Помощница антиквара

Глава 14

Поднявшись на второй этаж, я открыла тяжелую дубовую дверь и застыла, пораженная до глубины души. Комната Савелия Кузьмича являла собой образец безупречного порядка и вкуса.

Натертый до блеска паркет, книжные шкафы с редкими фолиантами в кожаных переплетах, кровать с идеально заправленным покрывалом. Здесь пахло сандалом и дорогой бумагой. Вдоль стен висели картины, которые стоили целое состояние, — подлинники, которые ни за что не выставили бы на продажу в обычной лавке.

— Все страньше и страньше, — пробормотала, невольно сравнивая себя с героиней сказки, провалившейся в кротовую нору.

Я подошла к секретеру, чувствуя себя настоящей шпионкой. Каждая вещь на столе лежала на своем строго отведенном месте: серебряный письменный прибор, стопка чистых листов, запечатанные сургучом письма. Контраст между показной неряшливостью лавки и этой почти дворцовой чистотой оказался настолько разительным, что у меня не осталось сомнений: Савелий Туров вел двойную игру. Он тщательно создавал образ ворчливого бедняка, чтобы скрыть свою истинную сущность.

Я нашла нужную папку и на мгновение задержала на ней руку.

Мне безумно хотелось применить эхомагию к бумагам на столе, узнать, о чем переписывается мой опекун с тем таинственным аристократом из видения. Но я знала, что Туров не дурак.

Любая заминка могли выдать мой дар, который я так старательно скрывала. Я не могла допустить, чтобы он узнал о моей способности считывать память вещей раньше времени.

Схватив папку, я поспешила к выходу, стараясь ничего не задеть. Спустившись, с вежливой улыбкой передала документы Турову. Он быстро проверил содержимое и протянул их клиенту, не глядя на меня.

Однако я чувствовала возникшее между нами напряжение. Теперь, зная «настоящий» мир опекуна, каждое его движение казалось мне частью сложного спектакля.

Кто же вы на самом деле, Савелий Кузьмич? И какую роль в вашем плане играю я?

Клиент остался доволен и, оформив сделку, покинул лавку. Туров медленно запер лавку и повернулся ко мне. В полумраке зала его фигура казалась более массивной и грозной, чем обычно.

Он протянул руку за ключом, и я молча вернула его, стараясь не выдать своего волнения.

— Спасибо, Александра, — поблагодарил он вместо привычного ворчания. — Ты хорошо справляешься. Даже слишком хорошо для простой сироты из провинции. Иди, отдохни. Завтра будет много работы.

— Доброй ночи, Савелий Кузьмич, — кивнув старику, я поспешила к себе.

Закрывшись во флигеле, я долго не могла уснуть. Передо мной все стояло лицо мужчины из видения — властное, красивое и пугающее своей силой. Если Туров связан с такими людьми, то моя роль «приманки» для Тайной канцелярии может оказаться гораздо опаснее, чем предполагал Ермаков.

Проснулась я задолго до рассвета. Организму хватило несколько часов, чтобы восстановиться. Возможно, этому способствовал магический дар, считывая мое подсознательное желание не тратить лишнее время на сон? Как бы там ни было, а подобные изменения мне нравились.

Умывшись холодной водой, я отправилась на кухню готовить завтрак. Омлет и бодрящий чай зарядили меня энергией и настроили на рабочий лад.

Устроившись в подсобке, я разложила на столе осколки кофейника из старинного набора посуды. Я рассортировала крупные части еще в начале недели, а вот с мелкими приходилось возиться. Какие-то части по внешнему виду и цвету удавалось отнести к тому или иному предмету искусства, а вот с однотипными кусочками помогала только эхомагия. Она в разы увеличивала скорость работы, позволяя определить, частью какого целого был этот крохотный кусочек в прошлом.

Подобной сортировкой я занималась, когда дяди не было рядом. Не хватало еще, чтобы он раскусил и этот мой секрет.

Внезапно предрассветную тишину раннего утра разорвал грохот, от которого зазвенели стекла в рамах. Дверь лавки впечатали в стену с такой силой, что жалобный звон колокольчика захлебнулся на полувздохе.

Я подскочила на месте и бросилась в торговый зал. На пороге стоял взбешенный Клеймор, ярость ощущалась на расстоянии.

Выглядел он жутко: всклокоченные волосы, брызги крови на лице и покрытом пылью сюртуке. Глаза горели темным пламенем. Клеймор тяжело дышал, и каждый его шаг по деревянному полу отдавался в моих ушах погребальным звоном.

