Пекарня маленьких чудес (СИ)

Глава 9. Яблоневый сад

Утро началось с приятной неожиданности. Лина открыла пекарню в шесть, как обычно, и обнаружила на пороге корзину с яблоками — крупными, румяными, пахнущими осенью. К ручке была привязана записка на клочке бумаги:

"Из моего сада. Для пирогов. — Э."

Лина улыбнулась, прижимая записку к груди. Эйдан. Он, наверное, встал еще раньше, чтобы собрать яблоки и принести их до открытия пекарни.

Она внесла корзину внутрь, начала перебирать яблоки. Они были идеальными — твердыми, сочными, с легким румянцем. Как раз для пирога.

Дверь открылась. Вошла женщина лет шестидесяти, полноватая, с добрым круглым лицом и седыми кудрями, перехваченными платком. Несмотря на возраст и телосложение, она выглядела энергичной. В руках гостья держала стопку книг.

— Доброе утро! — Она поставила книги на стойку. — Вы, должно быть, Лина? Племянница Марты?

— Да. Доброе утро. А вы...

— Ева Стоун. Владею книжной лавкой на площади. Марта была моей лучшей подругой. — Глаза женщины заблестели. — Прости, что не пришла раньше. Не могла. Слишком больно было заходить сюда без нее.

Лина вышла из-за стойки, обняла Еву:

— Понимаю. Мне тоже было тяжело в первые дни.

Ева вытерла глаза, улыбнулась:

— Но ты осталась. Марта была бы рада. Она так надеялась, что ты примешь пекарню.

— Вы много знаете о Марте?

— Все. Мы дружили более сорока пяти лет. С юности, с тех пор, как я с родителями переехала в Солти Коаст. — Ева села на стул, вздохнула. — Хоть Марта была старше меня, мы всегда понимали друга. Она рассказывала мне о магии, о рецептах, о Дэниэле. Я была единственной, кроме старой Эстер, кто знал всю правду.

Лина села напротив:

— Расскажите мне о ней. О Марте. Я так мало знаю.

Ева задумалась, глядя в окно на море:

— Марта была... светом. Знаешь, есть люди, которые освещают пространство вокруг себя просто фактом своего существования. Она была такой. Добрая, мудрая, терпеливая. Но и грустная. Всегда с этой тихой грустью в глазах.

— Из-за Дэниэла?

— Да. Она так любила его. Они должны были пожениться осенью, пятьдесят лет назад. Он был моряком, красивым и смелым. Марте было двадцать два, ему двадцать пять. Они были идеальной парой — все в городе говорили, что они родились друг для друга.

Ева замолчала, и Лина видела, как воспоминания накатывают на нее.

— Что случилось?

— Шторм. Дэниэл вышел в море с командой в сентябре. Погода была хорошей, никто не ожидал бури. Но она пришла внезапно — ветер, волны высотой с дом. Судно затонуло. Из пятнадцати человек спаслись только трое. Дэниэла среди них не было.

Лина закрыла глаза, представляя боль молодой Марты.

— Она ждала его неделю на причале, — продолжала Ева тихо. — Каждый день приходила, стояла и смотрела на море. Надеялась, что он все-таки выплывет, вернется. Но тело нашли только через десять дней. Марта... она почти сломалась. Перестала есть, говорить. Близкие боялись, что она не выживет.

— Что ее спасло?

— Старая Эстер. Пекарша, у которой Марта работала. Эстер знала о магии, передала ее Марте. Сказала: "Хочешь пережить боль — помогай другим переживать ее". И Марта начала печь. Сначала для себя — чтобы не сойти с ума. Потом для других. И постепенно боль притупилась. Не ушла — никогда не уходила полностью. Но стала терпимой.

Ева посмотрела на Лину:

— Марта посвятила жизнь пекарне. Помогала людям столько лет. Но сама так и не позволила себе любить снова. Говорила, что не может, что Дэниэл был единственным. Я думаю... я думаю, она боялась. Боялась снова потерять.

Лина кивнула, понимая:

— Поэтому она написала мне в записке — дать этому месту шанс, но не забывать жить.

— Она не хотела, чтобы ты повторила ее ошибку. — Ева взяла Лину за руку. — Пекарня — это дар. Но не клетка. Помогай людям, но не забывай о себе. Не отказывайся от счастья из-за страха.

