Патруль 5

Глава 21 Начать и кончить

— Так, вводная изменилась, округ вводит план «Перехват». — произнёс мне Филин.

— А Хант20 не порешал эту ситуацию? Кого будут перехватывать? — спросил я.

— Это не наши вводят, а вражеские! Цель перехвата одна — всех останавливать и всех досматривать. Твои же цели для ликвидаций эвакуируются в Новосибирск, авиасообщением.

— Понял, Новосибирск. А купите мне билеты на это же рейс. — попросил я.

— Делается. Но в аэропорту не ликвидировать, в небе тоже. По прилёту в НСК действовать по ситуации, тебя встретит местный отдел ОЗЛ.

Дело было ясное, что дело тёмное. Цели бегут с тонущего корабля, а мне остаётся только следовать за ними.

И я снял с себя броню и шлем в машине, на пустующей парковке у еще не открывшегося магазина. Стаскивать потную, провонявшую порохом броню с больных рёбер было тем ещё удовольствием. И, запихав всё на заднее сидение авто, я снова оделся. Ну здравствуй, гражданская форма одежды, хоть и ненадолго.

Закрыв машину, а ключи положив на правое колесо, я, отойдя пару домов в сторону, поймал взглядом жёлтую шашку и вызвал такси через приложение на адрес, который прочёл тут же на здании. Машина подъехала тут же — свеженькая «Веста» с водителем-узбеком, который всю дорогу ехал молча, погружённый в какие-то свои мысли.

До своего домика я добрался без приключений. А там, не включая света, достал из тайника все документы на моё новое имя. Поддельный паспорт, права и банковская карта. Хотя, наверное, всё это было даже настоящим, просто лицо на паспорте было моё и делалось это всё в казённых домах, а не на домашнем струйном принтере. И потому все мои ханты-мансийские документы были в порядке, даже прописка имелась в квартире, которую я, правда, никогда не видел.

И, вызвав другое такси, чтобы добраться до аэропорта, я принялся ждать.

И вот уже через минут десять я, сидя на заднем сиденье, отписался в ОЗЛ спецсвязь коротким сообщением: ориентиры, где оставил «китайца» и где положил ключи, а также подробное описание того, что в нём было спрятано, чтобы не нашёл кто-то другой, кроме наших. Ответ прилетел мгновенно — электронные билеты в эконом-класс на моё поддельное имя. Рейс Ханты-Мансийск — Новосибирск, вылет через два с половиной часа.

Я откинулся на спинку сидения такси, чтобы насладиться поездкой по спящему городу, не оборачиваясь, мечтая, что я покидаю этот чудесный город навсегда. Адреналин схлынул окончательно, оставив после себя только тупую, ноющую боль во всём теле и звенящую пустоту в голове. В целом — я молодец: основных ликвидировал, а то, что самые умные свалили, а самые находчивые договорились, к делу не относится. Хотя, конечно, относится, потому как надо доделывать.

Дорога заняла минут сорок. Аэропорт Ханты-Мансийска встретил меня чистотой, сонными служащими и редкими пассажирами, которые в такую рань тащили свои чемоданы к стойкам регистрации. В наушниках ожил Филин:

— Четвёртый, я блокирую входящие звонки на твой номер. Тебе названивают адвокаты задержанных. Видимо, твой утренний трёп с «Махмудом» дал им темы для размышления — а раз его взяли со всей бандой, теперь его защитники ищут варианты, как замять дело. Зря ищут, Махмуд прилип серьёзно. На тебя у них, конечно, ничего нет, но звонят по всем номерам, совершают вымогательство «скощух» методом выканючивания.

— Зачем я им? — проговорил я с улыбкой. — У них подзащитных с оружием взяли, а их интересует моя персона.

