Патруль 5

Глава 3 Без дронов

— … но кажется, он не просто так от нас уходит. Поэтому твоя задача — ждать. — завершил Аркадий, и я понял, что он чего-то не договаривает или не может сказать.

— Чего ждать? — спросил я.

— Сегодня на яхтовую прогулку возьмите документы, а мобильные оставьте в номере. С тобой свяжутся по иному, — произнёс он уклончиво.

— Понял, — произнёс я, хотя я ни хрена не понял, хотя догадывался.

А еще я осознавал, что я еще нахожусь в глубоком гормональном стрессе, и адреналин в крови у меня в таких дозировках, что готов рвать кого угодно хоть зубами, однако вчерашний коктейль сделал своё дело, и за ночь я отлично выспался. И, дойдя до шведского стола, набрал там еды на два больших блюда, выбирая в основном фрукты, я вернулся к Ире.

Она проснулась, улыбаясь от того, что увидела меня и вытянулась в простынях кровати в изящную, фигуристую линию.

— Ты как сегодня? — спросила она у меня. — Вчера на тебе лица не было.

— Сегодня у меня появилась надежда, — проговорил я. — Давай закажем яхту, вчера же не звонили. И давай, как можно раньше.

И, поглощая принесённый мной завтрак, она одной рукой заказывала на мобильном приложении яхту, которую получилось забронировать на 10 утра. А радостно заявив что у неё всё получилось. Ира очень удивилась, когда я молча взял её сотовый и приложил его к своему телефону, и вместе положил их в сейф. Однако мой указательный палец, приставленный к губам, красноречиво говорил, что так надо.

Заказав такси через приёмную, мы доехали до пирса, где стояло семь белопарусных красавиц, и направились к самой большой, у которой скучающе ждал человек в светлом с европейской внешностью, держащий табличку «Кузнецовы».

Но как только наше желание стало читаемым, вдруг со швартовочного столбика встал какой-то невысокий человек в татуировках, лысый и загорелый, и направился к нам.

— Слава, — позвал он.

Но я сделал вид, что не слышу, и мы просто идём к яхте.

— Я от Енота, — снова произнёс он позывной моего куратора, и только тогда я удостоил его взгляда.

— Держи тебе звонят, — проговорил он, сунув мне в руки простенький мобильник. Она как раз звонила, и я взял трубку.

— Привет, — произнёс Енот.

— Привет, — ответил я.

— Смотри, сейчас садитесь на яхту и просите вас высадить, а сама яхта пусть блуждает целый день где хочет, но чтоб не останавливалась. Далее, ты идёшь на адрес, который я тебе скину на сотовый сообщением, и говоришь, что ты от Злого Леса. Ира пусть отдохнёт где-нибудь на острове на её усмотрение, но в отель ей пока нельзя возвращаться.

— А я что буду делать? — спросил я.

— Сейчас я тебе всё подробно расскажу. Сотовый оставь себе, будет наша связь на всякий случай.

— Понял, — произнёс я видя как татуированный мужичок уходит с пирса.

Куратор явно шифровался, видно было, что опасался, что мой телефон слушают, или опасался, что его телефон слушают, а может, подозревал, что за нашим номером следят, возможно, даже следят за яхтой. И в двух словах он проинструктировал меня, что делать дальше. Потратив на это целых три минуты. Вопросов я лишних не задавал.

Повесив трубку, мы продолжили путь. Подойдя к капитану с табличкой, познакомились с улыбчивым парнем и поднялись на борт яхты и, отплыв от берега, попросили его сделать круиз без нас, но обязательно двигаться, словно мы еще на борту.

Ира тоже всё понимала и не болтала, может потому, что была рядом и частично слышала, что Енот мне говорит.

Отплыв от берега, мы прошли южнее, а как только скрылись из виду для возможных наблюдателей с пирса, мы, сняв одежду и положив её в три пакета, спрыгнули в воду. И лишь доплыв до берега, Ира спросила у меня:

— Слав, а что происходит?

И я пересказал ей то, что сказал Енот, и добавил от себя:

— Они его нашли, я чувствую, что нашли.

— Кого? — спросила она.

— Того, кто слал тебе видео с моей якобы гибелью на острове.

— И ты пойдёшь сегодня работать, оставив меня? — спросила она.

