Пекарня маленьких чудес (СИ)

Глава 7. Булочки храбрости

Ужин у Эйдана оказался простым и теплым — как и все, что он делал. Его дом был маленьким, но уютным: деревянные стены, которые он явно строил сам, книжные полки, большой стол у окна с видом на море, запах дерева и свежескошенной травы.

Торвальд принес рыбу, Эйдан приготовил ее на углях с травами, Лина испекла яблочный пирог — обычный, без магии, просто вкусный. Они ели, разговаривали — о море, о городе, о погоде. Ни слова о прошлом, о боли, о потерях. Просто обычный ужин трех людей, которым хорошо вместе.

Торвальд рассказывал истории о рыбалке — смешные, нелепые. Эйдан тихонько усмехался. Лина смеялась, чувствуя, как тепло разливается внутри. Вот оно — счастье. Не громкое, не яркое. Тихое, как шум моря за окном.

Когда они расходились поздним вечером, Торвальд обнял Лину — неловко, но крепко:

— Ты вернула мне жизнь, девочка. Не забуду.

Эйдан проводил ее до пекарни. Шли молча, под звездным небом. У дверей он остановился:

— Спасибо, что пришли. Торвальду было важно не быть одному сегодня.

— Мне тоже было важно, — призналась Лина. — Я... я давно не чувствовала себя частью чего-то. Сообщества, семьи.

Эйдан посмотрел на нее долго, внимательно. Потом тихо:

— Вы уже часть. Солти Коаст принял вас. И я... я тоже рад, что вы здесь.

Утро началось со стука в дверь. Лина открыла — на пороге стояла женщина лет тридцати пяти, в строгом платье и кардигане, с волосами, собранными в тугой пучок. Красивая, но какая-то... зажатая. Будто боялась занимать слишком много места в мире.

— Здравствуйте, — сказала она тихо. — Вы Лина Берг? Племянница Марты?

— Да. Проходите, пожалуйста.

Женщина вошла, огляделась с ностальгией:

— Я часто приходила сюда к Марте. Она пекла для меня булочки с корицей, мы пили чай и разговаривали. Она была единственным человеком, с которым я могла говорить обо всем.

— Садитесь, — Лина указала на стул. — Хотите чай?

— Да, спасибо.

Лина поставила чайник, достала чашки. Женщина сидела прямо, руки сложены на коленях, будто на собеседовании.

— Меня зовут Ивонна Холлис, — представилась она. — Я учительница в местной школе. Преподаю литературу.

— Очень приятно. Что привело вас ко мне, Ивонна?

Женщина молчала, глядя в окно. Потом:

— Клара рассказала, что вы... продолжаете дело Марты. Что умеете печь особенный хлеб. Тот, что помогает людям.

— Пытаюсь, — осторожно сказала Лина. — Я еще учусь. Но попробую помочь, если смогу.

Ивонна кивнула. Пальцы нервно теребили край кардигана.

— Я... мне нужна храбрость. Звучит глупо, правда? Взрослая женщина просит булочку, чтобы стать смелее.

— Совсем не глупо, — мягко сказала Лина, наливая чай. — Расскажите мне. Для чего вам нужна храбрость?

Ивонна взяла чашку, грела руки, хотя в пекарне было тепло.

— Есть один человек, — начала она тихо. — Доктор Алистер Грант. Он ведет прием в местной клинике. Мы дружим... давно. Лет пять, наверное. Встречаемся на книжных вечерах в библиотеке, иногда гуляем вместе, разговариваем о книгах, о жизни. Он добрый, умный, внимательный. И я... я влюблена в него. По уши. Безнадежно.

Она усмехнулась печально:

— Но я не могу сказать ему. Боюсь. Вдруг он не чувствует того же? Вдруг признание разрушит нашу дружбу? Вдруг я потеряю единственного человека, с которым мне по-настоящему хорошо?