— Работа у людей такая — искать соломинку за которую будут вытягивать уже утопшего. Но ты не отвлекайся. В патруль тебе в Ханты теперь точно нельзя, там тебя будут искать днём с огнём, чтобы понять, откуда ноги растут. Не верится им, что простой сержант это всё с их клиентом провернул. А то, что сержант не простой, знать никому не надо. Так что лети спокойно.

Но совсем спокойно не получилось.

Аэропорт жил своей жизнью. Я прошёл на регистрацию, получил посадочный талон. Личных вещей у меня не было — даже документы в карманах, сотовый да Тиммейт, который тоже похож на мобильник, только дутый.

В зале ожидания было немноголюдно. Человек двадцать пассажиров дремали в креслах или тупо смотрели в телефоны. Я занял место у окна, откуда был виден перрон и стоящий у «рукава» самолёт с логотипом «Аэрофлота». Посадка должна была начаться через час. И тут я увидел их.

Со стороны VIP-зала, который здесь, в Хантах, представлял собой обычную комнату с кожаными диванами и кулером, вышли шестеро. Двоих я узнал сразу по ориентировкам, что скидывала Чиж.

Кулик — приземистый, плотный мужик лет пятидесяти, с бычьей шеей и короткими руками. Одет в пиджак песочного цвета. Он постоянно оглядывался по сторонам, словно ждал нападения. Глобус же — полная его противоположность. Высокий и худой, с бледным лицом интеллигента. Очки в тонкой оправе, седые волосы зализаны назад. На нём был тёмно-синий плащ, который болтался на нём как на вешалке. У второго чувствовалась нервозность, он нервно теребил ремешок часов.

Правильно нервничаешь, Глобус, правильно. Вот только такую же историю, как с Тимом, я не повторю, у вас вон какие мастера кунг-фу вокруг, быстро меня укатают.

Их сопровождали четверо крепышей в одинаковых чёрных куртках и с такими же одинаковыми, ничего не выражающими лицами. Типичная охрана для важных господ: широкие спины, короткие стрижки и наушники-гарнитуры в ушах. Они, видать, прошли регистрацию на наш рейс, минуя общую очередь по ускоренной процедуре.

Я сидел, не двигаясь, провожая их взглядом. Пред посадкой их пропустили в самолёт первыми. И они скрылись в накопителе, ведущем к «рукаву». Моё сердце билось ровно. Не здесь, как сказал Филин, и не в небе. Значит, будем работать в Новосибе.

Полтора часа полета прошли как в тумане. Самолёт натужно ревел двигателями, набирая высоту заставляя уши закладывать. Я сидел у иллюминатора, глядя на бескрайние сибирские просторы, которые внизу сменялись квадратами полей и зеркалами болот и озёр. Рядом дремал какой-то командировочный дыша на меня перегаром. Стюардессы разносили чай и бутерброды, но в горло ничего не лезло. Мысли вертелись вокруг предстоящего.

А в Новосибирске нас встретил промозглый сентябрьский ветер. Аэропорт Толмачёво гудел как растревоженный улей. В отличие от сонного Ханты-Мансийска, здесь жизнь била ключом даже в ранний час.

Я прошёл паспортный контроль. Мои документы не вызвали вопросов — обычное лицо, обычный гражданин. И я направился к выходу в город. Наблюдая за лентой выдачи багажа, я краем глаза заметил, как Кулик, Глобус и их сопровождающие прошли через отдельный выход для делегаций. Их уже ждал чёрный микроавтобус с тонированными стёклами, который сразу же умчался в сторону города.

Выходя из стеклянных дверей терминала, я вдохнул холодный и колючий воздух Новосибирска. И всё же он мне был милее, чем воздух в Хантах. Толмачёво встретило меня бесконечной вереницей такси, выстроившихся вдоль тротуара. Я остановился, оглядываясь и прикидывая, куда бы податься. Должны были меня встретить и дать оружие и инструкции. Я достал сотовый, чтобы посмотреть, но тут ко мне подкатил мужичок в спортивной синей курточке и с кепкой-восьмиклинкой набекрень.

