Пекарня маленьких чудес (СИ)

Глава 4. Магия теста и ремонт

Эйдан пришел ровно в восемь утра, как и обещал. Лина услышала стук в дверь, когда как раз замешивала тесто для обычного хлеба — без магии, просто чтобы попрактиковаться. Она вытерла руки о фартук, открыла.

Молодой человек стоял на пороге с деревянным ящиком в руках — с инструментами, судя по звуку. Одет так же просто, как вчера: рабочая рубашка, джинсы, потертые ботинки. Волосы были аккуратно зачесаны назад, но уже выбивались пряди.

— Доброе утро, — сказал он. — Можно войти?

— Да, конечно. — Лина отступила, пропуская его. — Извините, я немного в муке.

Эйдан бросил беглый взгляд на нее — на белые следы на щеке, на руки, на фартук, и в его глазах промелькнула тень улыбки. Но он ничего не сказал, просто прошел внутрь.

Осмотрелся. Медленно, внимательно, как человек, который привык замечать детали. Подошел к печи, провел рукой по кладке. Присел на корточки, заглянул внутрь. Потом поднялся, прошел в угол с мокрым пятном, посмотрел на потолок.

Лина стояла у стола с тестом, наблюдая за ним. Было что-то успокаивающее в его движениях — никакой спешки, никакого напряжения. Просто методичный осмотр, оценка.

— Печь можно починить, — сказал он наконец. — Несколько кирпичей расшатались, надо переложить. Займет пару дней. Крышу тоже надо латать — черепица треснула после зимы. Это быстрее, один день.

— Это... дорого получится?

Эйдан посмотрел на нее:

— Для вас — себестоимость материалов. Марта много для меня сделала. Считайте, что я возвращаю долг.

Лина хотела возразить, но он уже достал из ящика блокнот, начал что-то записывать — видимо, список материалов. Разговор был окончен.

Девушка вернулась к тесту. Продолжила месить, стараясь не обращать внимания на присутствие постороннего человека. Но это было сложно. Мастерская была большой, а пекарня — маленькой. Эйдан занимал пространство просто фактом своего существования — высокий, молчаливый, сосредоточенный.

— Вы часто печете? — спросил он неожиданно.

Лина подняла голову:

— Только начала. Вчера первый раз испекла хлеб.

— И получилось?

— Да. Удивительно, но получилось.

Эйдан кивнул, делая очередную пометку:

— У Марты всегда получалось. Она говорила, что главное — не торопиться. Тесто чувствует спешку.

— Она вам часто говорила про выпечку?

— Иногда. Я многое чинил здесь за годы. Марта любила разговаривать, пока я работал. — Он помолчал. — Хорошим была человеком. Добрым.

В его голосе появилось что-то теплое, когда он говорил о Марте. Лина почувствовала укол вины — она так мало знала о своей тете. А этот почти незнакомый человек, кажется, знал ее лучше.

— Она... она рассказывала вам про меня?

Эйдан поднял глаза от блокнота:

— Немного. Говорила, что у нее есть племянница в городе. Умная, успешная. Но очень занятая.

Лина отвернулась, сосредоточившись на тесте. Очень занятая. Слишком занятая, чтобы приехать. Слишком занятая, чтобы просто позвонить.

— Я не знала, что тетя хотела, чтобы я приезжала, — тихо произнесла девушка. — Она никогда не просила об этом.

— Марта никогда не просила напрямую, — ответил Эйдан. — Она не любила обременять людей. Но ждала. Всегда ждала.

Молчание повисло в воздухе — тяжелое, неловкое. Лина чувствовала, как к горлу подступает комок. Она месила тесто сильнее, чем нужно, вдавливая в него всю свою вину, всю боль.

Эйдан, кажется, понял, что сказал что-то не то. Он закрыл блокнот, сунул в карман.

— Извините. Не мое дело.

— Нет, вы правы. — Лина вытерла глаза тыльной стороной руки, оставив мучной след. — Я должна была приезжать. Должна была... быть здесь.

Эйдан смотрел на нее долго, оценивающе. Потом медленно кивнул:

— Но вы здесь сейчас. И это важно.

