Меченосец. Пламя и кровь

Глава 3

Нэйтан дер Клаузевиц уже который день вставал с кровати в совершенно отвратительном настроении. После вестей о поражении и бегстве армии, а еще о том, что отца убили какие-то полудикие варвары, он не находил себе места. Душа требовала мести. Он тут же обратился к совету с требованием собирать новую армию, но его прошение было отклонено. Старики в совете явно осторожничали. Тогда он запросил аудиенцию и его просьбу, на этот раз, удовлетворили. Сегодня, как раз, настал тот день, когда он выступит перед советом и сможет задать вопросы.

Ириния — столица Вольных земель с утра шумела и бурлила. Слухи о поражении уже разнеслись по всем закоулкам города. Теперь все их обсуждали, обсасывая каждую ошибку и критикуя командиров, что бесило Нейтана еще больше.

Выскочив из кареты, он взлетел по ступеням и вошел в здание совета, избегая вопросов надоедливых собирателей сплетен. Эти сволочи собирали новости по всему городу, а потом озвучивали их на площадях, распространяя ненужные слухи. Вся аристократия давно уже хотела прикрыть мерзкую лавчонку, но кто-то им постоянно мешал. Глашатаев даже пробовали вылавливать и бить, но бес толку. Нейтан давно догадывался, что этот кто-то сидит на очень высоком месте в правлении, потому и не выходит ничего.

Зал заседаний встретил его тихим гулом голосов и шелестом бумаги. Все участники совета уже собрались, заняв свои места, и приготовились слушать выступающих. Перед Нейтаном выступал представитель объединения торговцев. Он рассказывал о достижениях, открытии новых торговых маршрутов и другой бесполезной, в данный момент, ерунде. Дер Клаузевица это просто бесило. Они проиграли битву, но никому здесь нет до этого никакого дела!

— Выступает Нейтан дер Клаузевиц сын покойного Ульриха дер Клаузевица! — объявил распорядитель.

Нейтан вышел уверенным шагом за трибуну и оглядел этих старых маразматиков.

— Доброго утра желать не буду! — начал он, вызвав шепотки и переглядывания участников совета. — Для Вольных земель оно недоброе, после столь позорного поражения! Как вы можете так спокойно обсуждать торговые дела, когда нашу армию разбили ушастые ублюдки⁈ Победоносная кампания превратилась в позор! Теперь и Империя подумает, что мы слабы, а значит нас можно прижимать! Вот увидите!

— Молодой человек! — его прервал глава совета Руперт дер Хауфзен. — Мы понимаем вашу боль из-за потери отца, и все скорбим о нашем выдающемся генерале Ульрихе, но жизнь продолжается! Мы еще живы и страна жива, а значит торговые дела ничуть не менее важны! — он насупил кустистые брови. — Мы пригласили вас выступить, ожидая, что вы предложите что-то дельное, а не будете сотрясать воздух бессмысленными речами!

Нейтан скрипнул зубами. Он хотел своей речью разжечь в старых пердунах злость, всколыхнуть их, но старый жук быстро его раскусил и тут же осадил.

— Я предлагаю собрать армию и снова ударить по ушастым! Они ослаблены войной, на этот раз, у них не получится нас остановить!

— Снова лозунги! — тяжело вздохнул Руперт. — Так соберите армию, молодой человек! Соберите и нападите на эльфийское королевство! Сколько лично вы людей подготовленных, одетых и вооруженных сможете предоставить⁈

— Около сотни, — не мешкая ответил Нейтан. — Сотню рыцарей!

— Вы вкурсе, что при первом штурме господин Кляйн, да упокоит богиня его душу, потерял пятьсот пехотинцев⁈ При первом штурме, Нейтан! — Руперт стал повышать голос, раздражаясь еще сильнее. — Вы предлагаете оголить границы, собрав всех⁈

— Мы сможем действовать ограниченными силами, если вовремя и точно получать…

— Нейтан, дорогой, — прервал его Моррис дер Хаузвайц добрый приятель его ныне покойного отца. — Прекращай. Мы надеялись, что ты предложишь конкретный план, как твой отец. Он пришел сюда с планом, стратегией и мы его поддержали. Дай нам что-нибудь, хорошо? Подготовься и мы тебя выслушаем, только приведи мысли в порядок. А еще лучше езжай со своей сотней в Дикие земли. Набери людей, помоги зачистить их и возвращайся! Тогда мы с удовольствием выделим тебе войска для войны с эльфами! Правильно я говорю⁈

— Все верно! — гул голосов совета поддержал Морриса единогласно.