— Такси? Недорого! До города! До вокзала! — затараторил он, хватая меня за рукав.

Я аккуратно высвободил руку.

— Спасибо, не надо.

Он не отставал. Понизил голос, приблизившись почти вплотную:

— Слышь, земляк. А скажи-ка, какой зверь в лесу самый главный?

Внутри всё похолодело. Я посмотрел ему в глаза.

— Так-то Медведь, — ответил я, помедлив. — Но мне иногда кажется, что какие-то парнокопытные царствуют.

Уголки его губ дрогнули в лёгкой усмешке.

— Ну, допустим, принято. — Он кивнул в сторону старой, потрёпанной «Тойоты» серого цвета, стоявшей чуть поодаль.

— Поехали, товарищ Четвёртый. Ваша новая броня и экипировка уже в машине. И, кстати, — он открыл заднюю дверь, пропуская меня внутрь, — Я Кузьмич. Я тут буду вашим и таксистом, и, если не повезёт, ангелом-хранителем на колёсах. Вводные от Филина: объекты убыли в гостиницу Triple Hors by Hilton Hotel Novosibirsk. Работать прошу аккуратно, здесь вам не Ханты, тут людей побольше будет. Залезайте, переоденетесь по дороге.

Я забрался на заднее сиденье. Рядом лежал объёмистый спортивный баул. Старая «Тойота» чихнула, завелась и, лавируя между другими машинами, вырулила с площади от аэропорта, унося меня навстречу новому заданию.

А в сумке было: чёрная форменная одежда. Бронежилет штурмовой с напашником и наплечниками — ладно, сойдёт, мало ли чем меня встретят их архаровцы. Далее, была маска типа балаклава, чёрная — одна штука. Автомат специальный СР-3М с ПБСом и пять магазинов к нему на тридцать патронов 9×39. Спасибо родному Лесу, что использует автоматы, которые я помнил по своим девяностым. Наступательных гранат не было. Вместо шлема была какая-то каска со стеклом, судя по толщине, бронированным. Хотя шлем вроде был современный тактический. Перчатки чёрные тактические, нож, который, думаю, не понадобится. О! Светошумовая граната «Заря-2» — одна штука. А РГД-шек значит не положили, где логика? Фляга с водой которую я постоянно забываю.

— Кузьмич, — спросил я. — Эвакуация будет с гостиницы? Просто там шумно будет. Новосибирск не Ханты, сразу все слетятся на шумок.

— Именно что не Ханты, ты попробуй в пробки проехать куда-нибудь? Эвакуация будет ножками, по пожарной лестнице. Камеры на тыльной стороне, как только ты начнёшь работать, будут вырублены.

— В каком номере они расселились? — спросил я.

— Этой информации пока нет.

— И, походу, не будет? Я правильно понимаю, что я сейчас зайду в гостиницу и должен это сам уточнить?

— Именно, иначе было бы проще отработать на расстоянии. — ответил Кузьмич.

«Тойота» была именно такой, какой и должна была быть машина для такой работы: невзрачная, пыльная, с характерными вмятинами на крыльях. Мы нырнули в утренний поток, и сразу же упёрлись в пробку.

Новосибирск встречал меня классическим утренним коллапсом. Трасса со стороны аэропорта напоминала раненую змею, которая медленно ползла к городу, периодически застывая намертво. Но Кузьмич ехал уверенно, то и дело срезая углы и ныряя в какие-то дворы. Я смотрел в тонированное окно, впитывая мегаполис.

Странное дело — я здесь никогда не был, но чувствовал себя почти как дома. Панельные девятиэтажки, чередующиеся с новыми высотками из стекла и бетона. Рекламные щиты, заслоняющие горизонт длинных улиц и проспектов. Люди с термокружками, бегущие на работу. Повсюду припаркованные электросамокаты — новое зло для водителей, но спасение для спешащих пешеходов. Где-то вдали блеснула на солнце золотая луковка купола церкви, а через минуту мы проезжали мимо огромного торгового центра, который ещё не открылся, но у входа уже столпились продавцы, ожидая администратора.

