Пекарня маленьких чудес (СИ)

Глава 25. Голосование

Понедельник начался с дождя. Серого, холодного, казалось, бесконечного. Лина проснулась рано, не выспавшись — всю ночь ворочалась, пытаясь найти решение, которого не было.

Эйдан уже был на кухне, варил кофе. Посмотрел на нее с беспокойством:

— Ты спала?

— Немного. Пару часов, может быть.

Он обнял возлюбленную, и она прижалась к нему, впитывая тепло, силу.

— Что бы ни случилось сегодня, — сказал он тихо, — мы справимся. Вместе.

— Я боюсь.

— Не бойся, милая.

Они пили кофе молча, глядя в окно на дождь. День голосования. День, когда город решит судьбу пекарни.

Утром в пекарню почти никто не пришел. Лина открыла, как обычно, выставила хлеб на полки. Но покупателей не было. Город словно вымер — все готовились к вечернему собранию, обсуждали, думали, выбирали.

Только старый Уолтер зашел ближе к обеду. Купил булочку с корицей, присел у прилавка:

— Тяжелый день сегодня, Лина.

— Да.

— Я проголосую против проекта. Хочу, чтобы ты знала.

Лина посмотрела на него удивленно:

— Правда?

— Правда. Я стар. Видел многое. Знаю, что бывает, когда приходят чужие люди с большими обещаниями. Обычно обещания не выполняются. А то, что было хорошего, уничтожается навсегда.

— Спасибо, Уолтер.

Он пожал плечами:

— Не за что благодарить. Я один старик. Мой голос мало что значит. Молодежь проголосует за. Они верят в чудеса.

Он ушел, оставив Лину с горьким осознанием правды его слов.

К вечеру дождь усилился. Лина стояла перед зеркалом, пытаясь решить, что надеть. Нелепо — беспокоиться об одежде, когда решается судьба всей жизни.

Выбрала простое темное платье. Собрала волосы. Посмотрела на свое отражение — бледное лицо, темные круги под глазами, напряженный взгляд.

— Ты красивая, — сказал Эйдан, входя в комнату. Он тоже оделся официально — темные брюки, рубашка, пиджак.

— Я выгляжу измученной.

— Ты выглядишь как человек, который борется. Это красиво.

Они поехали в ратушу на его машине. По дороге молчали. Лина смотрела в окно на промокшие улицы, темные дома, редкие фигуры людей.

Ратуша, старое здание в центре города, была ярко освещена. У входа толпились люди, прячась от дождя под козырьком.

Лина и Эйдан вошли внутри. Большой зал был почти полон — люди сидели на стульях, вдоль стен, в проходах. Казалось, пришел весь Солти Коаст.

Разговоры стихли, когда Лину заметили. Головы поворачивались, взгляды следили. Некоторые сочувствующие, некоторые осуждающие, многие просто любопытные.

Ева махнула им из третьего ряда — заняла для них места. Они пробрались туда, сели. Ивонна с Торвальдом сидели рядом, кивнули в знак поддержки.

На сцене стоял длинный стол, за ним — мэр города, Эдвард Грант. Рядом — члены городского совета. И Роберт Чейз, как всегда улыбающийся, в безупречном костюме.

Мэр поднялся, постучал молотком по столу:

— Прошу тишины. Объявляю открытым экстренное собрание жителей Солти Коаста. Тема — проект туристического комплекса компании "Прибрежные горизонты".

Зал затих. Мэр продолжал:

— Все знают ситуацию. Завод закрыт, люди теряют работу, город в кризисе. Компания мистера Чейза предлагает инвестиции и новые рабочие места. Но для реализации проекта нужна земля, на которой сейчас стоит пекарня мисс Берг.

Он посмотрел на Лину:

— Мисс Берг отказывается продавать. Это ее право. Но сегодня мы проведем голосование. Поддерживает ли город этот проект? Если большинство проголосует "за", мы обратимся к властям региона с просьбой рассмотреть возможность принудительного изъятия земли в интересах города.