Лина слушала, и что-то болезненно знакомое отзывалось внутри. Страх сделать шаг. Страх быть отвергнутой. Страх потерять то немногое, что есть.

— А что если он чувствует то же самое? — спросила она. — Что если он тоже боится?

Ивонна покачала головой:

— Вряд ли. Он... он такой уверенный, спокойный. У него наверняка много вариантов. А я просто серая мышка-учительница, которая живет в книгах и боится собственной тени.

— Не думаю, что вы серая мышка, — возразила Лина. — Вы красивая, умная, добрая. Просто боитесь поверить в себя.

Ивонна улыбнулась грустно:

— Марта говорила то же самое. Пекла мне булочки храбрости. После них было легче. Ненадолго, но легче. Я почти решилась однажды — хотела пригласить Алистера на ужин и все рассказать. Но потом Марта умерла, и я... снова струсила.

Она посмотрела на Лину прямо:

— Можете испечь для меня те булочки? Те, что пекла Марта? Я заплачу, сколько скажете.

Лина встала, подошла к полке, достала тетрадь. Открыла нужную страницу — она уже изучила этот рецепт, думая испечь для себя.

"Булочки храбрости с кардамоном

Для тех, кто боится сделать шаг. Для тех, кто потерял веру в себя.

Основа: дрожжевое тесто на молоке, сливочное масло, немного сахара.

Особое: кардамон (обязательно свежемолотый), мед, цедра апельсина.

Начинка: изюм, вымоченный в роме (символ сладости, которая ждет после смелого шага).

Формировать в виде узелков — как завязанное обещание.

Печь утром, когда решимость сильнее всего. Думать о том, чего боишься. Представлять, как делаешь этот шаг. Как страх отступает.

Давать тем, кто готов измениться. Булочки не дают храбрости — они напоминают, что она уже внутри."

Лина перечитала последнюю строчку. Они напоминают, что храбрость уже внутри.

— Испеку, — сказала она. — Но не за деньги. Просто... потому, что понимаю вас. И потому, что вы заслуживаете счастья.

Ивонна моргнула, глаза заблестели:

— Спасибо. Когда будут готовы?

— Завтра утром. Приходите к восьми.

Когда Ивонна ушла, благодаря несколько раз, Лина осталась с тетрадью. Смотрела на рецепт и думала о себе.

Она ведь тоже боялась. Боялась остаться в Солти Коасте навсегда. Боялась довериться магии. Боялась своих чувств к Эйдану — странных, новых, пугающих.

Утром Лина встала рано, растопила печь. Эйдан пришел чуть позже — сегодня последний день ремонта.

— Доброе утро, — сказал он. — Что печете?

— Булочки храбрости. Для одной женщины, которая боится признаться в любви.

Эйдан улыбнулся:

— Храбрость в булочке. Хорошая идея. Мне бы такую в свое время — может, не наделал бы столько ошибок.

— Каких ошибок?

Он замолчал, доставая инструменты. Потом, не глядя на нее:

— Женился не на той. Испугался одиночества после смерти отца, схватился за первую, кто проявила интерес. Она была яркой, амбициозной, знала, чего хочет. А я... я просто плыл по течению. Думал, любовь придет со временем. Не пришла. Пришло разочарование.

Лина месила тесто, слушая. Эйдан продолжал, глядя на кирпичи печи:

— Она хотела, чтобы я был другим. Успешным, богатым, чтобы жили в городе, строили карьеру. А я хотел просто... заниматься любимым ремеслом, жить у моря, вести размеренную семейную жизнь. Мы хотели разного. И развелись. Горько, но справедливо.

— Вы не жалеете?

— О разводе? Нет. О том, что женился по страху, а не по любви? Да. Если бы у меня была храбрость быть честным с собой, не причинил бы боль ни ей, ни себе.

Он наконец посмотрел на Лину:

— Поэтому булочки храбрости — хорошая вещь. Люди часто знают, что им нужно. Просто боятся взять это.