Такие простые слова. Но почему-то от них стало легче.

Лина собрала тесто в шар, положила в миску, накрыла полотенцем. Помыла руки, наконец смыла муку с лица.

— Хотите кофе? — предложила она. — Или чай?

— От кофе бы не отказался, — кивнул Эйдан.

Она поставила турку на плиту — маленькую газовую, которая стояла в углу. Насыпала кофе, залила водой. Аромат начал распространяться по кухне, смешиваясь с запахом теста и дерева.

— Вы давно занимаетесь плотницким делом? — спросила Лина, разливая кофе по чашкам.

— С детства. Отец научил. Он был корабельным плотником, чинил рыбацкие лодки. Я пошел немного другим путем — мебель, дома, реставрация. Но основы те же. По образованию я архитектор, но мне больше нравится не просто проектировать, а воплощать проекты в жизнь собственными руками.

— Вы всегда жили в Солти Коасте?

Эйдан взял чашку, отпил. Покачал головой:

— Нет. Уезжал. В город, на несколько лет. Работал там в строительной компании. Хорошие деньги, большие проекты. — Он замолчал, глядя в чашку. — Но потом вернулся.

— Почему?

Он пожал плечами:

— Устал от суеты. От бетона, стекла, от людей, которые всегда куда-то спешат. Здесь... здесь проще. Тише. Можешь работать в своем темпе, делать вещи так, как считаешь правильным.

Лина слушала, и что-то отзывалось внутри. Она ведь тоже бежала от той жизни — от суеты, от спешки, от бесконечной гонки.

— И жена согласилась вернуться сюда? — спросила она, а потом осеклась. Зачем она это спросила? Какое ей дело?

Эйдан усмехнулся — коротко, без радости:

— Жены нет. Была. Она осталась в городе. Сказала, что не собирается хоронить себя в захолустье. Развелись четыре года назад.

— Прошу прощения, я не должна была...

— Все нормально. — Он допил кофе, поставил чашку на стол. — Давно уже. Мы хотели разного. Она — карьеру, блеск, большой мир. Я — тишину и дерево. Несовместимо.

Лина кивнула. Она понимала. Слишком хорошо понимала.

— У меня похожая история, — призналась девушка. — Только с другой стороны. Мой... бывший сказал, что я слишком занята работой. Что он устал быть на втором месте.

Эйдан посмотрел на нее — внимательно, без осуждения:

— И что вы выбрали?

— Ничего не выбрала. Меня уволили через две недели после разрыва. Оптимизация штата. — Она усмехнулась. — Так что получается, я потеряла и работу, и отношения. Осталась ни с чем.

— Кое-что у вас все-такие есть, — тихо сказал Эйдан. — У вас есть пекарня. И магия, если верить слухам.

Лина вздрогнула:

— Вы знаете? Про магию?

— Весь город знает. Марта никогда не скрывала особо. Да и люди не слепые — видели, как ее выпечка помогает. — Он встал, взял ящик с инструментами. — Клара уже всем рассказала, как вы вернули ей воспоминание. Так что готовьтесь — скоро начнут приходить.

— Приходить? Что вы имеете в виду?

— За помощью. — Эйдан направился к двери, остановился на пороге. — В Солти Коасте много людей с душевными терзаниями, грузом прошлого и так далее. Марта помогала всем, кто просил. Теперь это ваша работа. Если останетесь, конечно.

Он вышел, оставив Лину в тишине пекарни.

Она стояла посреди кухни, обхватив себя руками. Люди начнут приходить. За помощью. А она даже не знает толком, как работает эта магия. Только один раз испекла волшебный хлеб, и то случайно.

Но Эйдан сказал: "Это ваша работа. Если останетесь".

Если останется.

Лина подошла к окну, посмотрела на море. Солнце пробивалось сквозь облака, рассыпая по волнам золотые блики. Рыбаки вытаскивали сети на берег. Чайки кричали, кружа над водой.

Может, она и правда должна остаться? Хотя бы ненадолго. Попробовать. Понять, может ли она быть тем, кем была Марта — хранительницей, помощницей, пекарем-магом.

