Пекарня маленьких чудес (СИ)

Глава 12. Первый снег и второй шанс

Снег выпал в начале декабря, тихо, ночью. Лина проснулась от непривычной тишины — той особенной, которая бывает только тогда, когда мир укрыт снегом. Она подошла к окну, раздвинула занавеску и ахнула.

Солти Коаст был белым. Абсолютно весь. Крыши, дороги, причалы — все покрыто толстым слоем свежего снега. Море темнело на горизонте, контрастируя с белизной берега. Снежинки все еще падали, медленно, лениво, как в замедленной съемке.

Красиво. Сказочно.

Лина быстро оделась, спустилась в пекарню. Растопила печь, поставила чайник. За окном начинало светать, лучи рассветного солнца окрашивали снег в розовые и золотистые оттенки.

Стук в дверь. Она открыла — на пороге стоял Эйдан, весь в снегу, с румяными щеками и счастливой улыбкой.

— Видела? — спросил он, входя и стряхивая снег с куртки.

— Как не увидеть. Такая красота!

— Первый снег — всегда особенный. — Он обнял ее, холодный от мороза, пахнущий зимой и хвоей. — Хочешь погулять потом? Когда закроешь пекарню?

— Очень хочу.

Они пили кофе у окна, наблюдая, как город просыпается. Дети выбегали на улицы, лепили снеговиков, кидались снежками. Взрослые чистили дорожки, улыбаясь друг другу — снег делал людей добрее, мягче.

— Эйдан, — сказала Лина вдруг. — Я хочу спросить... ты хотел бы... — Она запнулась, не зная, как сформулировать. — Хотел бы ты иногда оставаться здесь? На ночь, я имею в виду. Мне... мне хорошо, когда ты рядом. Хочу видеть тебя по утрам, когда просыпаюсь.

Эйдан посмотрел на возлюбленную с нежностью во взгляде:

— Ты уверена? Я не хочу торопить события.

— Уверена. Мы и так проводим вместе почти все время. Просто... хочется, чтобы ты был здесь. Всегда.

Он поцеловал ее — медленно, нежно:

— Тогда я останусь. Сегодня. И завтра. И все остальные дни, если ты не передумаешь.

— Не передумаю.

К обеду в пекарню зашла Ева с большой сумкой книг.

— Новые поступления, — объяснила она. — Подумала, тебе понравится. Марта особенно любила читать зимой, сидя у печи.

Лина с благодарностью приняла книги. Ева задержалась, выпила чаю, рассказала новости города. Потом, как бы между делом:

— Видела сегодня Ивонну. На берегу стояла, в снегу. Одна. Выглядела потерянной.

Лина нахмурилась:

— Беспокоюсь за нее. После расставания она словно в себя ушла. Заходит на чай иногда, но вижу — боль не проходит.

— Время, — вздохнула Ева. — Ей нужно время. И, может быть, новый смысл. Что-то, что отвлечет от грусти.

После ухода Евы Лина задумалась. Что могло бы помочь Ивонне? Она уже пекла для нее булочки храбрости, и они привели к признанию, к отношениям. А потом к расставанию. Может, сейчас Ивонне нужно что-то другое?

Она открыла тетрадь, листала. И нашла:

"Печенье нового начала

Для тех, кто застрял в прошлом. Для тех, кто не может двигаться дальше.

Основа: овсяная мука (символ простоты и силы), мед, масло.

Особое: имбирь (новое начало), лимонная цедра (свежесть), ваниль (сладость будущего).

Формировать в круги — символ цикличности жизни.

Печь утром нового дня, с первыми лучами солнца.

Давать тем, кто готов отпустить прошлое и шагнуть вперед."

Лина решила — завтра испечет для Ивонны.

Вечером, когда пекарня закрылась, Лина и Эйдан оделись тепло и вышли гулять. Снег перестал идти, небо очистилось, звезды сияли ярко. Мороз крепчал, снег скрипел под ногами.

Они шли вдоль берега, держась за руки. Море было темным, почти черным, волны плескались лениво. Снег на песке выглядел необычно — будто столкнулись два разных мира.

— Знаешь, — сказал Эйдан, — когда я вернулся в Солти Коаст после развода, я думал, что больше никогда не буду счастлив. Думал, что счастье — это что-то из прошлого, из юности. Что в тридцать пять уже поздно начинать заново.

Лина сжала его руку:

— А теперь?

— Теперь понимаю, что ошибался. Счастье не зависит от возраста. Оно зависит от людей, которые рядом. От места, которое становится домом. От простых вещей — вот как эта прогулка, снег, ты рядом. — Он остановился, повернулся к ней. — Ты сделала меня снова счастливым, Лина.