Лина думала об этом, добавляя в тесто кардамон. Аромат стоял умопомрачительный — пряный, теплый, бодрящий. Цедра апельсина, мед, масло. Все смешивалось в упругое, живое тесто.

Она формировала булочки — узелки, как в рецепте. Каждую завязывала, думая о страхе. О том, как страшно признаться в чувствах. Как страшно остаться здесь навсегда. Как страшно открыть сердце снова.

Но также думала о том, что ждет после шага. Облегчение. Свобода. Может быть, счастье.

Булочки поднялись, девушка отправила их в печь. Эйдан работал, она готовила. Параллельные процессы, ставшие привычными. Комфортными.

— Эйдан, — сказала она вдруг. — Вы... вы рады, что вернулись сюда? В Солти Коаст?

— Каждый день, — ответил он без колебаний. — Это мой дом. Настоящий дом.

— А как понять, где твой дом?

Он отложил инструмент, посмотрел на нее:

— По ощущению. Дом — это место, где ты дышишь полной грудью. Где не нужно притворяться. Где тебе хорошо просто быть собой.

Лина кивнула. Солти Коаст становился таким местом. С каждым днем все больше.

Булочки испеклись — румяные, ароматные, в форме узелков. Лина выложила их на решетку, любуясь. Красивые.

— Попробуете? — предложила она Эйдану.

— А они на меня подействуют?

— Не знаю. Рецепт говорит — только на тех, кто готов измениться.

Эйдан взял булочку, откусил. Жевал медленно, задумчиво.

— Вкусно, — сказал он. — Очень. Но... не думаю, что мне сейчас нужна храбрость. Я уже знаю, чего хочу.

— И что же?

Он посмотрел на нее — долго, внимательно. В глазах что-то теплое, глубокое.

— Быть здесь. Делать свою работу. Проводить время с людьми, которые важны.

Лина чувствовала, как горят щеки. Люди, которые важны. Она тоже входила в этот список?

Ивонна пришла ровно в девять. Выглядела бледной, взволнованной.

— Готовы? — спросила Лина.

— Да. То есть нет. То есть... не знаю.

Лина протянула ей корзинку с булочками:

— Съешьте одну сейчас. Медленно. Думая о том, что хотите сказать Алистеру. Представьте, как говорите это. Как он улыбается. Как все получается.

Ивонна взяла булочку дрожащими руками. Откусила. Глаза закрылись.

Жевала долго. Лицо постепенно менялось — напряжение уходило, плечи распрямлялись. Когда открыла глаза, в них было что-то новое. Решимость.

— Я могу это сделать, — прошептала она. — Правда?

— Можете. Вы сильнее, чем думаете.

Ивонна доела булочку, взяла корзинку:

— Пойду прямо сейчас. Пока не передумала. Он принимает до обеда. Скажу, что принесла булочки, хотела поговорить... и скажу все.

— Удачи.

Гостья обернулась у двери:

— Спасибо. Марта гордилась бы вами.

Она ушла, почти бежала. Лина смотрела ей вслед, улыбаясь.

— Еще одно маленькое чудо? — спросил Эйдан за спиной.

— Надеюсь.

Он встал рядом, тоже глядя в окно:

— Вы знаете, что делаете, Лина. Меняете жизни. По одной булочке за раз.

Лина посмотрела на него — на сильный профиль, на руки в древесной пыли, на глаза, полные чего-то невысказанного.

— Может, мне самой съесть булочку храбрости? — тихо сказала она.

— Для чего?

— Чтобы перестать бояться... многих вещей.

Эйдан повернулся к ней. Они стояли близко, очень близко. Лина чувствовала исходящий от него запах дерева и моря.

— Вы не кажетесь мне трусихой, — прошептал он.

— А вы плохо присматриваетесь.

Он улыбнулся — медленно, тепло. Поднял руку, убрал прядь волос с ее лица. Прикосновение было легким, но Лину будто ударило током.

— Буду присматриваться внимательнее, — пообещал он и вернулся к печи.