Помощница антиквара

Глава 16

Оставив привычный сигнал о встрече, я вышла на улицу и отправилась на набережную в надежде, что Ермаков сам меня догонит. Минут через двадцать ко мне подошел мальчишка-разносчик газет, шмыгая носом и поглядывая на меня с любопытством. Он сунул мне в руку крошечную записку и тут же растворился в толпе утренних прохожих.

Развернув листок, я прочитала адрес модного ателье на набережной. Радовало, что Ермаков назначил более приличное место для встречи, не портящее репутацию молодой девушки.

Двигаясь прогулочным шагом, я добралась до ателье госпожи Дюпре, стараясь сохранять внешнее спокойствие. Меня встретили как дорогую клиентку, хотя мое серое платье выглядело скромно на фоне выставленных в витринах роскошных нарядов.

Модистка, не задавая лишних вопросов, проводила меня в отдельный кабинет для примерки, заставленный манекенами и заваленный рулонами ткани. Как только дверь плотно закрылась, из-за тяжелой портьеры вышел Константин.

— Ты рискуешь, снова настаивая на встрече, — произнес он вместо приветствия.

— У меня нет выбора, — я обессиленно опустилась в мягкое кресло, чувствуя, как силы окончательно покидают меня. — Клеймор принес старинную книгу на мертвом языке. Я прочитала начало, и мне уже страшно. Там содержатся ритуалы вызова демонов и магия крови. И он хочет полный перевод. Если я это сделаю, он получит оружие, которое навсегда изменит этот мир. Вы понимаете, что это значит?

Ермаков подошел ближе, его взгляд замер на моей шее, где багровыми отметинами остались чужие пальцы. Он сжал губы в тонкую линию, а на его щеке дернулся мускул. Константин участливо коснулся моей руки, и этот жест отчего то напомнил о том поцелуе на набережной.

— Я видела Георга Витте, когда изучала книгу, — продолжила, глядя мужчине прямо в глаза. — Отец Александры передал этот фолиант человеку, которого смертельно боялся. Человеку, лицо которого, как и в видениях с Клеймором, было подернуто золотистой пеленой. Но я слышала его голос и видела ковер в кабинете. Такой же орнамент с лилиями и терновником был в комнате, куда приходил лакей, подбросивший письмо Александре.

— Ковер с лилиями и терновником? — переспросил Ермаков мрачнея. — Я знаю, о чем ты говоришь. Такие ковры изготавливают только в одной мастерской и предназначены они для императорского окружения. Александра, новости тревожные. Похоже, Клеймор взялся за тебя всерьез, раз доверил такую тайну. Мы не можем допустить, чтобы ты и дальше оставалась в лавке без защиты.

— А у меня есть выбор? — я криво усмехнулась. — Завтра в полдень он назначил прогулку по Летнему саду. А вчера вместе с книгой привез в подарок серьги с сапфирами. Там следящая метка и встроенная защита. Клеймор ждет первых результатов перевода. Если я не дам ему то, что он хочет, он просто сотрет меня в порошок, убьет дядю и сожжет лавку дотла.

Ермаков резко развернулся и прошелся по примерочной комнате, заложив руки за спину. В ателье за стеной слышались голоса других клиенток и смех. Мир вокруг нас жил своей беспечной жизнью.

— Завтра в Летнем саду будут наши люди, — наконец произнес он, останавливаясь передо мной. — Мы не позволим ему причинить тебе вред. Ты дашь ему часть перевода — самую безобидную, но правдоподобную. Нам нужно время, чтобы вычислить владельца кабинета. Пожалуйста, Александра, будь предельно осторожна.

— Мне пора возвращаться, — я поднялась, направляясь к выходу. — Если задержусь дольше, у дяди возникнут вопросы. Он в последнее время стал слишком подозрительным.

Прежде чем покинуть лавку, Ермаков настоял, чтобы мадам Дюпре сняла с меня мерки. Версия о том, с какой целью я посещала лавку, должна была выглядеть правдоподобной.