Шепот прокатился по залу. Лина сжала кулаки. Принудительное изъятие. Они действительно собираются это сделать.

Мэр поднял руку:

— Но прежде чем голосовать, давайте выслушаем обе стороны. Мистер Чейз, прошу.

Роберт встал, подошел к трибуне. Улыбнулся залу:

— Добрый вечер. Я не буду повторять то, что говорил на презентации. Все знают наше предложение. Хочу лишь напомнить: мы предлагаем не просто деньги. Мы предлагаем будущее. Ваш город умирает. Это факт. Без работы люди уедут. Через пять лет здесь останутся руины. Мы можем это предотвратить.

Он сделал паузу, оглядел зал:

— Привязанность к истории — это замечательно. Пекарня — старое здание, часть традиций. Но что важнее? Каменные стены или живые люди? Прошлое или будущее детей?

Аплодисменты. Не все аплодировали, но многие. У Лины внутри все сжалось в тугой узел.

Роберт продолжал:

— Мы готовы с лихвой компенсировать мисс Берг. Она сможет открыть новую пекарню где угодно. Но этот участок земли нужен городу. Для выживания.

Он сел. Аплодисменты усилились.

Мэр посмотрел на Лину:

— Мисс Берг, хотите что-то сказать?

Лина медленно встала. Ноги дрожали, сердце билось так громко, что казалось, весь зал слышит. Она подошла к трибуне, посмотрела на море лиц.

— Я... — начала она, и голос прозвучал тихо, неуверенно. Откашлялась, попробовала снова: — Я понимаю, что город в кризисе. Вижу, как люди страдают. Но пекарня — это не просто здание.

— Для нас это просто здание! — выкрикнул кто-то из зала.

Шум, возмущенные голоса. Мэр стучал молотком:

— Тишина! Дайте человеку сказать!

Лина набрала воздуха:

— Пекарня стоит здесь сто лет. Она помогала людям в трудные времена. Моя тетя и наставница, Марта, пекла хлеб для всех, кто нуждался. Бесплатно, с любовью. Это место... оно особенное.

— Мы знаем про твой волшебный хлеб! — крикнул другой голос. — Но он не оплатит наши счета!

Смех, поддакивания. Лина почувствовала, как щеки горят:

— Я не говорю о магии. Говорю о сердце города. О том, что делает Солти Коаст особенным. Если мы продадим душу за деньги, что останется?

— Останемся мы! — закричала какая-то женщина. — Живые люди с семьями!

Зал взорвался возгласами поддержки. Лина стояла, чувствуя, как слова застревают в горле. Они не слушали. Не хотели слушать.

Эйдан встал:

— Можно я скажу?

Мэр кивнул. Эйдан подошел к трибуне, встал рядом с Линой:

— Я архитектор. Работаю в строительной сфере пятнадцать лет. Изучил компанию "Прибрежные горизонты". Они построили три подобных проекта. Два закрылись через год. Третий работает вполсилы. Они обещают много, но выполняют мало.

Роберт вскочил:

— Это клевета!

— Это факты, — спокойно ответил Эйдан. — Я могу предоставить документы. Статистику. Отзывы жителей городов, где они строили. Эта компания ненадежна.

Шум в зале усилился. Мэр стучал молотком:

— Тишина! Мистер Чейз, что вы скажете?

Роберт подошел к трибуне, оттеснив Эйдана и Лину:

— Да, не все проекты были успешными. Это бизнес, бывают риски. Но мы учимся на ошибках. Этот проект будет другим. Лучше. Успешнее.

— Откуда нам знать? — спросил кто-то из зала.

— Не знаете. Но какой у вас выбор? — Роберт развел руками. — Либо рискнуть с нами, либо лишиться всего. Третьего не дано.

Лина вернулась к трибуне:

— А если есть третий путь?

Все посмотрели на нее. Роберт усмехнулся:

— Какой?

— Я еще точно не знаю. Но должен быть способ спасти город, не уничтожая его душу. Дайте мне время. Дайте нам всем время подумать. Найти альтернативу.