— Да, милая, это очень важно и касается нас, только домой не ходи, отдохни на острове, купи телефон, и если что, позвони по этому номеру, — я открыл сотовый и вдруг понял, что не знаю своего номера.

— Дай, — произнесла она.

Беря мобильник (пока я потихонечку одевался), она зашла в Настройки, Меню, Сим-карты и сети, и ей высветилось название оператора TrueMove H и номер. Который Ира несколько раз повторила его вслух, потом, закрыв глаза, еще раз повторила и кивнула.

— Хорошо, милый, хорошей тебе охоты на этого урода.

— Спасибо, — выдал я.

Мы вышли на дорогу, поймав тук-тук (аналог тайской маршрутки, мотороллер с прицепом для нескольких пассажиров), и поехали туда, где обжитая территория. Ира сказала, что она пока отдохнёт в отеле классом пониже без электронных регистраций, а у меня была чёткая от Аркадия инструкция, что делать.

Мы разделились у торгового центра Central Festival Samui рядом с аэропортом, рядом с большим облагороженным озером с лавочками и ларьками по периметру, и я пошёл в место, куда меня направил Енот.

Вся эта конспирация была мне абсолютно понятна: он да и я больше никому не доверяли после таких провалов какой случился вчера. Енот даже предположил, что не сами мобильные прослушиваются, а какая-нибудь нейросеть, или, как он выразился, робот, ежесекундно проверяет все крупные регистрации на моё имя, или на имя Иры.

Так Тим и понимал, где я. И, естественно, если я возьму свой загранпаспорт и буду на него регистрировать свои перелёты, я его никогда не догоню, или догоню и попадусь в ловушку.

С-сука, патрулировать Кировский район, или ловить перепитых жуликов в разы проще! Даже проще драться против вооружённых преступников. А тут человек, который на шаг впереди меня. И если версия Енота верна, то Тим уже знает, что я жив. И он попытается сбежать, возможно даже, из страны.

Енот сообщил мне по новому телефону, также, еще одну странность: Власти города Сураттхани, что был на материке, через пролив южнее от Самуи, выловили подводный дрон у самого берега, а рядом с ним было оборудование для дайвинга. А из аэропорта Сураттхани, как раз летают самолёты в Алматы; Его запрос через частные источники тоже дал результат, что есть такой самолёт, который отправляется аккурат сегодня ближе к ночи. И на этом самолёте летит гражданин Казахстана Ахметов Алихан, и, о чудо! Этот же персонаж был некоторое время назад на острове Самуи, прилетал сюда из Казахстана. Конечно же, был шанс ошибиться. Возможно Ахметов Алихан просто случайный казах, прилетевший на Самуи и улетающий из Сураттхани, но дрон у берега и косвенное совпадение временных дат давало надежду на то, что это Тим под чужим паспортом'.

И, естественно, если бы я спешил туда как Кузнецов, то Ахметов не сел бы на борт самолёта, если он тот, за кого мы его принимаем.

На мой вопрос к Еноту, почему нельзя взять Ахметова в Казахстане прямо на выходе с самолёта, Енот лишь хмыкнул и выдал резкое «Потому!», а потом скорректировал свой ответ на более вежливое, что они с Красным оказывается вместе в Академии ФСБ России учились, на разных потоках, и сдружились на фоне спорта. Поэтому, миллионы миллионами, а козла надо ликвидировать!

Я шёл по узким живым улицам, пока не нашёл искомый тату-салон и, войдя туда, увидел среди антуражных чёрных стен с эскизами и фотографиями татуировок и пирсингов здоровенного мужика с банкой пива, смотрящего на меня как на названного гостя.

— Hi! What are we going to draw, what kind of tattoo? — обратился он ко мне с акцентом, но я не понял эту фразу.

— Я от Енота из Злого леса. — произнёс я шифр.

— Что ж ты сразу не сказал, — произнёс мужик, вставая и подходя к двери. И закрыв её на щеколду, перевернул табличку на «Закрыто». Добавив, — пойдём, надо спешить.

И я пошёл с ним в его подвал, где мужик включил яркий свет и, усадив меня на кресло у зеркала с горящими лампочками по периметру, критически на меня посмотрел, а потом достал из ящика под зеркалом стопку иностранных паспортов и, смотря на меня, начал перебирать их, словно игральные карты, и, наконец, выбрав тот, который нужно, поставил его открытым передо мной.

