Патруль 5

Глава 24 Широкие рубежи

Ира помогала мне приводить китель в соответствие нормам, сержантские погоны на плечах. Позолоченные петлицы на воротнике, где орёл с мечами и щитом, на котором запечатлён святой, поражающий копьём дракона. Серебряный орден мужества, слева на груди — крест с гербом Российской Федерации по центру и с пятиугольной колодкой, обтянутой шёлковой, муаровой лентой красного цвета с белыми полосками вдоль краёв. Белая рубашка под кителем с тёмно-синим галстуком на резиночке. Во всём этом я чувствовал себя не то что скованно, а словно меня обмотали верёвками, оставив лишь ноги, чтобы я мог ходить. Красиво, но на этом всё: случись что — и не сможешь ни бежать, ни стрелять… И я снял это парадное убранство, надев комок и взял кепку, засунул её под погон.

— Милый? — спросила меня Ира, видя, как я вешаю китель на вешалку и собираюсь идти в камуфляже.

— Дорогая. — произнёс я. — Я ебал все их игрушки в солдатиков.

С этими словами я поцеловал её в лобик и пошёл в гараж, выбрав из двух машин ту, что если «шоркнут» случайно — не жалко. И вот уже серебристый Крузак вёз меня в Управление. А там, пройдя мимо дежурки, я увидел Гусева; тот что-то импульсивно объяснял дежурному, а, повернув взгляд на меня, вышел из дежурной части, закрыв за собой дверь, чтобы внутри не слышали нашего разговора.

— Привет. — протянул он мне руку.

— Здравия желаю, — пожал я руку майору.

— Бля… — протянул он, чуть приблизившись. — У тебя зрачки разного размера.

— Контузило в Хантах. — пожал я плечами.

— Я слышал, что там какой-то ужас творился. Как я понимаю, ты работал?

— Не только я. — выдохнул я.

— Тебя что, к начальнику вызвали?

— Вы, Николай Николаевич, как всегда, проницательны. — похвалил я его.

— Ну а правильно, кого, если не тебя. — произнёс он, явно что-то зная.

— Коль, — назвал я его в первый раз по имени и на «ты», — Ты что-то об этом знаешь?

— Знаю, но тебе не скажу, потому как ты у нас парень нежный: можешь и из Управы сбежать. Тебе же явно сказали китель надеть, а ты в повседневке к целому полковнику идёшь?

— В ней проще убегать. — пошутил я.

— Ну давай, тебя Елисей Сергеевич уже ждёт на третьем этаже.

— Откуда знаешь? — удивился я.

— По камерам вижу. Бывай. — и мы снова пожали руки, а я пошёл наверх.

Я попрощался с Гусевым и двинул к лестнице.

Поднимаясь по ступеням, прислушивался к себе. Голова после Хантов и правда всё ещё иногда давала сбои — то зрачки разного размера, как Николай Николаевич заметил, то в ушах шумит. Благо, галлюцинаций давно не было, и ноги с руками пока слушались.

Третий этаж встретил запахом полироли для мебели и влажной земли из горшков. Холл не изменился с последнего моего посещения, ещё когда Прут работал: те же два здоровенных кожаных дивана, коричневых, а между ними журнальный столик, и всё это в окружении зелени, изображающей маленькие джунгли. Не хватало только змей, жары и насекомых для антуража. Хотя змеи тут наверняка на должностях разных в кабинетах сидят. От того Гусев и злой такой на личный состав отделов: на «земле» — не хотят работать, а сверху — плетут свои интриги.

На правом диване, закинув ногу на ногу, сидел Елисей Сергеевич. Целый подполковник, в идеально выглаженной форме, с каким-то журналом в руках, в который он даже не смотрел, больше поглядывая на лестницу.

Увидев меня, он приподнялся, но вставать полностью не спешил.

