Пекарня маленьких чудес (СИ)

Глава 13. Страницы прошлого

Элис и Уолтер вернулись через три дня. Вошли в пекарню, держась за руки — простой жест, но Лина сразу поняла: что-то изменилось.

— Как вы? — спросила она, улыбаясь.

Элис села, не отпуская руку мужа:

— Лучше. Намного лучше. Мы съели пирог вместе, в первый вечер. Разделили его пополам, сели друг напротив друга за кухонным столом. И... начали разговаривать. По-настоящему разговаривать, не ссориться. Вспоминали, как познакомились, как поженились, какими были в молодости.

Уолтер кивнул:

— Я забыл, какой она была. Не старой и ворчливой, а... живой. Смешливой. Красивой. — Он посмотрел на жену с нежностью. — А она забыла, что я умел быть внимательным. Что носил ей цветы, что мог рассмешить.

— Мы поняли, — продолжила Элис, — что просто устали. От быта, от привычки. Перестали видеть друг друга. Стали воспринимать как должное. А пирог... он как будто открыл глаза. Напомнил, почему мы выбрали друг друга сорок пять лет назад.

— Теперь пытаемся заново, — сказал Уолтер. — Говорим "спасибо" за мелочи. Спрашиваем, как прошел день. Ужинаем вместе, без телевизора. Просто... уделяем внимание.

Элис вытерла слезу:

— Спасибо вам. Вы спасли наш брак. Спасли нас.

Лина обняла ее:

— Это вы спасли сами себя. Вы захотели попробовать, захотели вспомнить. Пирог только помог.

Когда пожилая пара ушла, держась за руки и улыбаясь друг другу, Лина стояла у окна, чувствуя теплое удовлетворение. Еще одно маленькое чудо. И целых две жизни, ставших светлее.

Днем в пекарню зашел Эйдан с большой коробкой.

— Что это? — спросила Лина.

— Нашел на чердаке твоего дома. Там целая комната с вещами Марты. Подумал, может, захочешь разобрать.

Лина взяла коробку. Внутри были старые фотографии, письма, какие-то бумаги. И на самом дне — кожаный дневник, потертый, с выцветшим тиснением на обложке.

Она достала его осторожно. Открыла первую страницу. Почерк Марты, аккуратный, округлый:

"Лето 1975 года. Мне двадцать два, и я влюблена."

Лина посмотрела на Эйдана:

— Это ее дневник. О Дэниэле, наверное.

— Хочешь почитать? Или слишком личное?

Лина колебалась, потом кивнула:

— Хочу. Мне кажется, она оставила это для меня. Чтобы я поняла... что-то важное.

Эйдан поцеловал ее в макушку:

— Тогда читай. А я пойду, у меня заказ. Увидимся вечером?

— Обязательно.

Когда он ушел, Лина закрыла пекарню пораньше, поднялась наверх. Села в кресло Марты у окна, укрылась пледом. За окном начинало смеркаться, снег шел тихо и мерно.

Она открыла дневник и начала читать.

"Лето 1975 года. Мне двадцать два, и я влюблена.

Его зовут Дэниэл Шторм (какое подходящее имя для моряка!). Ему двадцать пять. Высокий, с темными волосами и смеющимися глазами. Он пришел в пекарню неделю назад, заказал хлеб. Я дала ему попробовать свежую булочку с корицей. Он сказал, что это лучшее, что он пробовал в жизни. Я покраснела. Он засмеялся.

Он приходит каждый день. Покупает хлеб, но я знаю — ему не нужен хлеб. Ему нужно увидеть меня. А я жду его. Весь день жду, когда откроется дверь и войдет он.

Сегодня он пригласил меня на прогулку. Мы шли вдоль берега до заката. Говорили обо всем — о море, о выпечке, о мечтах. Он рассказал, что хочет когда-нибудь купить свою лодку, ловить рыбу, может быть, возить туристов смотреть на китов.