Туров, выскочивший из каморки в одной пижаме, замер у прилавка. Моментально побледнев, он вцепился дрожащими руками в край столешницы. Атмосфера в лавке накалилась до предела.

— Ты! — Клеймор ткнул в мою сторону тростью с костяным набалдашником. — Дрянь ничтожная, решила поиграть со мной? Решила, что сможешь обмануть Филиппа Клеймора? Твой перевод — мусор! Твои знания не стоят и ломаного гроша, потому что ритуал не сработал! Подопытный лопнул, как дешевая склянка!

— О каком ритуале идет речь? —поинтересовалась дрогнувшим голосом. — Я выполнила перевод в точности так, как написано в свитке.

Моргнуть не успела, как Клеймор оказался рядом. Он схватил меня за руку, впиваясь стальной хваткой. О кольце я забыла, привлеченная грохотом, поэтому меня моментально накрыло жутким видением.

Я окунулась в темноту сырого подвала, пропахшего гнилью и жженой кожей. В центре начертанной кровью пентаграммы лежали останки человека. Тело было неестественно вывернуто, а глаза превратились в два кровавых омута.

Меня чуть не стошнило от мерзкого зрелища. Клеймор оказался достаточно умным, чтобы не проверять действие заклинания на себе. Оно обрушилось на жертву, разорвав ее изнутри. В память врезался рваный шрам над левой бровью и не менее пугающая атмосфера места преступления.

Стены подвала, сложенные из темного кирпича, казались живыми из-за белесых пятен грибка. Под слоем копоти на кирпичах едва угадывались клейма с фамилиями заводчиков. Через сводчатые перекрытия потолка до слуха доносился дробный грохот телег с железными ободами. Этот шум превращался в утробный гул, заставляющий вибрировать плотный воздух, пропитанный тухлой тиной и запахами канализационных стоков. За стенами слышалось хлюпанье и удары волн о гранит, а в узком оконце под потолком виднелась серая полоска воды.

— Смотри на меня, дрянь! — Клеймор схватил меня за плечи и встряхнул. — Из-за твоего вранья я потерял ценный материал! Ты подсунула фальшивку! Намеренно исказила знаки, чтобы я потерпел неудачу перед человеком, чье имя тебе даже произносить не позволено! Говори правду: кто подослал тебя? Канцелярия? Или Ночной барон постарался?

— О какой фальшивке вы говорите, господин Клеймор? — я вскинула подбородок, игнорируя боль в плече. — Мой перевод безупречен. Я перевела то, что было написано на пергаменте. Если формулы оказались неверными — это не моя вина. Я не несу ответственности за содержание древних текстов, а только за их расшифровку. Вы получили именно то, что просили.

— Ах, вот как? Не твоя вина? — Клеймор жутко оскалился и сомкнул ладонь на моей шее. — Тогда откуда у тебя защита? Кто ее поставил? Думаешь, я допущу, чтобы ты ускользнула от меня? Как бы не так! Скоро ты будешь умолять о пощаде и расскажешь все, что я захочу знать!

Я почувствовала, как бандит активировал метку, продавливая защиту амулета. Без кольца, которое блокировало воздействие, удар получился сокрушительным.

Багровая татуировка на моей шее ожила, вонзая раскаленные иглы в плоть. Сознание на мгновение помутилось, колени подогнулись. Артефакт Ермакова раскалился, принимая на себя магическую атаку, создавая невидимый кокон вокруг моего рассудка.

Однако Клеймор давил все сильнее. От напряжения на его лице вздулись жилы. Воздух вокруг нас затрещал от избытка магии. Внезапно раздался сухой хруст — амулет не выдержал чудовищной нагрузки и рассыпался в пыль. Нестерпимый жар на мгновение обжег кожу на груди. Последний барьер между мной и волей бандита исчез.

Клеймор захохотал, заметив тонкую струйку дыма, поднявшуюся от моего выреза.

— Так вот в чем дело! — Клеймор захохотал, заметив тонкую струйку дыма, поднявшуюся от выреза на платье. Он бесцеремонно запустил руку мне за шиворот и выдернул почерневшую цепочку с обломками артефакта. — Маленькая защитная игрушка… Я так и думал, что ты чем-то прикрылась. Только вот амулет сгорел, а ты теперь полностью в моей власти. Говори немедленно, откуда у тебя эта вещь? Кто дал ее сиротке, у которой нет ничего, кроме пары старых платьев? Отвечай!