— Ты сам себя сделал счастливым. Я просто... была рядом.

— Ты была больше, чем просто рядом. — Он обнял ее, и они стояли так, в снегу, под звездами. — Я хочу быть с тобой. Всегда. Знаю, рано еще говорить о будущем, но я вижу его. С тобой.

— Я тоже, — прошептала Лина. — Я тоже вижу будущее. Пекарню, дом, тебя. Может быть, детей когда-нибудь.

— Детей? — Эйдан отстранился, посмотрел на нее удивленно. — Ты правда хочешь детей?

— Не знаю. Раньше не думала об этом. А теперь... с тобой... думаю, что хочу. Когда-нибудь. Не сейчас, но... в будущем.

Эйдан улыбнулся — широко, счастливо:

— Я бы хотел. Очень. Маленькую девочку с твоими глазами. Или мальчика, который будет помогать мне в мастерской.

Лина засмеялась:

— Или обоих.

— Или обоих, — согласился он.

Они поцеловались, и мир вокруг исчез. Были только они, снег, звезды и ощущение, что все идет так, как должно.

На следующее утро, когда Лина пекла печенье нового начала для Ивонны, в дверь постучали. Она открыла — на пороге стояла пожилая пара. Женщина лет семидесяти, в теплом пальто и платке, с печальными глазами. Мужчина примерно того же возраста, сутулый, хмурый.

— Простите, что беспокоим, — сказала женщина. — Мы слышали, что вы... помогаете людям с разными проблемами.

— Заходите, пожалуйста. — Лина впустила их, усадила за стол. — Я Лина. А вы?

— Элис и Уолтер Гриффины, — представилась женщина. — Мы женаты сорок пять лет. Вернее, были женаты. Теперь не знаю.

Уолтер фыркнул, отвернулся к окну. Элис сжала руки на коленях.

— Что случилось? — мягко спросила Лина.

— Мы... мы ссоримся. Постоянно. Из-за всего. Даже из-за сущих мелочей, например, куда класть вещи, что смотреть по телевизору и так далее. Раньше это было терпимо, но последние годы... — Она вздохнула. — Мы живем в одном доме, но словно чужие. Злимся друг на друга, молчим неделями. Дети говорят — разводитесь, раз уж не можете ужиться. Но как развестись после сорока пяти лет?

Уолтер резко повернулся:

— Я не хочу разводиться! Просто хочу, чтобы ты перестала меня пилить по каждому поводу!

— А я хочу, чтобы ты хоть раз меня выслушал! — огрызнулась Элис. — Но ты даже не смотришь на меня, когда я говорю!

— Потому что ты говоришь без остановки!

Супруги начали ссориться прямо в пекарне, и Лина подняла руки:

— Стоп. Пожалуйста. Давайте спокойно. — Она налила им чаю, поставила перед каждым. — Скажите, вы помните, почему полюбили друг друга?

Наступила тишина. Элис и Уолтер переглянулись.

— Давно это было, — пробормотала Элис.

— Сто лет назад, — буркнул Уолтер.

— Но вы помните? — настаивала хранительница.

Элис задумалась:

— Он был... добрым. Смешил меня. Был галантным. Носил мою сумку, когда мы гуляли. Дарил цветы просто так, без повода.

Уолтер вздохнул:

— Элис пела. Когда готовила, когда убиралась, когда мы вместе гуляли. Голос у нее был красивый. И смеялась так, что хотелось смеяться вместе с ней.

Они посмотрели друг на друга, и у обоих в глазах мелькнули теплые искорки.

— Когда это кончилось? — спросил Уолтер тихо.

— Не знаю, — ответила Элис. — Постепенно. Дети, работа, быт. Забыли друг про друга.

Лина слушала и понимала. Они не разлюбили. Просто устали, заросли бытом, перестали видеть и слышать друг друга.

— У меня есть рецепт, — сказала она. — Пирог примирения. Он не вернет любовь, но, возможно, напомнит о ней. Поможет вспомнить, почему вы когда-то выбрали друг друга.

Мужчина и женщина переглянулись. Кивнули.

— Попробуем, — сказала Элис. — Терять уже нечего.

Лина пекла пирог вечером, когда Эйдан уже остался на ночь. Он помогал — чистил яблоки, читал рецепт вслух, обнимал ее сзади, когда она раскатывала тесто.

— Думаешь, им поможет? — спросил он.

— Надеюсь. Они прожили вместе сорок пять лет. Было бы грустно потерять это из-за рутины.

— Согласен. — Эйдан поцеловал ее в висок. — Знаешь, я не хочу, чтобы мы когда-нибудь стали такими. Чужими друг другу.

