Патруль 5

Глава 15 С корабля на бал

До ОВД было рукой подать, я поехал и, встав на светофоре, набрал Енота.

— Ну что, я очень близко, как работаем?

— Давай так: я вызываю такси в дальнюю часть города, а ты сбросишь их с меня, — произнёс он.

— План-капкан! — похвалил я и, остановившись и выйдя, взял тряпочку в руки и, макнув в грязь, обрамляющую лужу, затёр ею свои номера.

К ОВД я подъехал уже в шлеме и с ПБ, что называется — наготове, припарковавшись в стороне от шикарного большого здания, слишком большого для такого маленького, пускай и зажиточного, городка как Ханты-Мансийск. Я принялся ждать.

Обозначенные тонированные «Жигули» в количестве двух штук были тут как тут. Они стояли как бы невзначай на другой стороне дороги от ОВД. На таких очень здорово дрифтовать по свежевыпавшему снегу на кольцевом перекрёстке, будоража сознание спящих жителей, имеющих неосторожность поселиться рядом с дорогой. От таких следовало бы держаться подальше любому автолюбителю, ведь часто у парней, которые на таких вот рассекают, нет и не было никакой страховки, а возможно, и прав. Я пригляделся: номера у «Жигулей» имелись, а вот тонировка была словно беззвёздная ночь.

Я ждал, они ждали, и вот к ОВД подкатил «Ниссан» — такси, а Енот уже спускался по лесенке, не смотря на обладателей «Жигулей», и, сев в машину, поехал неспешно, как он сказал, в самый отдалённый район Хантов. И он, конечно, мог бы ошибиться, но «Жигулята» последовали за ними, а я — соответственно за «Жигулятами».

Ну что, будем разбивать мечты молодёжи о красивом бандитизме? Вам, дети мои, в «Слове пацана» зачем титры показали под конец? Этого застрелили, этот пропал без вести, этого посадили, этого зарезали?..

Щас будет у нас с вами коллективный «Күздә күз, күздә күз, күздә күз нурым ояла» — что бы это там ни значило…

Улица была пуста, а я, опустив стекло правой пассажирской двери, пошёл на обгон, и, обогнав одну тачку, обогнал и вторую и, прицелившись в колесо, высадил в него пять пуль. Гильзы отрикошетили от потолка моего «китайца», а «Жига» вильнула в сторону, уходя в занос. Вторая машина, едущая за ней, резко снизила скорость, а я продолжил ехать дальше, догоняя такси, скрывая его от глаз малолетних бандитов. Хотя этим пацанам, скорее всего, как мне. Я поглядывал в зеркало заднего вида и более «хвоста» не видел. Такси остановилось, и Енот вышел и, подойдя ко мне, сел на пассажирское.

— Прикольный город. Я удивлён даже, — произнёс он. — Что там тебе пришло?

И он ознакомился в своём мобильнике с моим заданием.

— С корабля на бал, значит. Смотри, сейчас надо забрать все вещи из домика, потому как туда придут перво-наперво. Этих дурачков отпустят до суда, под подписку, и они вместе с бандой этой молодёжной, придут к нам, если совсем глупые. А мы с тобой, как там шутил твой комик, Кулаков? Аркадий не тупой, Аркадий — умный! Мы с тобой не можем полагаться на их интеллект и ждать, придут ли они к нам или нет. — В голосе Аркадия я услышал волнение, обычный боевой тремор, видать, давненько он не бегал от преступников, совершая тактическое отступление. — Короче, по сну отбой. Сон — смерти брат. Надо нам их положенца ликвидировать уже сегодня. А пока давай к нашему домику.

И я послушно вёл машину в сторону дома, правда, пришлось сверяться с навигатором. Ну да, по ходу, по сну отбой. А тем временем на часах было 4.30 утра по местному времени.

Прибыв к домику, мы спешно скидали всё имущество обратно в тачку.

— Можно растяжек тут понаставить, — в шутку предложил я.

— Сука… Это же тебе не Афган с Чечнёй. Иначе я бы сказал: вали этих малолеток, матери бандитов ещё нарожают. — выдохнул он.

— А ты не так сказал? — пошутил я.

— Нет. — посмотрел на меня он серьёзно, теперь уже он был за рулём.

А я снял шлем, но на всякий случай надел броню под спортивный костюм. Ловя себя на мысли, что вот я опять в спортивном костюме и броне. Что-то никогда не меняется…

— Готов сегодня штурмовать? — спросил меня Енот.

— Без подготовки? — уточнил я.