— Город контрастов, — прокомментировал Кузьмич, видя, как я разглядываю пейзаж. — Днём тут офисный планктон шуршит, вечером — жулики и полиция. А ночью — только таксисты да такие, как мы с тобой.

Он перестроился в правый ряд и вдруг, не доезжая до моста через Обь, свернул в какой-то тупик, заставленный контейнерами. Заглушил двигатель.

— Зачем встал? — спросил я.

— Погоди. Номера закрою. — произнёс он.

Он вышел, аккуратно, не хлопая дверью, достал из багажника баллончик и быстро, в пару движений, закрасил передний и задний номера. А потом вернулся на водительское место и натянул на лицо медицинскую маску.

— Тут как и у вас в Златоводске, «умный город» работает. — прокомментировал он на счёт камер.

И мы снова вырулили в поток, и через двадцать минут, миновав пробку на площади Ленина, оказались на Красном проспекте. Тут было красиво: сталинский ампир, широкие тротуары, ухоженные здания. Но Кузьмич не давал любоваться — он снова свернул, уходя от центра в сторону Оби.

Гостиница Triple Hors by Hilton оказалась высоткой, которая нагло торчала рядом со зданием академического театра у студенческого сквера. Мы объехали её по периметру, ныряя в какие-то проулки, и наконец Кузьмич притормозил у служебного въезда с тыльной стороны — как раз между зданиями гостиницы и театра, открыв шлагбаум удалённо. Тут стояли мусорные баки, пара грузовых «Газелей» без водителей и железная дверь с табличкой «Служебный вход. Посторонним вход воспрещён». И какое-то четырёхэтажное жёлтое здание с синей табличкой у входа.

Дверь пожарного выхода была приоткрыта, а на её полотне виднелись следы взлома — кто-то с внешней стороны отжал её гвоздодёром.

А в углу, прямо над дверным проёмом, виднелась камера наблюдения, но её объектив был разбит.

— Подготовились, значит, — кивнул я на камеру.

— Это наши постарались, — спокойно ответил Кузьмич, не глуша двигатель. — Пять минут назад взломали и ушли. Местная безопасность гостиницы поднимет тревогу, но не сразу. Сначала решат, что это сбой системы, пошлют электрика. А электрик поймёт, что это не сбой, только когда мы уже уйдём. Время у тебя есть, но с момента, как ты забежишь в холл, сработает сигнализация. С учётом пробок у тебя минут двадцать до прибытия ментов.

Я молча кивнул.

И, открыв дверь машины, бегом рванул к железной двери.

Адреналин снова пошёл волной, затопляя усталость, разгоняя кровь. Я влетел в дверь, прижимаясь спиной к стене, сканируя пространство лестницы стволом.

Бетонные ступени пожарной лестницы вели меня наверх, крашенные рыжей краской, контрастируя с зелёными стенами. Я бежал, а СР-3М осматривал мой путь. И, вломившись в дверь первого этажа, я попал в холл гостиницы. Который встретил меня приглушённым светом, мягкими креслами и запахом дорогого кофе из кофемашины на стойке ресепшена. Людей тут было немного: пара постояльцев с чемоданами у лифта, сонная девушка-администратор за стойкой и…

Он сидел в мягком кресле справа от входа, почти у самой стены, откуда отлично просматривались и входная группа, и лифты, и лестница. Крепкий парень лет тридцати, короткая стрижка, мощная шея, уши — «пельменями». Типичный боевик, его я уже видел в составе охраны целей. На нём была чёрная куртка, расстёгнутая, чтобы удобно было достать то, что висит под мышкой. Он уткнулся в телефон, листая ленту.

Как живая сигнализация, он тут, чтобы дать первый бой и успеть предупредить других наверху.