— Не станем, — уверенно сказала Лина. — Мы будем разговаривать. Слушать. Помнить, почему любим.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Пирог вышел красивым и ароматным. Лина оставила его остывать, и они поднялись наверх.

Впервые Эйдан остался на ночь. Они лежали, обнявшись, слушая шум моря. За окном падал снег, мягко и тихо.

— Хорошо? — спросил Эйдан.

— Очень, — прошептала Лина, прижимаясь к нему.

Они заснули вместе, и Лина спала спокойно, без кошмаров, без чувства одиночества. Просто рядом с человеком, которого любила.

Утром она отнесла пирог Элис и Уолтеру, а печенье — Ивонне.

Учительница открыла дверь своей квартиры — маленькой, уютной, заваленной книгами. Выглядела лучше, чем на празднике, но все еще грустной.

— Лина? — удивилась она. — Что-то случилось?

— Принесла тебе кое-что. Печенье. Но не простое. Это печенье нового начала. Мне кажется, это именно то, что тебе сейчас необходимо.

Ивонна взяла корзинку, понюхала:

— Пахнет... свежестью. Имбирем и лимоном.

— Ешь по одному каждое утро. И думай о том, что хочешь получить в своей жизни. Не о том, что потеряла, а о том, что можешь обрести.

Женщина обняла ее:

— Спасибо. Ты хороший друг.

Уходя, Лина обернулась:

— Ивонна, ты не хочешь выйти сегодня погулять? Снег такой красивый!

— Не знаю. Может быть.

— Сходи к Еве. Она говорила, что получила новые книги. Твои любимые — классика.

Ивонна кивнула:

— Подумаю.

Ивонна все-таки пошла. Не сразу, а ближе к вечеру, когда съела первое печенье и почувствовала странное тепло внутри, желание выйти из дома, уйти от своей грусти.

Книжная лавка Евы была закрыта — воскресенье. Ивонна стояла перед дверью, разочарованная, когда услышала голос:

— Тоже за книгами?

Обернулась. Это был Торвальд. В теплой куртке, с седыми волосами, покрытыми снегом, с добрыми глазами.

— Да, — ответила она. — Но закрыто.

— Ева дома по воскресеньям не работает. — Он помолчал. — Я тоже пришел. Только что вспомнил, какой сегодня день. Хотел взять что-нибудь почитать. Давно не читал, а тут как-то захотелось.

Они стояли, неловко переминаясь с ноги на ногу, не зная, что сказать.

— Хотите прогуляться? — вдруг предложила Ивонна. — Раз уж оба вышли.

Торвальд кивнул:

— С удовольствием.

Они пошли вдоль берега, молча сначала. Потом рыбак заговорил:

— Давно не был на этой стороне берега. Красиво зимой.

— Да, — согласилась Ивонна. — Я люблю зиму в Солти Коасте. Тихая, спокойная.

Они шли, снег скрипел под ногами. Торвальд нарушил молчание снова:

— Вы наверняка, много читаете?

Ивонна улыбнулась:

— Читаю всю жизнь. Книги — это мой мир. Мое убежище. А еще — моя профессия.

— Дайте угадаю: вы учитель?

— Да, работаю в местной школе. Уже десять лет.

Торвальд кивнул:

— Я раньше читал. Давно, в молодости. Потом как-то перестал. Работа, жизнь... — Мужчина замолчал, а Ивонна поняла — там была история, боль, о которой он не хочет говорить. — Вот недавно подумал — а что, неплохо было бы снова начать. Но не знаю, с чего.

— С чего угодно, — ответила Ивонна. — Что вам нравилось раньше?

— Приключения. Море. Путешествия.

— Тогда могу посоветовать таких авторов, как Конрад, Мелвилл, Лондон. Классика морских историй. Или что-то современное — есть отличные книги о моряках, рыбаках, о жизни у моря.

Торвальд слушал внимательно:

— А вы что любите читать?

— Все понемногу. Но больше всего — классику. Остин, сестер Бронте, Диккенса. Истории о людях, об их жизнях, чувствах. — Она улыбнулась. — Наверное, звучит скучно.

— Нет, — возразил Торвальд. — Звучит интересно. Может, вы как-нибудь посоветуете что-нибудь и мне? Для начала.

— С удовольствием. Ева получила новые книги на днях. Можем сходить на неделе, я покажу, если хотите.

Они прошли вдоль всего берега, разговаривая. О книгах, о жизни, о Солти Коасте. Когда расставались, Торвальд предложил:

— Может, как-нибудь прогуляемся снова?

— С удовольствием.

Ивонна вернулась домой с легким сердцем. Впервые за недели ей не хотелось плакать. Хотелось... жить дальше.

Новое начало. Может, печенье Лины действительно работало.

Или просто мир давал второй шанс тем, кто готов его принять.