Пекарня маленьких чудес (СИ)

Глава 11. Праздник урожая

Ноябрь пришел с холодными ветрами и первыми заморозками. Море темнело, становилось неспокойным, а по утрам на окнах пекарни появлялись узоры инея. Но внутри было тепло — печь горела почти постоянно, наполняя пространство ароматом свежего хлеба и пряностей.

Город готовился к празднику урожая — традиционному событию, которое отмечали в Солти Коасте в конце ноября. Ева рассказала Лине, что Марта каждый год пекла для праздника огромный пирог, которым угощала всех желающих.

— Это была традиция, — объяснила Ева, листая старый альбом с фотографиями. — Марта называла его "Пирогом благодарности". Каждый, кто ел кусочек, мог загадать желание и поблагодарить год за то хорошее, что было. Это не только магия, но еще и просто повод собраться вместе.

Лина смотрела на фотографии — Марта, молодая и улыбающаяся, режет огромный пирог на площади. Вокруг взрослые и дети, у всех радостные лица. Столько жизни в этих старых снимках!

— Думаешь, мне стоит продолжить традицию? — спросила она.

— Люди ждут этого, — ответила Ева. — Даже если не говорят вслух.

И Лина решила. Она испечет пирог благодарности. Большой, для всех. Как делала Марта.

Подготовка к празднику заняла все свободное время. Лина изучала рецепт из тетради Марты — сложный, требующий особых ингредиентов и трех дней работы. Тесто должно было подходить долго, начинка — смесь фруктов, орехов, меда — готовилась заранее.

Эйдан помогал. Приносил яблоки из сада, орехи, которые сам собирал в лесу за городом. Они работали вместе — он чистил, резал, она варила, смешивала. Иногда целовались между делом, смеялись, когда мука оказывалась на его носу или ее волосах.

— Знаешь, — сказал мужчина однажды вечером, когда они сидели на кухне, и Лина помешивала начинку, — мне нравится это. Быть частью чего-то большего. Помогать тебе. Быть... нужным.

Лина повернулась к возлюбленному:

— Ты и так нужен. Мне. Очень.

Он обнял ее сзади, уткнувшись лицом в ее волосы:

— Я люблю тебя, — прошептал он. — Наверное, слишком рано говорить, но я не могу больше молчать. Я люблю тебя, Лина.

Сердце ее замерло, потом забилось бешено. Она повернулась в его объятиях, посмотрела в серые глаза, полные уязвимости и надежды.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала она. — Боялась признаться, боялась снова ошибиться. Но с тобой... с тобой все правильно. Все на своих местах.

Они целовались долго, забыв о начинке, о пироге, обо всем. Существовали только они двое, в теплой кухне, под шум моря за окном.

Когда наконец оторвались друг от друга, оба смеялись.

— Начинка пригорит, — сказала Лина.

— Пусть, — ответил Эйдан. — Сделаем новую.

Но начинка не пригорела. Лина успела снять ее с огня, и они продолжили работу, держась за руки, когда могли, крадя поцелуи между делом.

Ивонна пришла на следующий день. Лина сразу поняла — что-то случилось. Учительница выглядела бледной, с красными глазами, губы дрожали.

— Могу войти? — спросила она тихо.

— Конечно. — Лина провела ее внутрь, усадила за стол. — Что случилось?

Ивонна молчала долго, глядя в пустую чашку, которую Лина поставила перед ней.

— Мы расстались. С Алистером. Окончательно.

Лина села рядом, взяла ее за руку:

— Расскажи.

Ивонна вдохнула дрожаще:

— Первые недели были... волшебными. Я думала, что наконец нашла свое счастье. Мы гуляли, говорили обо всем, смеялись. Он был внимательным, добрым. Я чувствовала себя... важной. Нужной. Любимой.

Она замолчала, и слеза скатилась по щеке.

— Но потом начались разговоры о будущем. Алистер получил предложение — открыть частную клинику в столице. Отличные условия, большие деньги, перспективы. Он был в восторге. Говорил, что это шанс всей жизни. Что мы могли бы переехать вместе, начать новую жизнь там.

— А ты не хотела?

— Я не могу, Лина. — Ивонна посмотрела на нее отчаянно. — Я не могу уехать из Солти Коаста. Это мой дом. Моя школа, мои ученики. Здесь похоронены мои родители. Здесь вся моя жизнь. В большом городе я... я задохнусь. Я знаю себя. Мне нужна тишина, море, знакомые лица. Мне нужна эта жизнь.

Она всхлипнула:

— Мы пытались найти компромисс. Он предлагал, чтобы я хотя бы попробовала пожить там полгода. Я предлагала, чтобы он остался здесь, открыл практику в Солти Коасте или соседнем городе. Но... мы оба понимали. Это не компромисс. Это жертва. И кто-то из нас должен был пожертвовать своей мечтой.

— И вы решили...

— Расстаться. — Ивонна закрыла лицо руками. — Вчера вечером он сказал, что уезжает через две недели. Что любит меня, но не может отказаться от этого шанса. Что если я люблю его, то поеду с ним. А я... я не могу. Я люблю его, но не могу.

Она плакала, и Лина обнимала ее, гладила по спине, не зная, что сказать. Потому что не было правильных слов. Потому что иногда любовь не побеждает. Иногда любви недостаточно, когда мечты расходятся в разные стороны.

— Может, ты пожалеешь? — тихо спросила Лина. — Что не поехала?

Ивонна покачала головой:

— Я бы пожалела больше, если бы предала себя. Поняла это, когда пыталась представить жизнь там. Я увидела себя — несчастную, потерянную, живущую чужой жизнью. И поняла — я не хочу так. Лучше расстаться сейчас, чем через годы возненавидеть друг друга за неправильный выбор.