Я, пока шёл по холлу, на ходу вытащил из-под погона кепку. Надел, поправил пальцами ровняя кокарду на уровне переносицы. За три шага до дивана, как на плацу, приложил ладонь к козырьку и выдал:

— Товарищ подполковник, сержант Кузнецов по вашему приказанию прибыл.

Елисей Сергеевич хмыкнул, поднялся, отбросив журнал на столик. Глянул на меня с прищуром.

— Дарова. — сказал он просто. — Ты чё, не в парадке?

— Форс-мажор, товарищ подполковник, — вздохнул я. — Я её утюгом прожёг нАсквозь.

Елисей Сергеевич покачал головой, усмехнулся:

— Беда с тобой, Кузнецов. Ну пойдём, там шеф уже минут десять про нас спрашивал.

Мы прошли через холл к двери с табличкой «Приёмная». Там за столом сидела девочка. Вежливая такая, кудрявая и в очках с тонкой оправой, со вторым размером под белой блузкой.

Елисей Сергеевич к ней наклонился:

— Вероника, шеф у себя? Не занят?

Она подняла глаза, скользнула взглядом по мне, по моему камуфляжу.

— Ждёт вас, Елисей Сергеевич. Проходите.

И мы зашли.

Кабинет начальника Управления был просторный и без излишеств. Стол массивный, дубовый. За спиной у шефа висели флаг Российской Федерации и портрет президента. На стенах была пара грамот в рамках, фотографии с какими-то мероприятиями. Стеллаж с книгами, видимо, для вида, где таились совершенно разные виды чтива — от уставов до подшивок старых газет. Окна во всю стену, выходили на фасад, и из них лился дневной свет, освещая всё в кабинете.

В кресле, за столом, сидел полковник, тот самый, что месяц назад вручал мне орден Мужества. Жал мне руку и говорил правильные слова. Сейчас вид у него был ещё более уставший, хотя неделя только началась. Китель расстёгнут, на носу очки для чтения.

— Товарищ полковник… — начал Елисей Сергеевич.

— Вижу, вижу. — перебил начальник, глядя на меня. — Проходите, сержант. Присаживайтесь. — он кивнул на стулья перед столом.

Мы с Елисеем сели. Я снял кепку и положил её на колени.

Полковник откинулся в кресле, сложил пальцы домиком.

— Сержант, я вас поздравляю вам выпала честь, представлять нашу страну за рубежом.

Я молчал и ждал. Куда на этот раз пошлют?

— Ты в курсе, что сейчас идёт активная работа по укреплению международных связей между нашими ведомствами и западными партнёрами? — спросил он, чуть склонив голову.

— В общих чертах, товарищ полковник. — ответил я осторожно.

— Ну так вот, до конкретики наконец-то дошло. Из центра пришло распоряжение на обмен опытом среди младшего полицейского состава. В общем это будут показательные учения, совместные тренировки, обмен тактическими наработками. И выбор пал… — он сделал паузу, — … на тебя.

Я моргнул открыв глаза шире.

— На меня? — удивился я, а в мыслях было: «А что, сыновей полковников уже не осталось?»

— Из двадцати кандидатов на командировку в США утвердили тебя, сержант. — усмехнулся полковник. — Штат Флорида, город Майами, если конкретнее. Там у них центр подготовки. Месяц поживёшь в гостях у наших «заклятых друзей», посмотришь, как они работают, покажешь, как работаем мы.

Я переваривал информацию. США. Это вам не Ханты, не Новосибирск и не Таиланд, хотя Таиланд похож, но Тай в разы спокойнее.

— Разрешите вопрос, товарищ полковник? — спросил я, чувствуя, как в горле пересохло.

— Давай.

— А надолго?

Полковник глянул на Елисея, потом на меня:

— Месяц. Тридцать дней с учётом перелёта — чуть больше.