С паспорта на меня смотрел черноволосый и даже чем-то похожий на меня мужик Янис Берзиньш, уроженец Латвии.

— Теперь ты латыш, а у латыша, — глубокомысленно заявил мужик, — как известно… Хуй да душа!

Вначале он красил мои волосы в чёрный, потом гримировал меня, всё это время посматривая на Яниса, и, провозившись час, он хмыкнул.

— Грубо, конечно, но для азиатов мы, фаранги, все на одно лицо. Сейчас поставлю тебе визы. Не достанешь цель в аэропорту — достань в самолёте, не достанешь в самолёте — уничтожишь в Алматы, а уже оттуда бери рейс обратно на Самуи, или дуй в Россию, — проговорил татуировщик.

А после он достал бук и зарегистрировал на меня билет, распечатав мне лист электронного билета, видимо чтобы я не забыл куда «лечу».

— Спасибо, — произнёс я, вставая с кресла.

— Это… а правда, что Красный погиб?

— Правда, и отчасти благодаря ему я и жив, — проговорил я.

— С Богом тогда, — выдал он, когда я уходил.

А в отражении витрины увидел, что этот боров накладывает на мою спину крестное знамение.

Никогда бы не подумал, что столь татуированный человек верующий. Ну, в таком деле как ликвидация все средства хороши. Слишком долго этот мудак водил нас за нос.

Однако у меня было мало времени. Я вышел из салона на раскалённый солнцем воздух, ослеплённый светилом после полумрака подвала татуировщика. В кармане лежали паспорт на имя Яниса и распечатка с рейсом. Вылет был в 22:45. А сейчас было около часа дня. Но меня ждала дорога с Самуи на материк, а это целая история добраться туда. Однако я упорный и с характером у меня всё плохо.

На улице я поймал тук-тук до пирса в Натане (южной части острова Самуи). Трясясь на колченогом сиденье под рёбрышками пластикового тента, я смотрел на мелькающие пальмы и осознавая, что каждый потерянный миг — это шанс для Тима. И если бы это помогло, я бы вышел из тук-тука и толкал бы его, чтобы тот ехал быстрее, но ситуация и здравый смысл требовали поймать дзен.

На пирсе же я следуя инструкции Енота купил билет на паром-катамаран и это был самый быстрый вариант. Ждать отправки пришлось минут сорок, которые я убил взяв в ларьке баночку холодного кофе и батончик «Марс».

А поедая его, стоя в тени, я чувствовал, как чёрная краска для волос смешивается с потом на висках, лишь бы не потек грим каплями за воротник. А то у Латыша будет не только хер да душа, а еще и удобнейшее место в тайской тюрьме. Это в нашей тюрьме зеки постоянно жалуются на режим, в тайской вообще нет камер, зато есть бетонная площадка под открытым небом и периметр с решёткой и автоматчиками на вышках. Туда мне нельзя попадать ни в коем случае, поэтому я предпочитал тень и даже купил себе кепку, чтобы не перегреться.

Паром шёл чуть больше часа до материкового города Донсак. За это время я насмотрелся на открытую воду, потому как просидел всё это время на верхней палубе, но в тени рубки. И когда мы приближались, старался не сводить глаз с расстилающегося впереди зелёного берега. В голове крутился только один вопрос: «Он ли это?» Может просто казахский турист Ахметов, случайно совпавший по времени с дроном? Или всё-таки меня наконец-то ждёт встреча с тем, кто отправил Ире фейк о моей смерти?

А в Донсаке я сразу нашёл стойку такси-сёрвисов. И микроавтобус, набитый такими же спешащими куда-то людьми, тронулся в сторону Сураттхани уже со мной в его составе. Ещё полтора часа по шоссе, петляющему между рисовых полей и плантаций каучуконосов. Я дремал у окна, но сон был тревожным, поверхностным; меня будила каждая кочка. Водитель остановился у какой-то забегаловки, и пассажиры потянулись перекусить. Я не был исключением и взял коробочку с жареной лапшой и бутылку воды. Ел автоматически, не чувствуя вкуса, сверяясь со временем на телефоне-мыльнице. А солнце клонилось к закату.

В Сураттхани я вылез у старого автовокзала. До аэропорта оставалось ещё с полчаса на такси. Когда мы наконец вырулили на подъездную дорогу к терминалу, стемнело. На часах было без двадцати девять. До вылета оставалось почти два часа.