Лина кивнула. Она понимала. Это было зрелое, мудрое решение. Но от этого не становилось менее больно.

— Мне жаль, — прошептала она.

— Мне тоже. — Ивонна вытерла слезы. — Я думала, что булочки храбрости привели меня к счастью. А они привели к... этому.

— Нет, — мягко сказала Лина. — Они привели тебя к честности. К пониманию себя. Ты узнала, что для тебя важнее, и это ценно. Больно, но ценно.

Ивонна попыталась улыбнуться:

— Спасибо. Что не говоришь "время залечит" или "найдешь другого". Ненавижу эти фразы.

— Но время действительно залечит, — произнесла Лина. — Сейчас больно, и это нормально. Горюй. Плачь. Злись. Потом отпустишь.

Ивонна кивнула. Они сидели в тишине, пили чай, который Лина заварила. За окном моросил дождь, серый и холодный.

— Я боюсь его отпускать, — прошептала Ивонна. — Боюсь остаться одна. Мне тридцать пять, Лина. А я снова одна.

— Тридцать пять — это далеко не конец, — возразила Лина. — У тебя еще столько времени, столько возможностей. И ты не одна. У тебя есть город, школа, друзья. И я. Я здесь.

Ивонна взяла ее за руку:

— Спасибо. За то, что слушаешь. За то, что не осуждаешь.

— Никогда не буду.

Когда Ивонна ушла, Лина села у окна, думая. О том, как сложна любовь. О том, что недостаточно просто любить — нужно еще и хотеть одного и того же. Идти в одном направлении. Она и Эйдан... они хотели одного. Оба хотели остаться в Солти Коасте, оба хотели простой, тихой жизни, оба ценили одно и то же. Может, поэтому с ним так легко.

А Ивонна и Алистер... они хотели разного. И это не делало их плохими. Просто несовместимыми.

Грустно. Но честно.

В день праздника урожая площадь в центре Солти Коаста была украшена венками из осенних листьев, тыквами, снопами пшеницы. Столы стояли длинными рядами, люди несли еду, вино, фрукты. Пахло жареным мясом, пирогами, глинтвейном.

Лина принесла свой пирог благодарности — огромный, круглый, с золотистой корочкой и сладким ароматом фруктов и специй. Эйдан помог нести — пирог был тяжелым, еле поместился на большом подносе.

Когда пирог поставили на почетное место в центре, люди зашумели, заулыбались. Старики кивали одобрительно — Марта делала так же. Дети прыгали вокруг, поглядывая на сладкую выпечку.

Ева подошла, обняла Лину:

— Марта гордилась бы тобой.

Мэр Солти Коаста, пожилой мужчина с седыми усами, поднялся на небольшую сцену, поднял руку, призывая к тишине:

— Друзья! Еще один год позади. Год был разным — были радости и печали, встречи и расставания. Но мы все еще здесь. Все еще вместе. И за это стоит быть благодарными.

Люди зашумели в знак согласия.

— Как и каждый год, — продолжал мэр, — мы разделим Пирог благодарности, который испекла для нас... — он посмотрел на Лину, — Лина Берг, племянница Марты Элленвуд и новая хранительница пекарни "У причала".

Аплодисменты. Лина покраснела, Эйдан взял ее за руку, сжал ободряюще.

— Лина, не могла бы ты разрезать пирог? — попросил глава города.

Девушка кивнула, подошла к столу. Взяла большой нож, начала резать. Пирог разрезался легко, аромат усилился — яблоки, корица, мед, что-то волшебное.

Люди выстроились в очередь. Лина раздавала куски, улыбалась, принимала благодарности. Каждый, кто брал кусок, закрывал глаза на мгновение, думая о чем-то своем. Загадывая желание. Благодаря.

Торвальд подошел, взял кусок, кивнул ей:

— Спасибо, девочка. За пирог. И за все остальное.

Он выглядел хорошо — лицо посвежевшее, глаза живые. Рядом с ним шел молодой парень, похожий на него.

— Это мой племянник, — пояснил Торвальд. — Сын брата. Приехал погостить. Думаю, останется подольше. Дом не должен пустовать.

Лина улыбнулась. Торвальд открывался миру снова. Пускал людей в свою жизнь.

Джулиан пришел с холстом под мышкой:

— Обещал нарисовать что-то для пекарни. Вот. — Он развернул холст.

На нем была пекарня "У причала". Вид с моря, на рассвете. Золотой свет в окнах, дым из трубы, чайки в небе. Красиво, живо, с любовью.

Лина ахнула:

— Джулиан, это... это прекрасно.

— Повешу в пекарне, — решил он. — Чтобы все видели.

Ивонна пришла последней. Выглядела грустной, но держалась. Взяла кусок пирога, откусила. Закрыла глаза.

— Спасибо, — прошептала она. — За все.

Она ушла тихо, и Лина смотрела ей вслед, надеясь, что боль пройдет. Что Ивонна найдет свое счастье. Может, не сейчас, но потом.

Когда пирог закончился, Эйдан обнял возлюбленную:

— Устала?

— Очень. Но счастлива.

— Пойдем домой?

Домой. Она поняла, что для нее дом теперь там, где пекарня. И Эйдан рядом.

— Пойдем.

Они шли вдоль берега, держась за руки. Праздник продолжался — музыка, смех, танцы. И Лина думала: это и есть настоящее волшебство. Не в магии пирогов. А в том, что люди собираются вместе, благодарят, любят, прощают, живут.