Я рассказала про пекарню, про леди Эстер, которая учит меня магии хлеба. Он не смеялся, не говорил, что это глупости. Просто слушал, кивал, верил.

Когда мы вернулись, он поцеловал меня. Первый раз в жизни меня целовали. Было страшно и прекрасно одновременно."

Лина читала дальше. Страница за страницей. Марта писала о своей любви — простой, честной, светлой. О прогулках с Дэниэлом, о планах на будущее, о том, как он сделал ей предложение на том же берегу, где поцеловал впервые.

"1 сентября 1975 года.

Мы поженимся в сентябре. Я уже выбрала платье — простое, белое, с кружевом. Эстер испечет свадебный каравай. Дэниэл построит нам дом — небольшой, у моря, с большой кухней для меня и мастерской для него.

Мы будем счастливы. Я знаю это. Чувствую всем сердцем."

Потом тон записей изменился.

"7 сентября 1975 года.

Дэниэл ушел в море вчера. Последний рейс перед свадьбой. Обещал вернуться через неделю. Мы поженимся 15 сентября.

Он целовал меня перед уходом. Долго, крепко. Сказал: "Жди меня, родная. Я вернусь и никогда больше тебя не отпущу".

Я жду."

Следующая запись была короткой, дрожащим почерком:

"20 сентября 1975 года.

Его нет. Корабль затонул в шторме. Тело нашли вчера.

Не знаю, как жить дальше."

Лина закрыла глаза, сжимая дневник. Слезы текли по щекам. Боль Марты была почти осязаемой, даже спустя столько лет, через страницы старого дневника.

Она читала дальше. Записи стали реже, короче. Марта писала о пустоте, о том, как трудно просыпаться каждое утро. О том, как Эстер помогла ей — дала рецепты, научила вкладывать боль в выпечку, превращать ее во что-то полезное.

"Зима 1976 года.

Я снова пеку. Не для себя — для других. Эстер говорит, что так я исцеляюсь. Помогаю другим — помогаю себе.

Не знаю, правда ли это. Боль все еще здесь. Каждое утро просыпаюсь и на мгновение забываю, что его нет. Потом вспоминаю — и будто умираю заново.

Но пеку. Потому что если не буду, сойду с ума."

Дальше записи становились светлее. Марта писала о людях, которым помогла. О том, как с каждым испеченным хлебом боль притупляется. Не уходит, но становится терпимой.

Последняя запись в дневнике была сделана десять лет назад:

"2015 год.

Прошло сорок лет. Мне шестьдесят два. Дэниэлу было бы шестьдесят пять.

Я все еще люблю его. Все еще вижу во снах. Все еще, проходя мимо причала, ищу его силуэт среди рыбаков.

Но я научилась жить. Не просто существовать — жить. Помогать людям, радоваться мелочам, находить смысл в каждом дне.

Если бы я могла вернуться в прошлое, я бы сделала только одно по-другому. Я бы не закрыла сердце. Не отказалась бы от возможности снова любить. Потому что сорок лет одиночества — это слишком высокая цена за верность памяти.

Дэниэл не хотел бы этого для меня. Он хотел бы, чтобы я была счастлива. Любила. Жила полной жизнью.

Но я не смогла. Я была слишком подавлена болью и напугана.

Если кто-то читает это — моя племянница Лина, или кто-то еще — знайте: не бойтесь любить. Не бойтесь снова открыть сердце. Да, вы можете снова потерять. Но жизнь без любви — это не жизнь. Это просто время, которое проходит.

Я бы хотела прожить иначе. Но уже поздно для меня. Не опоздайте вы."

Лина закрыла дневник, прижала его к груди. Плакала — за Марту, за Дэниэла, за потерянные годы, за любовь, которая не умерла, но и не смогла расцвести снова.

Тетя оставила ей урок. Последний, самый важный. Не бояться любить. Не закрывать сердце из страха потерять.