— Договорились, — буркнул Нейтан и покинул трибуну, сжимая от злости кулаки. Его не хотели слушать, а раз так, то он заставит себя выслушать, став героем при зачистке Диких земель.

У самого выхода его окликнул старинный знакомый отца. Такой же вояка виконт Золтан дер Нюринг.

— Слышал твою речь! Ты отлично понимаешь ситуацию! — он пожал Нейтану руку.

— Совет так не считает, — выдавил из себя улыбку дер Клаузевиц.

— Старые пердуны перестраховываются, как и всегда, но у нас, военных, другое мнение по этому поводу, — Золтан подмигнул. — Приезжай вечером в особняк графа дер Шайста. Там будет, о чем поговорить. Мы планируем выделить отряды для зачистки Диких. Как только обезопасим тылы, так сразу же возьмем реванш!

Нейтан чуть повеселел и кивнул с благодарностью: — Обязательно буду. Спасибо за приглашение!

Наконец, последний пролёт вывел меня к двери, за которую я аккуратно заглянул. Полутёмный зал и уродливая статуя посередине сразу привлекли мое внимание. Статуя изображала получеловека полу животное. Очень уродливое животное. Все его тело имело странные наросты. Человеческая голова лицом походила на Брана, если бы его долго били головой об стену. Вокруг статуи стояли на коленях люди. Стражники, которых я уже видел во дворе и обычные обычные крестьяне.

Они все вместе со священником тянули заунывную молитву на непонятной мне языке. В углу, в большой клетке сидели преступники и с ненавистью пялились на священника, что, воздев руки к потолку, уже начинал выкрикивать строки песни-молитвы.

Все это выглядело так нелепо, что я решил их не прерывать. Просто тихонько прошел в зал и встал в заднем ряду, ожидая, чем же это все закончится.

Новая позиция позволила мне взглянуть на статую с другого угла и увидеть на ее плоской спине бурые потеки, а также ритуальный нож, лежащий в специальной выемке.

Все сразу стало ясно. Почему стражникам дали деньги, почему во дворе нет гильотины или другого инструмента для казней, почему преступники сидят здесь и зачем собравшийся люди молятся.

«— Люди», — протянул я мысленно, пробуя слово на вкус и раздумывая, можно ли применить данное определение к собравшимся здесь убийцам и идолопоклонникам. Пожалуй, нет.

Читающий молитву вдруг повернулся и заметил меня. От удивления он даже прервался. Стоящий на коленях народ, тоже удивился и за озирался, переглядываясь между собой.

— Зрасте, — сказал я, не придумав ничего лучше. — Кому молитесь? С вами можно?

Священник моргнул, затем еще раз, переваривая услышанное, но потом все же отмер: — Здравствуй, новый послушник. Не знаю, какие пути привели тебя к нам, но это точно судьба! Смотрите, люди! Истинная вера всегда найдет дорогу к чистому разуму! — провозгласил он торжественно. — Как зовут тебя, новый послушник?

— Эридан, — представился я. — Так кому вы молитесь и кого изображает эта статуя?

— Мы, — священник обвел руками зал, — паства великого и могучего кровавого бога! Незаслуженно забытого в веках! Мы верим, что он когда-нибудь явится в этот мир и покарает всех наших врагов!

Я удивился! Кровавым богом называли на моей памяти только одного бога. Того, чьим апостолом я сейчас являюсь. Своеобразным, но апостолом, что бы это ни значило в его понимании.

— Статуя тоже его изображает? — уточнил я на всякий случай.

— Ты верно мыслишь! Мы создали эту статую по описаниям из древних книг! — высокопарно продолжил священник.

— А как зовут бога? — решил спросить я, чтобы уж наверняка. Я вот что-то не помнил, чтобы Аргос требовал кровавых жертв.

Точнее, он радовался сражениям и победам на поле боя, восхищался храбростью и доблестью. Помогал воинам, проливающим кровь врагов и павшим на поле боя. Аргос точно бы не обрадовался преступникам, зарезанным на ритуальном камне как скот.

— Имя нашего покровителя утеряно в веках! Мы надеемся, что он явится к нам и назовет его сам! — вскричал священник и остальные его поддержали. — Возможно, сегодня он явится к нам благодаря жертвам, что принесет новый послушник Эридан! Эридан, ты готов⁈

— Подожди, — я скинул плащ, вызвав сильное удивление присутствующих, а потом показал священнику свою татуировку. — Тебе это о чем-нибудь говорит?

Мужик стоял и пялился на меня как баран. Судя по его выражению лица, метка бога ему вообще ни о чем не говорила.