Я покинула ателье госпожи Дюпре только через час. Все то время, пока помощницы модистки крутили меня, обмеряли сантиметром, прикладывали ткани, подбирая наиболее подходящие оттенки, я думала о поцелуе Ермакова и странных отношениях, которые сложились между нами.

Бывший тюремщик и координатор, связывающий меня с Тайной канцелярией, Константин подчинялся исключительно интересам короны. Его обучали манипулировать людьми. Осознание этого факта оседало горьким привкусом на губах, помнящих ядовитую сладость его поцелуя.

Все вокруг ложь и фальшивка: мое окружение, имя, даже я сама не та, кем являюсь на самом деле.

Шумная набережная обдала меня запахом речной тины и конского навоза, вырывая из оцепенения. Реальность диктовала свои условия: мне следовало побыстрее вернуться в лавку и подготовиться к свиданию с человеком, одно имя которого вызывало отвращение.

— Ты где пропадала, девка? — ворчливо встретил меня Савелий Кузьмич, стоило переступить порог лавки. — Клиенты заходили, спрашивали про реставрацию, а помощницы и след простыл. По свиданиям бегаешь, вертихвостка, а работа стоит!

— Простите, дядя, я гуляла по набережной и заглянула в ателье, чтобы забрать заказ, — измученно вздохнула. — Дайте мне пять минут, чтобы переодеться, и я приступлю к делу.

Проскользнув в свою каморку, я прислонилась спиной к двери. С лица сползла вежливая улыбка, а на плечи навалилась невыносимая тяжесть. День только начался, у меня с утра уже сил ни на что не хватало. Но унывать я не привыкла, наспех переодевшись, отправилась в подсобку к своим любимым черепкам.

Время до обеда пролетело незаметно. Осталось полчаса до назначенной Клеймором встречи. Я заглянула в ящик стола, куда забросила проклятые серьги. Камни мерцали в полумраке, похожие на глаза хищного зверя, выслеживающего добычу.

Я знала, что внутри скрыта следящая метка, знала, что, надевая их, добровольно вхожу в клетку. Но, отказавшись надевать их сейчас, я рисковала нарваться на недовольство Клеймора, а мне требовалось выиграть время. И не только для Канцелярии, а для себя самой. Потянувшись к украшениям, дрожащими пальцами извлекла серьги на свет и вдела их в уши. Они повисли каменной тяжестью, пригибая меня к полу.

С трудом поднявшись, поплелась к себе, чтобы снова облачиться в свое единственное приличное платье.

В полдень у дверей лавки остановился роскошный экипаж, запряженный парой вороных лошадей. Я услышала властный стук трости о мостовую и поняла — он пришел.

Савелий Кузьмич поспешил открыть дверь, рассыпаясь в подобострастных поклонах, которые теперь казались мне верхом актерского мастерства.

Клеймор вошел уверенно, заполняя собой все пространство лавки. Он мгновенно нашел меня взглядом, и на тонких губах заиграла торжествующая усмешка.

— Вижу, ты оценила мой подарок, Александра, — произнес он, игнорируя присутствие Турова. — Сапфиры идеально подходят к твоим глазам, делая их еще глубже.

— Благодарю, господин Клеймор, — я исполнила скромный книксен, чтобы он не заметил, как от натянутой улыбки у меня сводит челюсти. — Они очень красивы.

— Зови меня Филиппом, — поправил он, приближаясь ко мне и бесцеремонно хватая за руку. — Мы ведь договорились о прогулке. Экипаж ждет, не будем терять драгоценное время. Летний сад в это время года особенно прекрасен, а мне не терпится обсудить твои успехи в переводе чудесной книги, которую я тебе доверил.

Я молча последовала за ним, чувствуя, как его пальцы сжимают мою ладонь гораздо крепче, чем того требовали приличия. Савелий Кузьмич проводил нас долгим, нечитаемым взглядом, в котором мне снова почудилась странная, затаенная печаль.

Клеймор помог мне подняться в экипаж, и стоило дверце захлопнуться, как пространство внутри сузилось до размеров пыточной камеры. Мы сидели друг напротив друга, и я физически ощущала исходящую от мужчины угрозу, замаскированную под светскую вежливость. Экипаж тронулся, мерно покачиваясь на рессорах.

