Пекарня маленьких чудес (СИ)

Глава 19. Незваные гости

Утро началось с мелодии мобильного. Лина еще спала, когда телефон зазвонил — слишком рано для звонков. Она нащупала трубку, не открывая глаз:

— Алло?

— Лина. Это я.

Эйдан. Голос усталый, напряженный. Лина мгновенно проснулась, села в кровати:

— Что случилось? Который час?

— Шесть утра. Прости, что разбудил. Но я... мне нужно было услышать твой голос.

Лина включила лампу. За окном было еще темно, только первые проблески рассвета окрашивали небо в серый цвет.

— Ты не спал всю ночь?

— Не смог. Элизабет... она звонила вчера поздно вечером. Сказала, что Чарли плачет, спрашивает про "нового дядю". Просила приехать, успокоить его.

— И ты поехал?

Пауза.

— Да.

Лина стиснула телефон. Конечно, поехал. Разве мог не поехать, если ребенок плачет?

— Я пробыл там час, — продолжал Эйдан. — Читал ему сказку, сидел рядом, пока он засыпал. Он... Лина, он держал меня за руку. Такой маленький, испуганный. И я не мог просто уйти.

— Понимаю.

— Элизабет была рядом все время. Смотрела на нас. Потом, когда мальчик заснул, она сказала, что я был бы хорошим отцом. Что жалеет, что не дала мне шанса.

Лина закрыла глаза, пытаясь унять боль в груди.

— И что ты ответил?

— Что это в прошлом. Что у меня есть ты. Что мы не можем вернуть то, что было.

— А она?

— Она заплакала. Сказала, что понимает. Но попросила подумать о Чарли. Что ребенку нужен отец, семья. Что если тест покажет, что он мой... может, мы могли бы попробовать снова. Ради сына.

Лина открыла глаза. В комнате было тихо, только тиканье часов на стене.

— Ты хочешь попробовать? — спросила она ровным голосом.

— Нет! — резко ответил Эйдан. — Нет, Лина. Я люблю тебя. Я не хочу быть с Элизабет. Но если Чарли мой сын... я не могу просто исчезнуть из его жизни. Не могу.

— Я знаю, — тихо сказала Лина. — Я понимаю.

— Но это не значит, что я вернусь к ней. Мы найдем решение. Я буду отцом для мальчика, если он мой, но останусь с тобой. Мы справимся, правда?

Лина посмотрела на пустую половину кровати — на место, где спал Эйдан, когда был дома.

— Когда будут результаты теста? — спросила она вместо ответа.

— Должны были быть вчера или сегодня. Но я позвонил в лабораторию — говорят, нужно больше времени. Какие-то технические проблемы с анализом. Еще неделя, может две.

— Две недели? — Лина почувствовала, как внутри все сжимается. — Эйдан, я не выдержу еще две недели ожидания.

— Я знаю. Я тоже. Но выбора нет. Мне сказали, что это нормальная практика, иногда такое бывает. Нужно просто подождать.

Лина легла обратно на подушку, глядя в потолок.

— Хорошо. Будем ждать.

— Лина...

— Мне нужно вставать. Тесто не испечется само.

— Я люблю тебя.

— Я знаю.

Она положила трубку, не ответив взаимностью. Не сейчас. Сейчас слова застревали в горле, отказываясь выходить наружу.

День тянулся бесконечно. Лина пекла, обслуживала покупателей, улыбалась, отвечала на вопросы. Но все было как будто сквозь туман — слова доносились издалека, лица расплывались, время шло слишком медленно.

Ивонна заметила первой:

— Ты в порядке? Ты очень бледная.

— Все нормально. Просто не выспалась.

— Лина, я вижу, что не нормально. Что случилось?

Лина посмотрела на нее и вдруг почувствовала, что больше не может держаться. Села прямо на пол за прилавком, обхватив колени руками.

— Результаты теста задержали. Еще неделя или две. А Элизабет... она плачет перед Эйданом, зовет его к Чарли, говорит про семью. И он ездит к ним. Потому что ребенок плачет. И я не могу его винить, но мне так больно.

Ивонна опустилась рядом, обняла ее за плечи:

— Это ужасно. Лина, мне так жаль.

— Я боюсь. Боюсь, что потеряю его. Боюсь, что даже если мальчик не его, Эйдан все равно почувствует ответственность. Боюсь, что Элизабет найдет способ вернуть его.

— Эйдан любит тебя.

— Любовь не всегда побеждает. Иногда побеждает долг. Ответственность. Чувство вины.

Ивонна крепче прижала ее:

— Не думай так. Еще ничего не известно. Может, мальчик вообще не его. Может, результаты покажут, что Элизабет лжет.

— А может, покажут обратное.

Они сидели в тишине, и Лина чувствовала, как слезы текут по щекам. Она не сдерживала их больше. Устала сдерживаться.