— Времени нет, — холодно ответил Роберт. — Через неделю мы уезжаем в другой город. Решайте сейчас.

Глава города посмотрел на Лину с сочувствием:

— Мисс Берг, если у вас есть конкретное предложение, мы выслушаем. Но если это просто просьба подождать без плана... боюсь, город не может ждать.

Лина понимала — он прав. У нее нет плана. Нет идей. Только отчаянное желание спасти пекарню и город одновременно.

— Тогда голосуем, — сказал мэр. — Все, кто поддерживает проект компании "Прибрежные горизонты" и готов попросить власти рассмотреть вопрос об изъятии земли у мисс Берг, поднимите руки.

Лина смотрела на зал. Руки поднимались — одна, вторая, десятая, сотая. Больше половины зала. Может, две трети.

Люди, которым она помогала. Которых лечила хлебом. Которых утешала, поддерживала. Они голосовали против нее.

Сара с мужем — руки подняты. Рыбак Питер — рука поднята. Молодые семьи, пожилые пары, даже некоторые друзья.

Миссис Коллинз сидела с опущенной головой, рука не поднята. Но и против не голосовала.

— А теперь те, кто против проекта.

Руки поднялись — меньше. Гораздо меньше. Уолтер с Элис. Ева. Ивонна и Торвальд. Эйдан. Отец Майкл из церкви. Джулиан. Несколько стариков. Несколько молодых людей.

Может быть, тридцать человек из примерно двухсот собравшихся.

Мэр посчитал, кивнул:

— Результат очевиден. Большинство поддерживает проект. Завтра мы направим официальный запрос в региональные власти.

Он посмотрел на Лину:

— Мне жаль, мисс Берг. Правда жаль. Но город сделал выбор.

Лина не могла пошевелиться с места, чувствуя, как внутри все рушится. Все кончено. Пекарню заберут. Снесут. На ее месте построят стеклянный отель, который закроется через год.

Она повернулась и пошла к выходу. Эйдан, Ева, Ивонна последовали за ней. Из зала доносились голоса — кто-то радовался, кто-то сочувствовал, кто-то обсуждал детали.

На улице лил дождь. Холодный, беспощадный. Лина стояла под козырьком, глядя в темноту.

— Лина, — позвала Ева.

Но Лина не ответила. Молча стояла, чувствуя, как дождь смывает последние надежды.

Они вернулись в пекарню молча. Эйдан вел машину осторожно — дороги были скользкими. Лина смотрела в окно, не видя ничего.

Дома она прошла на кухню, села за стол. Эйдан включил чайник, но она не хотела чая. Не хотела ничего.

— Что я буду делать? — спросила Лина в пустоту.

— Пока не знаю, — честно ответил Эйдан. — Но мы что-нибудь придумаем.

— Они забрали мой дом. Мою жизнь. Наследие Марты.

— Еще не забрали. Это просто голосование. Региональные власти должны одобрить. Это может занять месяцы. У нас есть время.

— На что? Чтобы смириться?

Эйдан присел рядом, взял ее за руки:

— Чтобы бороться. Искать юристов. Обжаловать. Искать союзников. Мы не сдадимся просто так.

Лина посмотрела на него:

— Ты видел, как они голосовали. Люди, которым я помогала. Которых спасала. Они выбрали деньги.

— Они выбрали выживание. Это не одно и то же.

— Для меня одно и то же.

Она освободила руки, встала, подошла к окну. За стеклом чернело море, едва различимое из-за темноты и дождя.

— Может, мне все-таки стоит продать. Взять деньги и уехать. Начать где-то еще.

— Ты этого хочешь?

— Нет. Но чего я хочу, уже не имеет значения.

Эйдан подошел сзади, обнял:

— Имеет. Всегда имеет. Не сдавайся, Лина. Пожалуйста.

Она прижалась к мужчине, и тихо плакала. Тихие, горькие слезы поражения.

За окном шумело море, равнодушное к человеческим драмам. Дождь барабанил по крыше. Где-то вдали прогремел гром.

Буря еще не закончилась.

Она только начиналась.