— Мой отец… — прохрипела с трудом, задыхаясь от боли, которую причиняла. — Он говорил, что это сбережет меня в трудный час. Пожалуйста, отпустите… Мне больно… Я не знала, что это магическая вещь. Просто носила ее как память!

Я старалась играть роль испуганной девчонки, из последних сил сопротивляясь воздействию метки. Она пульсировала, посылая волны тошноты, а Клеймор сдавливал мою шею, явно наслаждаясь агонией. Его мысли пропитались липким желанием сломать меня окончательно.

— Хватит! — неожиданно рявкнул дядя.

Старик подступил к нам и перехватил руку Клеймора. Во взгляде Турова впервые появилось нечто такой, что заставило бандита вздрогнуть.

— Филипп, вы ее убьете, — произнес Савелий Кузьмич более спокойным тоном. — И тогда точно ничего не получите ни переводов, ни ответов. Посмотрите — она едва дышит. Девка права: откуда ей знать, как работает магическое заклятие? Она всего лишь переводчик, магии не обучена. Сашка дала вам то, что написано в свитке. Если ваш эксперимент провалился, ищите ошибку в собственных действиях или в самом источнике.

— Ты смеешь указывать мне, старик? — Клеймор зло прищурился.

— Я защищаю свои вложения, — отрезал Туров, разжимая пальцы бандита на моей шее. — Девка — ценный работник, знающая древний язык. Вы хотите лишиться единственного переводчика из-за своей вспыльчивости? Дайте ей прийти в себя. Если вы продолжите давить, она превратится в растение, пускающее слюни

Клеймор скрипнул зубами, его ноздри раздулись от еле сдерживаемой ярости. Однако хватку он ослабил и медленно убрал руку. Магическое давление мгновенно исчезло, оставляя после себя лишь звон в ушах и жуткую слабость в мышцах.

Я пошатнулась, едва не упав на прилавок, но вовремя ухватилась за край прилавка. Неожиданная помощь Турова уберегла меня от опасности.

— У тебя есть время до завтра, — прошипел Клеймор, направляясь к выходу. — Найди способ исправить заклятие. Проверь каждое слово еще раз. Если следующий ритуал снова пойдет не так, я лично вырву твой язык и скормлю его псам. А твой дядя распрощается с лавкой и своей головой. Вы оба меня поняли?

— Мы поняли, — процедил Туров.

Как только тяжелая дверь за бандитом захлопнулась, я, дрожащими руками, выхватила из кармана серебряное кольцо и натянула его на палец. Благословенная тишина накрыла разум, отсекая шум чужих эмоций и приглушая пульсацию метки.

Я сползла на пол, прислонившись спиной к прилавку, и закрыла глаза. Сердце все еще колотилось в бешеном ритме, а кожа на груди нещадно зудела от ожога.

Клеймор снова попытался надавить на меня, активируя метку дистанционно. Но его попытка разбилась о магический щит кольца, не причинив мне вреда

— Сашка, ты как? — склонился ко мне дядя, впервые проявляя беспокойство.

— Бывало и лучше, — посмотрела на опекуна усталым взглядом. — Спасибо, Савелий Кузьмич. Если бы не вы…

Туров лишь неопределенно хмыкнул и помог мне подняться на ноги. Он снова превратился в ворчливого старика, но я заметила странную искру силы, которая промелькнула в его взгляде мгновение назад.

Странный он человек. Его единственного я не могла просчитать, хотя все указывало на то, что он ведет двойную жизнь. Но у кого из нас нет секретов?

— Иди к себе, — буркнул дядя, отворачиваясь. — Отдохни. Завтра нам обоим понадобится ясная голова.

Совету я последовала, направившись во флигель, чтобы прийти в себя. Но даже в спокойной обстановке, среди привычных вещей, не чувствовала себя в безопасности.

Стены давили на меня, пропитанные яростью Клеймора, которая, казалось, еще висела в воздухе невидимой пеленой. Противная дрожь не желала уходить из пальцев, кожа на шее горела, напоминая о смертельной хватке хищника.

Оставаться здесь и бездействовать — глупо. Бандит скоро вернется и завершит начатое, если я что-нибудь срочно не придумаю.

Передавать в руки Клеймора настоящее заклинание не хотелось. Но я и близко не герой, умирать во второй раз не собиралась. Значит, нужно было действовать и немедленно.

