Пекарня маленьких чудес (СИ)

Глава 17. Испытание расстоянием

Эйдан уехал в конце февраля. Лина проводила его на автобусной станции, пыталась не плакать, но слезы все равно потекли, когда автобус тронулся.

— Три месяца, — прошептала она, глядя вслед уезжающему автобусу. — Всего три месяца.

Когда вернулась домой, квартира показалась огромной и пустой. Его вещи были здесь — рубашка на стуле, инструменты в мастерской, его запах на подушке. Но самого его не было.

Первые дни были тяжелыми. Лина просыпалась, тянулась к возлюбленному, но рука находила только пустоту. Пекла, оборачивалась, чтобы что-то сказать — и вспоминала, что говорить не с кем. Вечерами сидела одна, пила чай, смотрела в окно на море.

Эйдан звонил каждый вечер, как обещал. Рассказывал о работе, о столице, о том, как скучает. Его голос был теплым, родным, но это не заменяло присутствия.

— Как ты? — спрашивал он всегда.

— Хорошо, — лгала Лина. — Все хорошо.

Она не хотела, чтобы он волновался. Не хотела, чтобы чувствовал вину.

Но Ева видела правду. Она заходила часто, приносила книги, сидела с Линой, пила чай.

— Ты скучаешь, — констатировала она.

— Очень, — призналась Лина. — Знала, что будет тяжело, но не думала, что настолько. Дом будто пустой без него.

— Это нормально. Вы привыкли быть вместе. А теперь нужно заново учиться быть одной. Но это временно. Он вернется.

— Знаю. Просто... время тянется так медленно.

Ева взяла ее за руку:

— Заполни время. Сделай что-то для себя. Что-то, на что раньше не хватало времени. Читай, гуляй, может, найди новое хобби. Не просто жди — живи.

Лина кивнула. Ева была права. Нельзя просто ждать, замерев. Нужно жить дальше.

В начале марта в пекарню пришла женщина лет сорока. Элегантная, в дорогом пальто, с ухоженными руками и усталым лицом. Села за стол, заказала кофе.

— Вы Лина? — спросила она.

— Да. А вы?

— Виктория Грант. Я... я врач. Хирург. Работаю в больнице в соседнем городе. — Она помолчала, потом добавила: — Месяц назад я совершила ошибку. Во время операции. Пациент выжил, но... я сделала неправильный разрез. Все обошлось, коллеги исправили, никто не пострадал. Но я... я больше не могу оперировать.

Лина слушала внимательно.

— Боюсь, — продолжала Виктория. — Каждый раз, когда беру скальпель, руки дрожат. Вижу тот момент снова и снова. Что если опять ошибусь? Что если в следующий раз кто-то умрет из-за меня?

Она сжала чашку:

— Я ушла в отпуск. Сказала, что нужен отдых. Но правда в том, что я не знаю, смогу ли вернуться. Я боюсь. И ненавижу себя за этот страх. Я врач. Моя работа — спасать людей. А я не могу даже скальпель в руки взять.

Лина села напротив:

— Вы сделали одну ошибку. Одну. Сколько операций вы провели до этого?

— Больше тысячи. За пятнадцать лет практики.

— И сколько из них были успешными?

Виктория задумалась:

— Почти все. Процент осложнений минимальный. Я хороший хирург. Была хорошим.

— Вы все еще хороший хирург, — мягко, но твердо сказала Лина. — Одна ошибка не перечеркивает тысячи спасенных жизней. Вы человек, а не робот. Люди ошибаются. Важно не то, что вы ошиблись. Важно, что вы исправили, что пациент жив, что вы извлекли урок.

— Но страх...

— Страх — это нормально. Он показывает, что вам не все равно. Что вы понимаете ответственность. Проблема не в страхе, а в том, что вы позволяете ему управлять вами.

Виктория смотрела на нее долго:

— Вы говорите так, будто это просто.

— Не просто. Но возможно. — Лина встала, подошла к полке с тетрадями. Нашла нужный рецепт. — У меня есть рецепт особого печенья. "Печенье уверенности". Оно не сотрет страх. Но, может быть, поможет вспомнить, почему вы стали врачом. Почему вы любите свою работу. Поможет найти в себе смелость попробовать снова.

Женщина колебалась:

— Это... магия? Правда?

— Не знаю, — честно ответила Лина. — Может, магия. Может, просто правильные ингредиенты и намерение помочь. Но попробовать стоит, правда?

— Стоит, — согласилась гостья.

Лина пекла для Виктории вечером, когда в пекарне было пусто и тихо. Думала о докторе, о ее страхе, о тысячах людей, которые могут не получить помощь, если Виктория не вернется к работе.

Вспомнила Ричарда, который тоже боялся. Который думал, что его ошибка — это конец. Но он нашел новый путь. Виктория тоже может. Но в ее случае это не новый путь, а старый. Свой. Который она любила.