Следующие дни прошли в тревожном ожидании. Эйдан звонил каждый вечер, рассказывал о работе, о Чарли, о том, как Элизабет продолжает появляться на стройке. Лина слушала, молчала, отвечала коротко. Между ними росла стена — невидимая, но ощутимая.

— Ты отдаляешься, — сказал он в одном из разговоров. — Лина, не делай этого. Не уходи от меня.

— Я не ухожу. Я защищаюсь.

— От чего?

— От боли. Которая придет, когда ты уйдешь.

— Я не уйду!

— Ты не знаешь этого. Пока не знаешь результатов теста, не представляешь, что будешь чувствовать, когда узнаешь правду. Может, ты захочешь быть с сыном. И это твое право.

— Но я не хочу терять тебя.

— Иногда нельзя получить все. Иногда приходится выбирать.

Эйдан молчал, и в этом молчании Лина услышала правду — он знал, что она права. Знал, что если Чарли окажется его сыном, выбор будет неизбежен.

В четверг утром, когда Лина открывала пекарню, к дверям подъехало такси. Из него вышла женщина — изящная, темноволосая, в дорогом пальто и с большой сумкой через плечо. За ней — маленький мальчик со светлыми рыжеватыми волосами и большими карими глазами.

Лина замерла на пороге, держа ключи. Сердце бешено забилось.

Она знала эту женщину. Видела ее фотографию на странице Эйдана в социальных сетях, он забыл ее удалить. Потом конечно же удалил, но Лине она запомнилась.

Элизабет.

Женщина подошла ближе, улыбаясь — мягко, почти извиняюще:

— Здравствуйте. Вы Лина?

Лина кивнула, не в силах вымолвить слово.

— Я Элизабет. Бывшая жена Эйдана. А это Чарли.

Мальчик прятался за маминой ногой, выглядывая осторожно. Он и правда был похож на Эйдана — те же глаза, тот же овал лица. Лина почувствовала, как внутри все обрывается.

— Что вы здесь делаете? — спросила она, наконец обретя голос.

— Я хотела поговорить с вами. Женщина с женщиной. Без Эйдана. Можно войти?

Лина колебалась. Каждая клеточка тела кричала "нет", но она отступила, пропуская их внутрь.

Элизабет медленно окинула взором все вокруг, оценивающе глядя на уютный интерьер пекарни — на деревянные полки, старинную печь, букеты сухих трав.

— Мило, — сказала она. — Эйдан всегда любил такие места. Простые, домашние. Он романтик.

Лина молча прошла за прилавок, создавая между ними барьер.

— Чего вы хотите?

Элизабет села за столик у окна, усадив Чарли рядом. Мальчик молчал, глядя на Лину большими испуганными глазами.

— Я знаю, что Эйдан рассказал вам о нас. О Чарли. И я понимаю — для вас это шок. Но я хотела, чтобы вы поняли мою позицию.

— Вашу позицию?

— Да. Видите ли, я не хотела никого разлучать. Честно. Но когда я узнала, что беременна, мы с Эйданом уже развелись. Я была зла, обижена. Решила, что справлюсь сама. Что ему не нужно знать.

Лина скрестила руки на груди, слушая.

— Но воспитывать ребенка одной оказалось труднее, чем я думала. Я устала. Финансово, эмоционально, физически. Чарли растет, ему нужен отец. Настоящий отец, а не просто мужчина, который иногда появляется в жизни.

— И вы решили найти Эйдана.

— Да. Я знала, что он работает в столице над крупным проектом — видела в интернете. Нашла стройку, приехала. И увидела, что он изменился. Стал увереннее, спокойнее. Наверное он счастлив в последнее время?

Лина не ответила.

Элизабет продолжала, глядя ей прямо в глаза:

— Но когда я показала ему Чарли, он растерялся. Как любой мужчина, который узнает, что у него есть ребенок. И я увидела — Эйдан хочет быть отцом. Хочет быть частью жизни сына. Даже если это значит жертвовать чем-то другим.

— Вы манипулируете им, — тихо сказала Лина. — Используете ребенка, чтобы вернуть мужа.

Элизабет усмехнулась, но в глазах мелькнуло что-то жесткое:

— Я даю сыну то, что ему нужно. Отца. Семью. Стабильность. Эйдан был хорошим мужем, когда мы были вместе. Я совершила ошибку, уйдя от него. Сейчас пытаюсь исправить.

— За мой счет.

— Вы молоды. Найдете другого. А у Чарли только один отец.

Лина посмотрела на мальчика. Он сидел тихо, играя с краем куртки. Невинный, ничего не понимающий ребенок, которого использовали как инструмент манипуляции.

— Эйдан знает, что вы здесь?