Я быстро сменила домашнее платье на то самое серое, купленное на днях, и повязала тонкий шарфик на шею, где наливались багровыми пятнами следы от пальцев. Сверху накинула плащ и капюшон, который скрыл бы мой осязаемый страх. Выскользнув из лавки через задний ход, направилась в кофейню, надеясь, что агенты Канцелярии следят за мной, даже если я их не вижу.

— Только бы Ермаков побыстрее откликнулся.

Кофейня встретила меня звоном колокольчика и густым ароматом кофейных зерен. Я выбрала дальний столик и заказала чашку крепкого напитка. Записка отправилась под второй горшок, стоило мне улучить подходящий момент.

Дальше оставалось только ждать. Ермаков обещал, что за мной будут присматривать. Неужели его агенты могли пропустить момент, когда в лавку ворвался разъяренный Клеймор? Наверняка ему уже доложили об этом, и он понимает, почему я хочу встретиться.

К счастью, дознаватель не заставил себя долго ждать. Я еще не допила кофе, как он вошел в заведение с легкой улыбкой и букетиком полевых цветов в руках.

Сняв шляпу, он направился прямиком к моему столику, играя роль влюбленного поклонника с таким мастерством, что даже я на секунду почти поверила в эту иллюзию. Однако стоило мне столкнуться с острым взглядом, сканирующим пространство на наличие угроз, как весь романтический флер моментально улетучился.

— Прекрасный день для прогулки, не находите, Александра Ивановна? — громко произнес он, присаживаясь напротив.

Проигнорировав его слова, я молча вытащила из кармана и положила на скатерть обугленную, почерневшую цепочку с остатками защитного амулета.

Ермаков замер, его улыбка медленно сползла с лица, а пальцы, тянувшиеся к букету, непроизвольно сжались в кулак, выдавая тщательно скрываемое напряжение и ярость.

— Он сгорел, Константин Андреевич. Клеймор активировал метку, и ваш подарок рассыпался в прах.

Константин потянулся к цепочке, его пальцы коснулись обгоревших звеньев, и я увидела, как на его скулах заходили желваки, а взгляд сделался колючим. Он на мгновение прикрыл глаза, словно считывал остаточную магию, застывшую в металле.

— Рассказывай, — потребовал он голосом, лишенным эмоций.

— Сегодня утром Клеймор ворвался в лавку. Ритуал сработал не так, как он ожидал, и это привело к гибели человека. Я увидела это, когда он коснулся меня… — запнулась, пытаясь перебороть подступившую к горлу тошноту. — Тот мужчина погиб в страшных мучениях, его будто разорвал изнутри. Константин, он погиб из-за меня. Ведь это я исказила перевод, чтобы ослабить заклинание.

Его лицо смягчилось лишь на мгновение, но этого хватило, чтобы я увидела в нем тень сочувствия.

— Ты не виновата в том, что преступник решил использовать запретную магию, — лицо Ермакова на мгновение смягчилось, обнажая тень сочувствия. — Александра, Клеймор знал на что шел, — дознаватель подался вперед, понизив голос до шепота. — Где это произошло? Ты видела какие-то детали, зацепки? Нам нужно найти это место раньше, чем Клеймор заметет следы и подготовит новый ритуал.

— Все случилось на каком-то складе, — я как можно точнее описала особенности того места и свои ощущения от его гнетущей атмосферы. — Там было очень сыро, пахло гнилью, канализацией и машинным маслом. Но самое главное — ящики. Множество деревянных коробов с клеймом мануфактуры Абрикосовых.

— Мануфактура Абрикосовых поставляет сладости по всей Империи, — Константин помрачнел, задумчиво постукивая пальцами по столешнице. — От императорского двора до последних притонов. Найти конкретный склад по этим приметам будет чертовски сложно. Нужно нечто более специфическое, какая-то деталь, которая выделит это место среди сотен подобных на Обводном канале. Клеймор слишком хитер, чтобы прятаться там, где его легко вычислить.

В этот момент дверь кофейни открылась, впуская группу шумных молодых людей, и Ермаков мгновенно преобразился, возвращаясь к роли влюбленного кавалера.

Он подался вперед, накрыв мою ладонь своей, и в его глазах снова зажглось фальшивое обожание. Вроде и понятно, что это игра, но сердце против воли забилось чаще. Я попыталась высвободить руку, но Константин держал ее крепко, одновременно наблюдая за входом, где замер один из посетителей, показавшийся мне подозрительно знакомым.