— Ты уже принадлежишь к какому-то культу? Ничего страшного! — широко улыбнулся священник и тут в дело вмешался сам Аргос.

Бог, вызванный мной, наблюдал за действом с самого начала. Сначала он потешался над статуей, изображающей Брана. Последний, кстати, обиделся и потребовал уродливую поделку сломать. Потом Аргос недоумевал по поводу жертв и просил задавать вопросы. Наконец, он решил взять дело в свои руки. Уж больно ему стала интересна необычность происходящего.

— Кто дал тебе право называться моим последователем⁈ — рык Аргоса сотряс стены пещеры. Он снова попросил мое тело ненадолго. — Что вы здесь за кровавые жертвоприношения устроили⁈

Поднимающиеся на ноги люди попадали обратно со страхом и благоговением глядя на меня, а вот священник совершенно не испугался. Наоборот, он стал улыбаться так, будто поймал только что удачу за хвост.

— О, великий бог крови, некому было наставить нас, поэтому я сам взвалил на себя это бремя! Как я рад, что ты явился к нам в лице этого воина! — затараторил он и хотел было еще что-то сказать, но Аргос его перебил.

— Это не воин! — мощный рык звучал еще громче. — Это мой апостол! Ты говоришь, что взвалил на себя бремя служения, но позоришь мое имя своими мерзкими ритуалами! Мне служат на поле боя, где жертвы бьются с оружием в руках! Мое имя Аргос, ты, жалкий червяк!

Священник присел, но не испугался! Вот что было самым интересным! Вообще! Он делал вид, что боится, но не боялся, я чувствовал это и Аргос чувствовал.

— Простите меня, великий Аргос. Я не знал этого! Я нижайше прошу вас принять нас в паству, наделить силой и дать возможность показать всему миру, кому стоит поклоняться! — священник склонил голову, но я был готов поклясться, что он улыбается.

Аргос опешил. Он замолчал на некоторое время, похоже, не зная, что ответить на такую наглость. Этот мужик не слышал и не слушал, что ему говорит бог!

— То есть ты считаешь, что достоин получить силу, при этом никак себя, не показав? — зловещим голосом спросил его Аргос.

— Разве многолетнее служение и столько жертв не показывает насколько я предан⁈ — вспылил он. — Чем этот мальчишка, — его палец ткнулся в мою сторону. — Лучше, чем я⁈

Священник оказался просто безумцем и никакие разговоры тут не помогут.

— А еще они тут трахались перед ритуалом! — крикнула русоволосая женщина из клетки.

Аргос рыкнул, а потом просто сказал мне: «Убей священника. Остальных выгони отсюда, статую разрушь»

Мне даже идти к нему не пришлось. Безумец что-то почувствовал и напал первый: — Это не апостол! Убейте его! Убейте! Он против нашего бога!

Его пастве хватило этого, чтобы наброситься на меня как стая диких собак. Первыми были стражники. Они ринулись на меня, надеясь зарубить толпой. Бегущему впереди, я вонзил топор в грудину, пробив броню. Второму вонзил топор в шею. Он забулькал, орошая кровью остальных поклонников кровавых ритуалов, но их это даже не напугало! Они продолжали лезть на меня, не обращая внимания на смерти своих товарищей. Священник, стоя позади, распалял их речами, доводя до исступления. Даже умирая они пытались ранить меня, чтобы остальным было легче.

Вскоре резня закончилась. Я махнул топорами и красные капли упали на уродливую статую.

— Смотри сколько жертв, а бог так и не пришел. Вот жалость, да? — спросил я оставшегося в живых священника, медленно двигаясь к этому ублюдку.

— Не подходи! Настоящий бог защитит меня! — он вытащил из-за пазухи какую-то безделушку, похожую на кольцо, и направил на меня.

Из камня на кольце ударил ослепительный луч и вонзился мне в грудь. Я изобразил на лице мучения, а потом улыбнулся и подмигнул этому уроду. Луч вскоре иссяк.

— Не может быть! Этого не может быть! — взвизгнул он, разглядывая перстень. — Ты⁈ Как ты смог⁈

— Я апостол ты не слышал? — я подошел почти вплотную и легким ударом в живот сбил с него порыв ткнуть меня кинжалом. Орудие я тут же забрал, как и перстень. — Где ты его взял?

— Апостол! Я не верю! Это трюк! Магия! — визжал этот дурак.

— Где, — я влепил ему легкую пощечину, придерживая второй рукой. — Ты, — еще одна пощечина. — Его взял? — третья пощечина для закрепления результата.