Слова эхом отозвались в груди. Лина думала об Эйдане, о том, как боялась довериться снова. О Себастьяне, который бросил ее. О страхе быть недостаточно хорошей, недостаточно важной.

— Спасибо, — прошептала девушка. — За то, что рассказали.

Ева встала, обняла ее:

— Марта любила тебя. Говорила, что ты похожа на нее в молодости — сильная, но боящаяся своей силы. Она хотела, чтобы ты была счастливее, чем она.

Когда Ева ушла, оставив книги ("Марта просила передать тебе — это ее любимые"), Лина стояла у окна, думая. О судьбе Марты, о том, как легко отдать всю себя боли и забыть жить.

Она не хотела такой жизни. Не хотела через годы оглянуться назад и увидеть только работу, только помощь другим, но не свою собственную жизнь.

Она хотела большего.

Эйдан пришел ближе к обеду, с доской и рубанком.

— Решил сделать новую полку для специй, — объяснил он. — Старая шатается.

Лина усмехнулась:

— У вас всегда находится что-то, что нужно починить.

— Старый дом. Всегда есть работа. — Он начал снимать мерки, но поймал ее взгляд. — Что?

— Спасибо за яблоки. Они прекрасные.

— У меня старый сад за домом. Яблони еще отец сажал. Урожай хороший в этом году. — Он замолчал, потом добавил: — Я подумал... может, вы хотели бы увидеть? Сад, я имею в виду. Там красиво осенью.

Лина почувствовала, как учащается пульс:

— Это приглашение?

— Приглашение, — подтвердил он, глядя прямо в глаза. — Сегодня вечером, если вы свободны. Прогуляемся, я покажу сад. Потом, может, поужинаем. Ничего особенного, просто... время вместе.

Первое свидание. Настоящее первое свидание.

Лина улыбнулась:

— Я свободна. Во сколько?

— В шесть? Закат будет красивым.

— Договорились.

Остаток дня Лина провела в странном возбуждении. Пекла пирог из яблок Эйдана — обычный, без магии, просто вкусный. Обслуживала покупателей, улыбалась больше обычного. Несколько раз ловила себя на том, что смотрит в зеркало, поправляя волосы.

В половине шестого она закрыла пекарню, поднялась наверх, переоделась. Ничего вычурного — простое платье, кардиган, удобные ботинки для прогулки. Распустила волосы. Немного румян.

Эйдан пришел ровно в шесть. Постучал, и когда Лина открыла, замер на пороге, глядя на нее.

— Вы... вы прекрасно выглядите, — сказал он.

— Спасибо. Вы тоже.

Он действительно выглядел хорошо — чистая выглаженная рубашка, темные брюки, волосы аккуратно зачесаны. Приятный аромат парфюма — древесный и свежий.

Они пошли вдоль берега. Вечер был теплым для октября, море спокойным. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в оранжевое и розовое.

— Расскажите мне о вашем саде, — попросила Лина.

— Отец посадил его, когда я был маленьким. Двадцать яблонь, несколько груш, сливы. Говорил, что мужчина должен что-то вырастить в жизни — дом, дерево, сына. Дом он построил сам, деревья посадил. С сыном... — Эйдан усмехнулся. — Уж как сложилось.

— А вы хотели детей?

— Да. Очень. Но бывшая жена не хотела. Говорила, что карьера важнее. Я надеялся, что она передумает, но... — Он пожал плечами. — Не передумала. Это была одна из причин развода.

— Мне жаль.

— Не надо. Лучше узнать правду до того, как появятся дети, чем после. — Он посмотрел на нее. — А вы? Хотите детей?

Лина задумалась:

— Не знаю. Раньше не думала об этом. Работа, карьера — казалось, времени нет. А теперь... теперь я не знаю, что хочу. Кроме того, что хочу остаться здесь.

— Это уже много. Знать, где твой дом.

Они свернули к дому Эйдана — небольшому деревянному, с широким крыльцом и резными ставнями. Позади дома начинался сад — яблони, груши, с пожелтевшими листьями, с плодами, еще висящими на ветках. Пахло яблоками, опавшими листьями, осенью.

— Красиво, — выдохнула Лина.

— Отец любил это место. После его смерти я думал продать дом, уехать. Но не смог. Слишком много воспоминаний. Хороших, несмотря на все. — Эйдан сорвал яблоко, протянул ей. — Попробуйте.