Печенье вышло золотистым, хрустящим, пахнущим миндалем и ванилью. Лина упаковала его в коробку, написала записку: "Одна ошибка не делает вас плохим врачом. Тысячи спасенных жизней доказывают обратное. Верьте в себя. Мир нуждается в таких специалистах, как вы".

Утром Виктория забрала печенье, прижала коробку к груди:

— Спасибо. За веру в меня.

Прошла еще неделя. Лина привыкала к одиночеству, но оно не становилось легче. Она заполняла дни работой — пекла, помогала людям, разговаривала с Евой, с Ивонной, с Торвальдом. Вечерами читала книги, которые давала Ева. Гуляла вдоль берега. Но все равно каждый день считала, сколько осталось до возвращения Эйдана.

Однажды вечером, когда она особенно остро чувствовала одиночество, в дверь постучали. Лина открыла — на пороге стояла Ивонна с Торвальдом, с корзиной еды и бутылкой вина.

— Мы подумали, тебе одной скучно, — сказала Ивонна. — Можно составить компанию?

Лина расчувствовалась — от благодарности, от того, что не одна, что о ней помнят, заботятся.

Они ужинали втроем, разговаривали, смеялись. Торвальд рассказывал смешные истории о рыбалке, Ивонна — о своих учениках. Лина делилась новостями из пекарни.

— Знаешь, — сказал Торвальд, — Эйдан звонил мне. Спрашивал, как ты. Беспокоится.

— Ему не надо беспокоиться, — ответила Лина. — Я справляюсь.

— Он знает, что ты справляешься. Но все равно скучает. Как и ты. — Торвальд улыбнулся. — Это хорошо. Значит, любите друг друга. А расстояние — временное испытание. Вы его пройдете.

Лина кивнула, смахивая слезинку:

— Спасибо. Что пришли. Что не оставили меня одну.

— Мы друзья, — просто сказала Ивонна. — Друзья не оставляют друг друга в трудные моменты.

Через две недели Виктория вернулась. Вошла в пекарню с сияющим лицом.

— Я сделала это! — сказала она. — Вернулась на работу. Провела первую операцию. Руки дрожали, страх был. Но я вспомнила, почему стала врачом. Вспомнила первого пациента, которого спасла. Мальчика, десяти лет, с аппендицитом. Он потом прислал мне рисунок — себя и меня в белом халате. Написал: "Спасибо, что спасли меня". Я храню этот рисунок в кабинете.

Она засмеялась, и слезы текли по щекам:

— И сегодня, когда оперировала, я думала о нем. О тысячах таких мальчиков и девочек, мужчин и женщин, которым я помогла. И поняла — одна ошибка не перечеркивает это. Я все еще врач. Хороший врач. И я нужна.

Лина обняла ее:

— Я так горжусь вами. вы смогли. Преодолели страх.

— Благодаря вам. Ваше печенье вернуло мне веру в себя.

После ухода Виктории Лина испытала радость и облегчение. Магия работала. Даже когда Эйдана не было рядом. Даже когда Лина чувствовала себя одинокой и потерянной. Магия была в ней самой. В ее вере в людей. В ее способности любить и помогать.

И это давало силы. Силы ждать. Силы верить, что возлюбленный вернется.

В начале апреля Эйдан приехал на выходные. Неожиданно — просто постучал в дверь субботним утром, и когда Лина открыла, бросилась ему на шею с криком радости.

— Ты здесь! Ты приехал!

— Соскучился, — просто сказал он, обнимая ее так крепко, что перехватило дыхание. — Невозможно скучал. Не мог дождаться встречи.

Они целовались, смеялись, так и стоя на пороге. Потом Эйдан внес сумку, они поднялись наверх, и Лина показала ему все, что изменилось за полтора месяца. Новые цветы на подоконнике, которые принесла Ева. Картину Джулиана, которую он подарил — пекарню на рассвете. Новые книги.

— Ты справляешься, — сказал Эйдан с гордостью. — Я знал, что справишься.

— Было тяжело, — призналась Лина. — Очень тяжело. Но я поняла — я могу быть одна. Могу справляться. Но не хочу. Хочу, чтобы ты был здесь.

— Еще полтора месяца, — сказал он. — И я вернусь. Навсегда. Больше не уеду.

Они провели выходные вместе, как раньше. Гуляли вдоль берега, готовили вместе, смеялись, целовались. А в воскресенье вечером Эйдан снова уехал, и Лина снова провожала его, плача.

Но на этот раз слезы были другими. Не отчаяния, а грусти, которая смешана с надеждой. Потому что она знала — он вернется. Обязательно вернется.

И она будет ждать. Сильная, уверенная, любящая.

Потому что любовь стоит ожидания. Всегда стоит.