— Ну же, Александра, не будь такой серьезной, — Клеймор откинулся на бархатные подушки. — Мы одни. Ты можешь расслабиться и рассказать, что удалось выяснить.

— Я перевела только часть первой главы, Филипп, — намеренно выделила его имя, стараясь привыкнуть к этой опасной близости. — Текст невероятно сложный, в нем много аллегорий и утраченных терминов. Вы ведь понимаете, что одно неверное слово может привести к катастрофе?

Клеймор внезапно подался вперед, сокращая дистанцию, и я увидела, как в его глазах вспыхнул недобрый огонь. Его рука легла на мое колено, прошибая меня через ткань платья разрядом магической энергии.

Он снова попытался активировать метку!

Чужая воля ударила наотмашь, стремясь подавить мое сопротивление и заставить подчиниться без остатка. Я закусила губу, чувствуя, как в затылке начинает пульсировать тупая боль, а перед глазами плывут кровавые круги.

Кольцо-ограничитель предупреждающе сжалось. Магия Клеймора разбилась об невидимый щит.

Однако мое сопротивление лишь сильнее распалило азарт мужчины. Он прошипел проклятие, усиливая нажим. Его пальцы впились в мое колено так сильно, что наверняка останутся синяки.

— Перестаньте, — процедила сквозь зубы. — Если продолжите в том же духе, я больше не переведу ни строчки. Ваша магия мешает сосредоточиться. Она выжигает мои способности. Вы хотите получить ключ к власти или сломать меня? Если второе — вперед, продолжайте, но тогда забудьте о книге навсегда.

Клеймор раздраженно цокнул языком и медленно убрал руку. В его глазах тут же вспыхнул расчетливый интерес коллекционера.

— У тебя острые зубки, Александра. Мне это нравится, — он снова откинулся на сиденье, внимательно изучая меня. — Редкое сочетание таланта и строптивости. Большинство женщин на твоем месте уже давно бы лишились чувств или умоляли о пощаде. Но ты другая. В тебе чувствуется порода, которую не скроешь под дешевым платьем и сказками о бедном происхождении.

— Мое происхождение не имеет никакого значения, — огрызнулась, поправляя юбки.

— Имеет, и еще какое, — возразил Филипп, сверкнув глазами. — Я ведь вижу, как уверенно ты держишься. Туров представил тебя как племянницу, сиротку из провинции, но я не идиот.

Я почувствовала, как сердце пропустило удар, однако на моем лице не дрогнул ни один мускул. Не имеет значения, о чем он там догадывался. Главное, что у него не было доказательств. А значит, я должна до последнего играть свою роль.

— Вы начитались дешевых романов, господин Клеймор, — я холодно усмехнулась. — Меня действительно зовут Александра Савельева.

— Пусть будет так, если тебе спокойнее, — он пожал плечами, очевидно оставаясь при своем мнении. — Но послушай меня внимательно. У тебя нет будущего в этой лавке. Я предлагаю тебе выход, о котором мечтает любая женщина в твоем положении. Стань моей. Я сниму для тебя роскошный дом на Каменном острове, у тебя будут лучшие наряды, выезды и защита.

К горлу подкатила тошнота от той наглости, с которой было сделано столь унизительное заявление. Но, может, я что-то не так поняла?

— Предлагаете мне стать вашей любовницей? — прямо спросила я.

— Я предлагаю покровительство, — поправил он голосом, в котором зазвучали бархатистые нотки. — Ты будешь работать под моим присмотром, в тишине и покое. Тебе больше не придется возиться с черепками Турова. Я обеспечу тебе такую жизнь, о которой ты даже мечтать не смела. Взамен я хочу лишь твоей преданности и того, что ты переведешь для меня все, что я попрошу. Соглашайся, Александра.

— Я отказываюсь, Филипп, — отчеканила, глядя ему в глаза. — Моя свобода не продается.

Клеймор лишь пугающе рассмеялся, словно я только что сказала удачную шутку. Экипаж тем временем въехал в Летний сад. За окнами я увидела нарядные аллеи и статуи, белеющие в тени деревьев.