Лина откусила. Яблоко было сладким, с легкой кислинкой, сочным. Сок потек по подбородку, она засмеялась, вытирая его.

— Вкусно. Лучшее яблоко, что я пробовала.

Эйдан смотрел на нее, улыбаясь, и в глазах его было что-то теплое, мягкое. Он шагнул ближе, убрал прядь волос с ее лица. Прикосновение было легким, но у Лины перехватило дыхание.

— Лина, — тихо сказал он. — Я хочу быть честным с вами. Эти несколько недель, что мы общались, проводили вместе... для меня они значили больше, чем просто дружба.

— Для меня тоже, — прошептала она.

— Я не хочу торопить события. Знаю, что вы пережили разрыв, что доверять снова тяжело. Но я... я хотел бы попробовать. Если вы тоже хотите.

Лина смотрела на него — на честное лицо, на серые глаза, полные надежды и уязвимости. Этот мужчина открывал ей свое сердце. Не давил, не требовал, просто предлагал шанс.

Страх был. Конечно, был. Страх снова ошибиться, снова быть отвергнутой, недостаточно хорошей. Но было и другое — желание рискнуть. Желание довериться.

— Я тоже хочу, — сказала она. — Я боюсь, но хочу.

Эйдан выдохнул с облегчением, улыбнулся:

— Я тоже боюсь. Так что будем бояться вместе.

Он взял ее за руку — просто, естественно. Его ладонь была теплой, шершавой от работы, надежной. Они стояли в саду под осенним небом, держась за руки, и Лина ощущала, как будто лед в ее сердце стал оттаивать. Ледяная корка страха, которую она носила после разрыва с Себастьяном, потихоньку трескалась.

— Пойдемте, я приготовлю ужин, — сказал Эйдан. — Ничего особенного, но обещаю — съедобно.

Они вошли в дом. Внутри было тепло, уютно — деревянные стены, которые Эйдан явно делал сам, простая мебель, книжные полки, камин.

Эйдан готовил, она помогала — резала овощи, накрывала на стол. Они работали в комфортной тишине, изредка переглядываясь и улыбаясь. Когда их руки случайно соприкасались, Лина чувствовала приятную дрожь.

Ужин был простым — запеченная рыба, овощи, хлеб. Но в компании друг друга им было вкуснее, чем в любом ресторане.

— Ева приходила сегодня, — сказала Лина. — Рассказывала о Марте и Дэниэле.

— Ева — хороший человек. Она была преданной подругой.

— Она сказала, что Марта так и не позволила себе снова полюбить. Боялась потерять.

Эйдан кивнул:

— Знаю. Марта однажды говорила мне — сказала, что если бы могла вернуться в прошлое, выбрала бы жить по-другому. Не стала бы закрывать сердце. Потому что годы без любви оказались тяжелее, чем риск снова потерять.

Лина посмотрела на него:

— Вы боитесь? Снова начинать отношения?

— Очень. После развода я думал — все, больше никогда. Не хочу снова через это проходить. Но потом... — Он улыбнулся. — Потом я встретил упрямую городскую девушку, которая приехала продавать пекарню, а вместо этого осталась печь волшебный хлеб.

Лина засмеялась:

— Я не упрямая.

— Еще какая упрямая. И это хорошо. — Эйдан протянул руку через стол, накрыл ее ладонь своей. — Я рад, что вы остались, Лина.

— Я тоже.

Они сидели так долго, держась за руки, просто глядя друг на друга. За окном темнело, звезды зажигались одна за другой.

Когда Лина собралась уходить, Эйдан проводил ее до пекарни. Шли медленно, не торопясь прощаться.

У дверей пекарни он остановился:

— Спасибо за вечер.

— Это вам спасибо. За приглашение, за ужин, за... откровенность.

Эйдан наклонился, поцеловал ее в лоб — нежно, бережно.

— Спокойной ночи, Лина.

— Спокойной ночи.

Он ушел, а она стояла, прижав пальцы ко лбу, где еще чувствовался поцелуй.

Первое свидание. Начало чего-то нового. Это страшно и прекрасно одновременно.

Лина поднялась наверх, легла в кровать, не в силах уснуть от переполняющих ее эмоций. Слушала шум моря, думала об Эйдане, о Марте, о себе.