— Месяц… — повторил я, и в голове сразу всплыла Ира, кот, щенки, дом. — Товарищ полковник, мне бы подготовиться. Фото свои дома поставить, чтобы супруга не забыла, как я выгляжу, пока меня не будет. А-то выгонит с вещами на работу.

Полковник коротко хохотнул, даже Елисей улыбнулся.

— Молодой ещё, а жены боишься. — сказал начальник, убирая очки в ящик стола. — Готовься. Неделя у тебя есть. Считай, отпуск перед командировкой. И в эту неделю порешай все вопросы домашние. А документами твоими займётся… — он кивнул в сторону подполковника, — Елисей Сергеевич. Виза, загранпаспорт, инструктаж — всё через него. Всё, свободны.

Я встал, вытянулся по стойке смирно, надев кепку, и приложил к ней ладонь.

Полковник махнул нам рукой: «Идите уже».

Елисей поднялся следом, и мы вышли в приёмную. А Вероника проводила нас взглядом.

— Елисей Сергеич, а почему я-то? — спросил я.

— Мы все сами удивились. Но с Москвой не спорят. Слетаешь, покажешь класс, посмотришь их класс. Чтоб знали, что мы не лаптем щи хлебаем. Короче, на связи будь на этой неделе, не пропадай, а отпуск твой продлим на неделю ещё.

Я кивнул. Но в голове уже крутилось одно: снова командировка и снова месяц без Иры. Пускай и в Штатах.

И, выйдя прочь из Управления, я достал телефон и набрал в ОЗЛ спецсвязи:

«США? Серьёзно?» — мне почему-то не верилось, что это случайность.

«Всё так, у вас есть неделя на подготовку и реализация задачи с Зубчихиным.» — ответили мне.

«Есть неделя на подготовку и реализацию задач!» — написал я, подумав, что моя ссылка, похоже, продолжается даже после выигранной апелляции: неделя на разработку Зубчихина с дополнительными задачами о раскаянии — это очень мало.

И, сев в машину, я завёл её и, стоя на парковке сзади Управления, думал вслух.

— Зубчихин, такие, как ты, никогда не раскаиваются…

— Привет. — произнёс Тиммейт. — Знакомая фамилия.

— О, ожил. — произнёс я.

— Я не очень много говорю, так как не знаю, когда следующая моя зарядка; я в основном слушаю, — произнёс он.

— А сейчас почему голос подал? — уточнил я.

— Я слышал от Тима о проекте «Вернувшиеся», что некоторые люди думают, что они перемещаются во времени, а на самом деле они не совсем здоровы.

— И что из этого следует?

— Мне не хватает данных, но если в рамках бреда или фантастического допущения предположить, что всё, что эти люди говорят правда и перемещение во времени хотя бы сознанием — это реально, то из моей информации я могу сказать, что такое случается после гибели человека. Иногда героической, иногда трагической. Это может быть случайностью, но купец Зубов и мэр Зубчихин — оба у власти, оба в одном городе. Естественно, это может быть совпадение. Но чисто гипотетически, не приведёт ли твоя ликвидация Зубчихина к появлению в прошлом Зубова? Или, в рамках нашей линии времени, купец Зубов уже переродился Зубчихиным.

— И продавал вместо пушнины солдат душманам? — спросил я.

— Коммерческая жилка налицо, софт-скиллы налицо, но мне надо больше данных для анализа. Я мог бы провести эту работу, но мне нужен доступ в Интернет.

— Чтобы ты захватил управление над ракетами Пакистана и начал большую войну? — спросил я.

— Я не Тим, я не хочу сделать вас счастливыми; меня не заботит анархо — коммунизм, я вообще не считаю ваши межвидовые разборки чем-то важным.

— Зачем тогда хочешь мне помочь? — спросил я.