— Свобода — это иллюзия, которую могут себе позволить только очень богатые или очень отчаянные люди, — Филипп подался ко мне, опаляя горячим дыханием мою щеку. — У тебя нет выбора, дорогая. Ты можешь лишь отсрочить неизбежное. Я дам тебе время подумать, пока ты занята переводом. Но помни: мое терпение не безгранично. Если ты дашь мне то, что я хочу, возможно, я позволю тебе еще немного поиграть в независимость. В противном случае… Ты сама видела, что происходит с теми, кто мне мешает.

Экипаж остановился, лакей распахнул дверцу, и солнечный свет ворвался внутрь, ослепляя меня после полумрака кареты.

Клеймор вышел первым и подал мне руку. Коснувшись его ладони, почувствовала, как пульсирует метка на шее, напоминая о том, что я все еще на крючке.

Летний сад встретил нас тишиной, нарушаемой лишь шелестом листвы и далеким скрипом гравия под ногами редких прохожих. Беломраморные статуи казались безмолвными свидетелями моей медленной казни.

Филипп вел меня под локоть, и его прикосновение обжигало даже сквозь плотную ткань плаща. Он играл роль галантного кавалера, но я чувствовала, как под этой маской пульсирует нетерпение хищника, загнавшего добычу в угол.

— Вы так молчаливы сегодня, Александра, — Клеймор остановился у фонтана, чьи брызги сверкали на солнце подобно россыпи мелких бриллиантов. — Красота природы должна располагать к беседе, а не к хмурым раздумьям. Или вас так тяготит мой скромный подарок? Камни в ваших ушах сияют ярче, чем вода в этом бассейне.

— Подарки такого рода обычно подразумевают обязательства, которые я не готова на себя брать, Филипп, — невольно коснулась рукой сапфиров. — Тишина — мой единственный способ сохранить рассудок после той ночи, которую я провела над вашим фолиантом. Вы ведь привели меня сюда не для того, чтобы обсуждать погоду и украшения?

Клеймор прищурился, и в его глазах промелькнула искра холодного торжества. Он подвел меня к уединенной скамье, скрытой за густыми зарослями сирени, и жестом пригласил сесть.

— Вы правы, я ценю ваш талант, — он понизил голос до вкрадчивого шепота. — Перевод первой главы — это лишь разминка. Мне нужен конкретный ритуал, описанный в середине книги. Он называется «Дыхание бездны». В нем говорится о способах временного подавления магических щитов на больших территориях. Скажите, Александра, сколько времени вам потребуется, чтобы расшифровать именно эти страницы?

— Это опасная затея, — я покачала головой, чувствуя, как внутри все сжимается от дурного предчувствия. — Ошибка в одном символе приведет к необратимым последствиям. Для расшифровки такого уровня мне нужны дополнительные записи или хотя бы неделя покоя в мастерской.

— У вас нет недели, — Клеймор резко подался вперед, его лицо оказалось в опасной близости от моего.

— Но я не машина для перевода! — воскликнула, чувствуя прилив праведного гнева. — Мой мозг буквально плавится от этих древних конструкций. Вы хотите получить работающий инструмент или груду бесполезного пергамента и мой труп в придачу? Если я ошибусь, вы опять прибежите, обвиняя меня во всех грехах? Дайте мне хотя бы три дня, и я сделаю черновой набросок текста.

Филипп сухо рассмеялся. Он поправил перчатку, не сводя с меня хищного взгляда, в котором читалось странное сочетание жестокости и болезненного восхищения. Его рука снова легла на мою ладонь. С трудом удержалась от желания ее отдернуть. Кожа под его пальцами буквально горела от отвращения.

— Три дня — это слишком долго, но я готов пойти на компромисс, если вы скрасите мой вечер, — он поднялся, вынуждая и меня встать. — Сейчас мы пообедаем в одном из лучших заведений столицы. Я хочу, чтобы вы забыли о пыльных книгах и насладились жизнью. А завтра в это же время жду от вас детальный разбор первой части ритуала. Идемте, Александра, экипаж уже подан к северным воротам.