— Смотри, утром эти гаврики доложат о нас и о колёсах, и о том, что кто-то им колесо прострелил у ОВД, и они сложат два и два. Если не они, то их старшие. И придут, и к тебе в ОВО, и к старшему сержанту, который их оформлял. И всего этого можно избежать, попутно выполнив твоё задание. Мы тут сработаем на опережение. Конечно, умнее было бы дать им своровать колёса у нас и подготовиться, но раз уж началось, надо варить эту кашку до конца. Мне, кстати, тоже приставили курирующего офицера, правда, он сейчас, видимо, спит. А будить коллегу по таким плёвым вопросам мы не будем.

— Я вижу, ты старшину на погон очень хочешь? — улыбнулся я.

— Очень, — кивнул он.

Мы ехали в сторону выезда из города. За окном мелькали пятиэтажки, потом частный сектор, потом потянулись гаражи. Енот вёл уверенно, будто всю жизнь тут прожил, хотя мы приехали сюда вместе.

— Слушай, Енот, — не выдержал я, вглядываясь в проплывающий мимо пейзаж. — А чё посёлок называется «Серебряный бор»? Я пока ехал, кроме кривых берёзок и чахлых сосенок ничего не видел. Бор — это же когда сосны в небо упираются, корабельный лес, мачтовый. А тут…

Аркадий хмыкнул, бросил взгляд в боковое зеркало.

— Так это, Слав, мы сюда сквозь болота ехали, и ты полдороги дремал. Там, где торфяники, лес всегда такой… зачуханный. Кривой, потому что корням держаться не за что. А «Серебряный бор» — он вокруг этого всего стоит. Сейчас день настанет — посмотрим на него ещё. Если доживём.

— Если доживём, — усмехнулся я, проверяя взглядом РПК на заднем сидении.

— Правильно мыслишь, — кивнул Енот, будто прочитав мои мысли. — Работать надо РПК-шкой, потому как ты у ОВД стрелял из ПБ. Потом начнут сопоставлять дырочки в людях и колесе, и выйдут на моё фото. Личность у меня тоже поддельная, как и у тебя. Но фоторобот забьют в базу, придётся колдовать с этим как-то, так что лучше не светиться с одним и тем же оружием.

Посёлок «открылся» внезапно. Лес расступился, и мы въехали в царство заборов. Трёхметровые глухие ограждения из профлиста, кое-где — из красного кирпича, с коваными вставками. За ними угадывались крыши — дорогие, сложной архитектуры, с мансардами, эркерами, башенками. Всё как положено для местной элиты: одни заработали на нефти, другие — на освоении бюджета, третьи, как Бурый, — на всём сразу. Но внутри этого элитного посёлка был свой элитный район, огороженный от зевак лесом и шлагбаумом с КПП.

Шлагбаум на въезде был опущен, а охрана в будке с тёмными окнами даже не выглянула. Енот развернулся и отъехал назад, уходя по дороге направо. А я приник к стеклу, разглядывая посёлок.

Дома стояли на широких участках, метров по двадцать-тридцать соток. Между ними — асфальтированные дороги, фонари с коваными плафонами, тротуары плиткой. Местами виднелись детские площадки, но пустые — кто ж в пятом часу утра гуляет?

— Седьмой участок, — выдохнул Енот. — Я поднимусь дроном, посмотрю, буду координировать твою работу. После же снова пойдём в машину и валим отсюда.

— У тебя есть дрон? — спросил я у него.

— А помнишь учения, на которых я тебе не отвечал? — спросил он, добавив: — Просто я там тоже участвовал. Так что опыт есть, не такой, конечно, как у покойного Тима.

— Я всё спросить хотел, мне зачем его игрушку с ИИ дали?

— Это сверху распорядились. Пусть будет, говорят, — ответил мне Енот.

Енот сбросил скорость, выключил фары. Мы свернули на узкую улочку, обсаженную туями — стрижеными, аккуратными, явно выписанными из питомника ёлками.

— Смотри в бук, я сейчас подготовлю всё и вылетаю. Вначале проведём доразведку местности, — произнёс он и вышел, отдав мне ноут, и, открыв, нашёл программу и запустил её. А потом вытащил летающую машинку из сумки и положил её на крышу машины, а сам сел надев на глаза чёрные, объёмные очки с антенками. В его руках появился джойстик. И над седаном зажужжало, улетев вверх и в сторону закрытой территории. А я поймал себя на мысли, что от этого звука мне не по себе. В старости если будет запор, буду включать звук маленьких винтов, раз Тим так меня на дрессировал.