Секунды — и парень в кресле поднял глаза от телефона, увидел меня с автоматом, в шлеме с бронестеклом. Его рука дёрнулась под куртку, но я выстрелил первым.

Выстрелы прозвучали как два хлопка, больше похожие на громкие щелчки. Первая пуля вошла в правое плечо, разворачивая его. Вторая — в левое, когда он уже начал заваливаться. Парень дёрнулся, выронил телефон, который глухо стукнулся о ковролин, и осел в кресло, рыча от боли. Живой, но теперь не боец, и руки не работают. Хотя чуть отойдёт от боли и сможет позвонить своим друзьям, которые будут уже вне зоны действия сети, потому как в Аду (а именно туда попадают лучшие наёмники) вышек сотовой связи как-то не предусмотрено.

Я быстрым шагом направился к стойке ресепшена. Девушка-администратор — блондинка лет двадцати пяти, накрашенная, в строгой униформе — замерла и смотрела на меня круглыми от ужаса глазами. А из подсобки выглянула вторая, постарше, с чашкой в руке.

Я заскочил за стойку, оказавшись с ними лицом к лицу. СР-3М смотрел им в грудь, но палец лежал на спусковой скобе, а не на спуске. Пока.

— Фамилии Куликов и Тощеев! — проговорил я рыком. — Где они поселились? Быстро!

Девушки переглянулись. Старшая, с чашкой, попыталась что-то сказать, но только открывала рот, как рыба.

— Быстро! — повторил я.

Младшая, блондинка, трясущимися руками развернула монитор, застучала по клавиатуре.

— К-куликов… Егор Ильич… — заикаясь, выдала она. — В-восьмой этаж, номер 812. Тощеев Марк Семёнович, тоже восьмой, номер 813. Они рядом… напротив, — она всхлипнула.

— Люкс?

— Д-да, полулюксы.

Я отступил на шаг, но не убрал оружие. На стойке рядом с монитором стояли два стационарных телефона, лежала рация, а у старшей в руке — сотовый.

Короткая очередь из СР-3М разнесла телефоны в щепки. Пластик брызнул в стороны, провода задымились. Старшая взвизгнула и выронила свой сотовый, который я добил контрольным выстрелом. Младшая закрыла голову руками и присела под стойку.

— Валите из гостиницы. Быстро. — скомандовал я. — Тут всё заминировано!

Они не заставили себя упрашивать. Выскочили из-за стойки и рванули к пожарному выходу, даже не оглядываясь. Я выбежал обратно в холл и нажал кнопку лифта.

Двери открылись сразу — кабина стояла на первом. Я заскочил внутрь, нажал восьмой этаж и прижался спиной к стенке, направив ствол в сторону дверей. В груди тяжело стучало сердце, но голова была кристально чистой.

Лифт пополз вверх.

Восьмой этаж. Восемь — цифра бесконечности. Или удачи. Или просто номер. Время словно замедлилось, а я смотрел на мелькающие цифры этажей и думал. Думал о том, что будет после. Если я сейчас исполню этих двоих — Кулика и Глобуса — то задание будет выполнено. Основные фигуры в Хантах либо мертвы, либо законтрактованы. Семнадцатый спасён, Енот в больнице живой. И что дальше?..

Дальше — опять Златоводск. Хоть бы — хоть бы. Опять патруль. Опять счастливые будни и Ирой, да редкие звонки от ОЗЛ, но и там моё наказание, скорее всего, продолжится. Буду ходить по улицам, смотреть на людей, ловить мелких жуликов за зарплату в 50 000 рублей и ждать, когда снова позовут.

Наконец, лифт дёрнулся и остановился. Двери бесшумно разъехались, открывая вид на коридор восьмого этажа.

Длинный, с ковровой дорожкой, приглушённым светом и номерами по обе стороны.

Я шагнул вперёд. 812 и 813. Где-то слева.

Начать и кончить, начать и кончить…