— Нет. Я хотела сначала поговорить с вами. Объяснить. Женщина женщине — вы же понимаете. Иногда нужно отпустить человека. Для его же блага.

— Или для вашего, — возразила Лина.

Элизабет встала, взяв Чарли за руку:

— Думайте что хотите. Но когда придут результаты теста, когда Эйдан узнает, что Чарли его сын, он сделает выбор. И я думаю, вы уже знаете, каким будет этот выбор.

Она направилась к выходу, но у двери обернулась:

— Знаете, что он мне сказал вчера? Когда читал Чарли сказку? Сказал, что всегда хотел детей. Что мечтал о большой семье. А вы можете дать ему это? Или вы просто наивная, оторванная от реальности девчонка, которая живет в иллюзиях и верит в магию?

Лина сжала кулаки, но промолчала. Элизабет улыбнулась — холодно, победно — и вышла.

Дверь закрылась. Лина осталась стоять за прилавком, глядя в пустоту. Руки дрожали, сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

Элизабет была здесь. В Солти Коасте. Она имела наглость прийти в пекарню. И сказала все то, чего Лина боялась услышать.

Она позвонила Эйдану через час, когда немного успокоилась.

— Твоя бывшая жена была у меня, — сказала она без приветствия.

Тишина.

— Что? — наконец выдавил Эйдан. — Элизабет? В Солти Коасте?

— Да. Приехала с Чарли. Сказала, что хотела поговорить со мной. Как женщина с женщиной.

— Господи. Лина, я не знал. Я не просил ее приезжать. Что она сказала?

— Что ты сделаешь выбор в пользу сына. Что я должна отпустить тебя. Что ты всегда хотел семью.

Эйдан выругался — редкость для него:

— Вот стерва! Она не имела права. Не имела права беспокоить тебя, говорить тебе такие вещи.

— Но она права? Ты действительно всегда хотел детей?

Пауза. Долгая, тяжелая пауза.

— Да, — наконец признался он. — Когда-то хотел. Но это не значит...

— Значит, — перебила Лина. — Это значит, что если Чарли твой сын, ты не сможешь отвернуться. И я понимаю. Я бы на твоем месте тоже не смогла.

— Лина, не делай этого. Не ставь точку раньше времени.

— Я не ставлю точку. Я просто... мне нужно время подумать. Понять, готова ли я к такой жизни. К чужому ребенку. К бывшей жене, которая будет всегда рядом. К тому, что ты будешь разрываться между нами.

— Я не хочу разрываться. Я хочу быть с тобой.

— Но хочешь быть и отцом для Чарли. Если он твой.

— Да. Если он мой, я не могу совсем отказаться от него.

Лина закрыла глаза, чувствуя, как слезы снова наворачиваются:

— Тогда подожди результатов теста. Узнай правду. А я... я подумаю. О нас. О том, что смогу или не смогу принять.

— Сколько тебе нужно времени?

— Не знаю. Пока не придут результаты — точно не знаю.

— Лина...

— Мне нужно идти. Покупатели ждут.

Она повесила трубку, прежде чем он успел что-то еще сказать. Прислонилась спиной к стене, закрывая лицо руками.

Все разваливалось. Медленно, неумолимо, болезненно. И она не знала, как это остановить.

Вечером пришла Ева. Лина рассказала ей про приезд Элизабет.

Женщина села напротив, взяла Лину за руки:

— Что ты собираешься делать?

— Не знаю, — честно ответила Лина. — Ева, я люблю его. Но я не уверена, что смогу жить с этим. С его ребенком от другой женщины. С Элизабет, которая будет постоянно рядом, манипулируя, пытаясь вернуть его.

— Может, тест покажет, что мальчик не его.

— А может, покажет обратное. И тогда что? Я скажу Эйдану "выбирай между мной и сыном"? Это жестоко. Это несправедливо по отношению к ребенку.

Ева вздохнула:

— Ты права. Это несправедливо. Но и ты не обязана жертвовать своим счастьем.

— Но если я люблю его, разве не должна принять все? Со всем его прошлым, со всеми проблемами?

— Любовь — это не мученичество, Лина. Ты имеешь право на свои границы. На свои страхи. На свой выбор.

Лина опустила голову на руки:

— Я так устала. Устала бояться, ждать, сомневаться. Хочу, чтобы все это закончилось.

— Скоро закончится. Результаты придут, вы узнаете правду. А дальше решите, как жить.

— Если будем жить вместе.

— Если будете.

Они сидели в тишине, и Лина думала о том, как быстро все изменилось. Еще месяц назад она была счастлива — Эйдан любил ее, они строили планы на будущее, мечтали о долгой семейной жизни. А теперь все под вопросом.

Будущее, которое казалось таким ясным, вдруг стало туманным, неопределенным, пугающим.

И Лина не знала, хватит ли у нее сил пройти через это.