Но техника есть техника, она будет жужжать и я смотрел на монитор, где передо мной открывались виды закрытой территории.

Дома здесь были ещё богаче. Участки облагорожены и имели сады, фонтаны и никаких теплиц и грядок. Те, кто тут могут себе позволить жить, не роются в земле, они всё покупают, всё и всех. У некоторых ворот стояли «Хаммеры», «Лексусы» и другие машины, марки которых я не узнавал, похожие на здоровенные американские пикапы с кенгурятниками.

— А вот и наш домик, — тихо произнёс Аркадий.

И его дрон завис над участком номер семь.

Забор был полноценный бетонный, стилизованный под камень, высотой метра три, не меньше. Поверху — кованая решётка с пиками. А по углам — камеры, чёрные глазки на кронштейнах, возможно, даже способные к поворотам и слежению за целью. Ворота в эту усадьбу были массивные, кованые, с бронзированными накладками, без намёка на просвет, и калитка рядом с ними — такая же глухая.

— Не хило устроился положенец, — присвистнул я. — Не то что мы с тобой.

— А ты думал, — отозвался Енот. — Он тут не просто авторитет, он — бизнесмен, меценат и большой друг простого народа. У него и охрана должна быть соответствующая.

С высоты птичьего полёта дом был большой. Я насчитал три этажа, не считая цокольного, хотя кто-то мансарды и цоколя тоже считает, для того будет — четыре. Архитектура — нечто среднее между шале и модерном: много дерева, камня, огромные окна на южную сторону. На крыше трубы, вряд ли декоративные, скорее всего, их топят по мере необходимости, хотя уверен, что тут центральное отопление и система котлов.

Охрана тоже была. Дрон обладал и ночным видением, и зумом камеры. Двое у ворот, внутри кабинки. Один лениво курил, дымя в маленькую форточку, второй клевал носом, сидя на стуле. По периметру, вдоль забора, прохаживался третий — с собакой. Овчарка, судя по силуэту, шла вольготно, носом по земле, но без особого рвения — час такой, что даже собаки спать хотят. И я понял, что надо брать транквилизатор для такого дела, ну и головорезов тоже буду усыплять — не все охранники бандитов плохие.

А за домом, в глубине участка, я разглядел ещё троих. Двое сидели в беседке, один стоял, опершись на столб. Все в чёрном. У одного на плече угадывался автомат — укороченный «Калаш», как у нас на работе.

— Шестеро, — шепнул мне Енот. — Плюс пёс. Плюс, может, внутри ещё. Плюс сам Бурый и, возможно, гости. Если повезёт, внутри все спят, но как только начнёшь работать, проснутся — и тогда надо будет ускоряться. И надо работать не в лоб. Смотри: вон там, с северной стороны, лес подходит почти вплотную. Если перемахнуть через забор в том углу, попадёшь прямо в зону, где у них, судя по плану, хозпостройки и баня. Оттуда до дома метров тридцать открытого пространства. Если собаку снять — можно просочиться.

— А камеры? — спросил я.

— Кто в них смотрит в 5 утра? Но я насчитал четыре камеры на периметр, и они поворачиваются синхронно. Как дам сигнал ты полезешь. И чем быстрее ты будешь действовать, тем тебе будет легче.

— Понял. Ну я пошёл? — спросил я.

— Го-го-го! — выдал Енот. Я его не очень понял, но надел наушники, надел поверх шлем, взял револьвер с транквилизатором и вышел из машины, достав через окно РПК.

Я дослал патрон в РПК.

И, включив на обвесах шлема окуляр ПНВ, я побежал туда, куда мне было нужно забраться. Сначала надо пройти периметр охраняемого сектора и это будет лесополоса.

Я бежал, точно туда, куда указывал Енот, а окружающий еловый лес награждал меня промозглой сыростью и запахом прелой хвои. Под ногами хлюпало — вода здесь перемешалась с землёй, превратившись в скользкую кашу. Оказалось, что КПП только от машин, а через лесополосу можно прибыть к особым домикам.

И вот уже двигался вдоль того самого забора, стараясь ступать бесшумно, но организм, разбуженный адреналином, требовал кислорода, и дыхание вырывалось наружу через шлем облаками пара. Холодает, снег тут, скорее всего, ляжет раньше.

— Братух, давай чуть быстрее, — зашелестел в наушнике голос Енота. — Я насчитал сорок пять секунд синхронного поворота камер, а потом они снова посмотрят на твою позицию. Скорее всего, на них датчики движения и слежения, но поскольку у нас человек с собакой ходит, они все на беззвучном режиме.