За окном послышались шаги. Лина обернулась — Эйдан поднимался по приставной лестнице к крыше, неся связку черепицы на плече. Двигался уверенно, без спешки, каждое движение выверено.

Она смотрела, как он работает. Было что-то медитативное в этом зрелище. Что-то... правильное. Будто мир замедлялся до нужной скорости, и можно было наконец вздохнуть полной грудью.

Тесто в миске поднялось. Лина вернулась к столу, обмяла его, начала формировать буханки. Руки действовали сами — месить, складывать, придавать форму. И в какой-то момент она поймала себя на том, что думает не о прошлом, не о будущем, а просто о тесте. О его текстуре, о тепле под пальцами, о том, как оно дышит и живет.

Тесто чувствует спешку, — сказал Эйдан.

Она не торопилась. Впервые за долгое время — не торопилась.

К обеду крыша была залатана. Мастер спустился, убрал лестницу, вытер руки.

— Готово. Теперь не будет протекать. Печью займусь завтра, надо материалы привезти.

Лина кивнула. Хлеб как раз выпекался — аромат наполнял пекарню.

— Спасибо. Я... не знаю, как отблагодарить.

— Не надо. — Эйдан собирал инструменты в ящик. — Я же сказал, это долг Марте.

— Тогда хотя бы останьтесь пообедать? У меня как раз хлеб испекся, и есть сыр, и суп сварен.

Эйдан колебался. Лина видела, что он сейчас откажется — слишком привык быть один, слишком закрылся после развода. Но она не хотела его отпускать. Не хотела снова оставаться одна в пустой пекарне.

— Пожалуйста, — добавила она тихо. — Мне... было бы приятно есть не в одиночестве.

Что-то дрогнуло в его лице. Он медленно кивнул:

— Ладно. Спасибо.

Они ели за маленьким столом у окна. Свежий хлеб, еще теплый, с маслом. Сыр местный, чуть соленый. Суп овощной, простой. Ничего особенного, но после работы — идеально.

Ели молча, но это была комфортная тишина. Не та напряженная, когда не знаешь, о чем говорить, а спокойная, когда говорить и не нужно.

— Хороший хлеб, — сказал Эйдан, отламывая еще кусок. — Марта бы одобрила.

Лина улыбнулась:

— Это обычный, без магии. Просто хлеб.

— Иногда просто хлеб — это все, что нужно.

Она посмотрела на него — на спокойное лицо, на сильные руки, на мозоли от работы. На человека, который вернулся из большого мира в маленький городок и не жалел об этом.

— Эйдан, — сказала она. — Вы не пожалели, что вернулись сюда?

Он задумался, разламывая хлеб:

— Нет. Это был правильный выбор. Я понял одну вещь — не обязательно жить там, где "успешно", если там ты несчастлив. Иногда счастье — это просто делать то, что любишь, в месте, где тебе хорошо. Пусть даже это маленький городок, где все друг друга знают.

Лина слушала и чувствовала, как что-то теплое разливается в груди. Может быть, это и был ответ на ее вопросы? Не искать успех там, где его ждут от тебя. А найти то место, ту работу, которая наполняет смыслом.

— Спасибо, — тихо сказала она.

— За что?

— За честность. — Она улыбнулась. — И за крышу тоже.

Эйдан усмехнулся — впервые она увидела что-то похожее на настоящую улыбку на его лице. Она делала его моложе, мягче.

— Всегда пожалуйста. И за крышу, и за честность.

Мужчина доел суп, встал:

— Мне пора. Завтра приду с утра, начну с печью.

— Хорошо. Я буду ждать.

Эйдан кивнул, взял ящик, направился к выходу. У двери обернулся:

— Лина?

— Да?

— Это место идет вам. Больше, чем думаете.

И вышел, оставив ее стоять с гулко бьющимся сердцем и глупой улыбкой на лице.

Это место вам идет.

За окном море шумело. Солнце клонилось к закату. А в пекарне пахло свежим хлебом и чем-то еще — надеждой на новое начало.