— Не скажу тебе ничего, мерзкое отродье! — завопил этот дурак. — Ты гадкий колдун! Исчадие тьмы!

Я только вздохнул тяжело. Вот уж не думал, что меня назовут колдуном. У него в голове все вверх дном. И тут до меня дошло: — Так, стоп. Ты с чего взял, что я колдун⁈

— Я ничего не скажу! — продолжал повторять этот дурак.

Хруст его пальца прозвучал в пещере достаточно громко, и он завопил. Орал как свинья перед забоем громко и визгливо. У меня аж в ушах зазвенело.

— Где взял перстень? — спросил я еще раз, примериваясь уже ко второму пальцу.

— Купил! Купил в лавке антиквара! — захлебываясь слезами и соплями провыл он.

Снова хруст и снова вопль. Потише на этот раз.

— С каких пор антиквары продают магические перстни кому попало⁈ За дурака меня держишь⁈ Я буду ломать тебе кости по одной пока ты мне не скажешь и будь уверен, правду я отличу! — ложный священник снова хрустнул пальцем. Это я для того, чтобы мои слова лучше доходили.

— Мне его дал основатель культа! — провыл мужик. — Больше ничего не знаю! Я хотел служить богу, чтобы получить силу! Собрал паству, а он через время сам вышел на меня и попросил организовать здесь алтарь! Сказал, что они культ кровавого бога!

— Зачем? Что толку от вас, идиотов, в этом месте⁈ — рыкнул я, все сильнее раздражаясь.

— Мы должны были приносить жертвы для бога крови! Мы убивали их, кровь собирали в сосуд, а потом отдавали его посланнику! — выл этот урод. — Желобки на статуе! По ним кровь течет в сосуд!

— Вон тот⁈ — я разглядел большой, бронзовый котелок, который стоял в основании статуи.

— Да!

— Понятно. Больше ничего⁈ — я его тряхнул на всякий случай.

— За кровь я получал деньги, чтобы кормить паству! Это все!

— Неплохо устроился, — хмыкнул я и схватил его за шкирку. — Сейчас ответишь мне на еще один вопрос, и я тебя отпущу.

— Правда? — с надеждой спросил он, прижимая раненую руку к груди.

— Ага, — я улыбнулся, глядя на него, подхватил на руки и бросил прямо на здоровенный шип, торчащий из статуи.

Шип с хрустом пробил его грудину, надежно фиксируя жертву. Статуя засветилась и принялась вытягивать кровь из раны. Бурая жидкость потоками устремилась вниз и попадала темнёхонько в чашу, с которой тоже не все было просто.

Чаша тонко, на грани слышимости гудела и вибрировала. Жидкость, попадая туда, дрожала, а потом медленно высыхала, превращаясь в кристаллы.

Вскоре труп совсем усох. Даже кожа у него посерела. Статуя перестала светиться, а чаша гудеть. Процесс изъятия крови завершился.

— Занятно, — я собрал из чаши кристаллы, которых получилось не так уж и много, в мешочек, а потом изо всех сил толкнул статую.

Та упала и раскололась с громким хлопком. От этого хлопка куски статуи разлетелись в мелкое крошево, будто хрусталь разбился. Опять магия.

Чашу же я просто раздавил ногой и обратил внимание на сидящих тихо как мыши пленников.

— Так, и что мне с вами делать? — поинтересовался я, подходя к клетке. — Много вы видели, болтать станете.

— Господин, я нем как рыба! Отпустите нас пожалуйста! — юркий мужичок приник к прутьям, просяще глядя на меня.

— Тихо, я не с тобой разговариваю! — рыкнул я, осматривая остальных, которые просто молчали.

Мне еще по дороге показалось, что они все друг друга знают.

— Расскажи мне, почему вы должны жить? — я уставился на русоволосую. Та подобралась и теперь настороженно смотрела на меня.

— Потому что мы можем проводить тебя туда, куда тебе нужно! — не мешкая отозвалась она и хотела еще что-то добавить, но я ее прервал, приложив палец к губам.

— Кто из них твои?

— Ничего от вас не скроешь, господин. Все мои кроме вот этого, — женщина указала на мужика, что до этого просил его отпустить.

Мужик, подумав, что его сейчас будут убивать, сжался и заверещал: — Я из теневой гильдии Коллона! Шиха меня звать! Карманник я! Отпусти, за мной не заржавеет, а язык я за зубами умею держать, уж поверь!

— Сведёшь меня со своим главным.

— Самым главным? — оторопел Шиха и сжался еще сильнее. Похоже, главного он боялся больше чем меня.