— Понял, — выдохнул я еле слышно.

Бронежилет под спортивным костюмом непривычно давил на плечи, натирал подмышками. Я начинал потеть.

— Собака за забором, — резко сказал Енот. — На девять часов.

Взобравшись на сосну у забора, я выглянул за него, чтобы первым делом посмотреть на кинолога через прицел пистолета. Здесь лес действительно подходил почти вплотную. Одной ногой я упёрся в бетонный забор, замер, даже дышать перестал. Где-то слева, метрах в двадцати, зашуршало, клацнули когти по щебню дорожки периметра. Овчарка шла вольготно. Она меня ещё не видела. И не слышала. А должна была уже бить тревогу, услышав летающий над головами дрон. Видать, пёсель уже ветеран и, как и любой сорокалетний прапорщик, не спешит работать и перерабатывать. Молодой пёс бы уже всех тут на уши поднял.

Ну, начали! Мой выстрел из транквилизатора был шумным, потому как в основе были те же патроны, только с дротиками. Но собаку я убивать не хотел. Ну и кинолога заодно. Парный, гулкий хлопок пронёсся через весь посёлок «Серебряный бор».

Я прыгнул, перелетая через кованые пики и приземляясь уже во дворе на корточки. РПК уже был наготове, его приклад упирался в плечо, а палец лёг на спусковой крючок. Сердце снова стучало как бешеное, а голова работала на удивление ясно — адреналин делал своё дело, превращая волнение в энергию для работы.

— Троица на три часа, — зашелестел в наушнике Енот. — Бегут на тебя.

И я прилёг вдоль забора, стараясь уменьшить площадь для прицеливания. И вдруг справа, из-за угла бани, вырвался луч фонаря, заметался по земле, выхватывая из темноты стволы деревьев, части забора.

— Вижу, — выдохнул я.

Трое. Вылетели из-за бани, сбиваясь с шага, пытаясь разглядеть источник шума. Передний — с автоматом, АКС-74У, за ним — мужик с пистолетом, а сзади — третий, прижимающий к уху рацию, что-то бормочущий в неё.

Я не думал. Тело сработало быстрее мысли. Я просто вскинул РПК, поймал в прицел тёмные силуэты и нажал спуск.

Пулемёт ожил в руках, выплёвывая огонь и свинец. Короткая очередь легла точно.

Передний охранник даже не вскрикнул. Его просто смело с ног, отбросило назад, автомат отлетел в сторону, брякнув о стенку бани. За ним дёрнулся второй — пистолет выпал из руки, он схватился за грудь и начал оседать, словно мешок с картошкой. Третий успел сделать шаг назад и открыть рот, чтобы закричать. Но очередь достала и его — пули разорвали куртку, выбили из руки рацию, и она, треща помехами, улетела в темноту. Он рухнул лицом вниз, даже не вздрогнув.

На территории кто-то орал, в ушах звенело от стрельбы, а нос щекотал запах сгоревшего пороха, смешанный с сырой свежестью этого утра.

— Чисто, — выдохнул я в гарнитуру.

— Вижу, — отозвался Енот. — Но у тебя секунды. В доме проснулись. Задняя дверь, прямо по курсу. Бегом!

И я рванул.

Метров двадцать до дома я преодолел, кажется, на одном дыхании. Задняя дверь была массивная, деревянная, с бронзовой ручкой и стеклянными вставками. А за ней вдруг зажёгся свет.

Я не стал церемониться. С разбега вложил весь вес в свой удар плечом. Косяк хрустнул, и дверь вылетела внутрь. Вскинув пулемёт, готовый стрелять во всё, что движется, я замер, оказавшись на кухне. Огромной, богатой, с мраморными столешницами, деревянными фасадами и хромированной техникой. Тут горел верхний свет.

А прямо передо мной, метрах в пяти, стояла женщина. Молодая, красивая, в длинном светлом шёлковом халате, с чашкой в руке. Она смотрела на меня круглыми от ужаса глазами, прижимаясь спиной к холодильнику.

Я смотрел на неё. Она на меня. Чашка в её руке дрожала, кофе выплёскивался на пол.

Секунда. Две. Три.

— Не стреляйте, — прошептала она одними губами. — Пожалуйста. Там дети. Наверху…

Но я не опустил ствол пулемёта. Однако о наличии «мирняка» я как-то сразу не подумал. И Енот не подсказал ничего… Он не Енот, он жук после этого.

— Они повсюду! Я должен вытащить шефа! Где он⁈ — нервозно выпалил я, применив тем самым военную хитрость. Не поведётся — буду сам искать…