Лина думала об Эйдане. О том, как боялась довериться ему. О том, как все еще иногда ловит себя на мысли — а что если он уйдет? Что если я снова окажусь одна?

Но после прочитанного поняла — это неважно. Даже если она потеряет Эйдана когда-нибудь, время с ним будет стоить боли. Любовь стоит риска.

Ивонна зашла в магазин Евы в среду, после уроков. День был серым, снежным, и ей хотелось уюта, книг, тепла.

Ева встретила ее улыбкой:

— Ивонна! Как хорошо, что зашла. Как ты?

— Лучше, — честно ответила Ивонна. — Понемногу. Печенье Лины помогает. И... решила больше времени проводить с книгами. Они не предают.

Ева обняла ее:

— Книги — хорошее лекарство. Но люди тоже нужны. Не закрывайся совсем.

— Пытаюсь не закрываться.

Дверь лавки открылась, и вошел Торвальд. Стряхнул снег с куртки, увидел Ивонну, улыбнулся:

— О, и вы здесь. Здравствуйте.

— Здравствуй, Торвальд, — поздоровалась Ивонна, и сердце странно екнуло. Она рада его видеть? Да, вроде рада.

Ева взглянула на Ивонну, улыбнулась:

— Торвальд пришел за книгами. Говорит, ты посоветовала ему на прошлой неделе, помнишь?

— Да, — кивнул рыбак. — Я прочитал "Моби Дика". Ивонна была права — отличная книга. Пришел за следующей.

Молодая женщина оживилась:

— Понравился? Правда?

— Очень. Читал по вечерам, не мог оторваться.

Они разговорились о книге, об Ахаве, о ките, о море. Ева тихо отошла, оставив их одних, делая вид, что наводит порядок на полках.

— Я принес вот это, — Торвальд достал потрепанную книгу из кармана. — Подумал, может, вам понравится. Нашел на чердаке, еще отца. Джек Лондон. Рассказы о севере.

Ивонна взяла книгу, раскрыла. Старое издание, пожелтевшие страницы, запах времени.

— Спасибо. Я люблю Лондона.

— Тогда оставьте себе. Мне все равно больше некому отдать.

Они стояли, и между ними повисло что-то теплое, понимающее. Два человека, которые пережили потери, одиночество. Которые учились жить дальше. Которые нашли общий язык через книги.

— Может, — сказал Торвальд осторожно, — мы могли бы иногда обсуждать прочитанное? Вместе? Я не привык говорить о книгах, но с вами... с вами легко говорить.

Ивонна улыбнулась:

— Я бы хотела. Может, чай в кафе "У Томаса"? По субботам?

— Звучит хорошо.

Когда они расходились, Ева подошла к Ивонне:

— Хороший он человек, этот Торвальд. Добрый. Одинокий, как и ты.

Ивонна покраснела:

— Мы просто... говорим о книгах.

— Пока просто, — усмехнулась Ева. — Но книги — хорошее начало.

Вечером Лина лежала в объятиях Эйдана, рассказывая о дневнике Марты. Он слушал молча, гладил ее волосы.

— Она была права, — сказала Лина тихо. — Нельзя закрывать сердце из страха. Я не хочу прожить жизнь одна, как она. Я хочу рисковать. Любить. Даже если будет больно когда-нибудь.

Эйдан поцеловал ее в лоб:

— Я сделаю все, чтобы не было больно. Обещаю.

— Не обещай. Просто будь рядом. Сколько сможешь.

— Буду. Всю жизнь, если позволишь.

Они лежали в тишине, слушая звуки моря и глядя на снегопад за окном. И Лина думала о Марте, о Дэниэле, о том, что любовь не умирает. Она живет в памяти, в дневниках, в пекарне, которая помогает другим находить свое счастье.

Марта не смогла снова полюбить. Но она помогла десяткам, сотням людей обрести любовь. И это тоже было важно. Это тоже было частью ее наследия.

И теперь Лина продолжала это дело. С открытым сердцем. Без страха.

Так, как хотела бы тетя.