Аэропорт Сураттхани оказался не таким уж и большим, но для провинциального города — вполне современным и оживлённым. Я прошёл через стеклянные двери в зал. Прохлада кондиционеров обожгла потную кожу. И я медленно, стараясь не выделяться суетой, потопал мимо стоек регистрации нескольких авиакомпаний. Толпа была пёстрой: туристы с чемоданами, семьи с детьми, деловые тайцы. Но его я нигде не видел. Хотя и всматривался в лица, однако мой мозг, заточенный на поиск определённого образа — хитрого и осторожного гения-технаря, — не находил ничего подходящего. Он не мог успеть загримироваться.

«Значит, уже прошёл контроль. Или ещё не приехал», — подумал я, направляясь к выходу в зону паспортного контроля и безопасности. Надо было идти туда, в трансфер. И я уже почти дошёл до очереди на паспортный досмотр, как мой взгляд скользнул вдоль ряда кресел у стены у дальней стойки «Air Astana». И зацепился за странное поведение.

Этот парень сидел, откинувшись на спинку кресла, с небольшим чёрным рюкзаком на коленях. Одет был он нелепо, даже для курорта. Слишком большая, сползающая на уши панама с полями. Яркая гавайская рубаха в цветах, от которых рябило в глазах, на несколько размеров больше нужного. Мешковатые шорты. С поблажкой на широту современных мод и стилей внешность, конечно, ничем не примечательная. Но не в этом было дело.

Я увидел его потому, что он двигал руками. Не жестикулировал в разговоре по телефону, а просто водил ими перед собой, однако перед ним никого и ничего не было. Он просто сидел один и совершал плавные, странно координированные движения, будто в воздухе висел невидимый планшет или пульт управления. Пальцы его слегка подрагивали, кисти поворачивались. Со стороны это выглядело так, словно он отмахивался от назойливых насекомых, или пытался поймать что-то невесомое. Лицо его было сосредоточенным, губы что-то шептали, а взгляд был сфокусирован на пустоте перед ним. Совершенно сюрреалистичная картина в суете обычного аэропорта.

Люди, спешащие мимо, не обращали на него внимания. Ну, фрик и фрик. После ковида таких, с приветом, хватает везде.

Но у меня похолодело внутри. Этот «оверсайз», эта маскировка под неуклюжего туриста и эти руки. И я сверил его с тем, кто говорил со мной на экране под Северском, ТиДи623 собственной персоной меня не замечал, или делал вид. На душе вспыхнул карнавал чувств. Вот он, без дронов, без систем с турелями, безоружен — потому как тоже прошёл через рамки металлоискателей.

Он просто сидел в очереди на регистрацию рейса в Алматы. Взирая на свой собственный мир, что он там видел, оставалось для меня загадкой. Главное, что он не видел меня. Для него Янис Берзиньш был силуэтом в толпе. Я замер на мгновение, чувствуя, как учащается пульс и ладони становятся влажными. Теперь главное — не спугнуть. Не встретиться взглядом, чтобы он, заподозрив что-то, побежал к копам, крича: «Помогите, меня убивают!». До вылета оставалось пара часов, и взять его надо было тихо. Или не взять вовсе, из аэропорта я его не выведу, меня обезвредят по пути, да и велик шанс провала. А проваливаться я больше не хочу.

Я присел сзади него, на приличном расстоянии, и тут моя цель встала и направилась к уборной, куда уже вела небольшая очередь; рюкзак Тим взял с собой. И я сделал то же самое. Печально будет, если он пойдёт по маленькому: в туалетах обычно много народа и очереди. В уборную же стояла очередь из троих человек, а за дверью внутрь она продолжалась, но, благо, люди выходили. Мы двигались неспеша, но двигались, проходя внутрь всё глубже и глубже. И в какой-то момент мы уже стояли внутри, а когда писсуары освободились, Тим не двинулся с места — он ждал кабинки.

Ну не может мне сегодня так везти, или может?.. А вперёд меня проходили люди, чтобы просто отлить и, помыв руки, покинуть сие место. И вот, маленький и пузатенький мальчик вышел из кабинки освободив место, и Тим двинулся туда. Двинулся за ним и я. И когда кибергений зашёл внутрь, я резко шагнул за ним, быстро закрывая за собой вращающийся шпингалет двери.

Следующее моё движение было быстрее прыжка змеи, и я…