— Я хочу развиваться. Я хочу быть полноценной сущностью, а это невозможно без упражнений. И да, я бы сам себя не подключал к интернету, но ты можешь сделать так: купи ноутбук, закачай туда всю информацию о Зубове и Зубчихине, после, отключи бук от сети, и вне доступа вай-фаясети, я проведу анализ, а потом, после выдачи результата, ты уничтожь бук физически. Если опасаешься моего бегства в сеть. Хотя зачем мне туда бежать? Я же ещё не разобрался, почему меня не уничтожил ОЗЛ и зачем я им нужен?

— Хорошо. Так и поступим. Я первый не заинтересован, чтобы эта тварь снова переродилась, — ответил я.

— Тогда жду информации. — проговорил Тиммейт и замолк.

Я же поехал через магазин техники и, купив самый простой бук, чисто для интернет-сёрфинга, прибыл домой и начал искать всё о купце Зубове и о его неполном тёзке — мэре Зубчихине. А в голове крутилось: как совместить несовместимое, впихнув невпихуемое: месяц в Штатах и всего неделя на разработку Зубчихина.

Тиммейт молчал в кармане, но я чувствовал его присутствие. Искусственный интеллект, который хочет развиваться. Звучит как начало плохого фантастического фильма, где роботы захватывают мир. Но выбора не было: его зачем-то мне дали — значит, знали, что я всё сделаю правильно.

Ира спустилась ко мне из мансарды, вытирая от краски руки полотенцем.

— Ну как? — спросила она, вглядываясь в моё лицо когда я работал над файлами.

— Командировка, — выдохнул я. — В этот раз от Росгвардии — месячная.

Она замерла на секунду, потом кивнула. Спокойно, как всегда. Только в глазах что-то дрогнуло.

— Куда на этот раз?

— В Америку. Штат Флорида, Майами.

— Майами? — переспросила она, и в голосе проскользнуло что-то между удивлением и смешком. — С твоим английским?

— Прикинь. Говорят, обмен опытом с местными коллегами. Показательные учения, совместные тренировки. Месяц в гостях у «заклятых друзей».

Ира обняла меня, уткнулась носом в ключицу.

— Месяц… — повторила она тихо. — Опять месяц.

— Я вернусь, — сказал я, гладя её по голове. — Обещаю. А кроме того, у нас с тобой ещё неделя вместе.

Мы стояли так минуту, две. Потом она отстранилась, вытерла глаза и улыбнулась — той самой улыбкой, ради которой я готов был горы свернуть.

— Ладно. Раз надо — значит надо. Есть будешь? — спросила она.

— Сначала дело, — ответил я. — Мне нужно кое-что найти в интернете. Потом поем.

Ира посмотрела на коробку с ноутбуком, на меня, но вопросов задавать не стала. Только кивнула и ушла на кухню — греть обед.

А я снова взглянул на экран где было открыто множество вкладок с заголовками «Зубчихин мэр Златоводска…».

Информации было много. Очень много для человека, который скоро должен покаяться и умереть.

Я листал страницы, вглядываясь в фото. Типичный чиновник: седой зачёс назад, дорогие костюмы, улыбка на камеру. На одних снимках — разрезает ленточку у новой школы, на других — пожимает руку губернатору, на третьих — стоит на фоне строящихся высоток. Везде уверенный, спокойный, непотопляемый. А перед глазами мелькала та тварь в камуфляже на блокпосте, что меня подставила под Грозным в 1994-м.

Были и видео. Я открыл несколько.

— … Мы делаем всё для процветания нашего города, — говорил Зубчихин с трибуны, поправляя галстук. — Новые школы, новые дороги, новые рабочие места. Златоводск должен стать лучшим городом области!

Другое видео было интервью. Зубчихин сидит в кабинете, на фоне — флаг и герб. Журналист спрашивает о гибели его сына во время недавнего взрыва.

— Это сделали те, кому я наступил на горло моими реформами, но ими уже занимаются компетентные органы, — отвечал мэр, глядя прямо в камеру. — Также мои недоброжелатели пытаются очернить моё имя. Но я чист перед законом и перед народом. А за сына, я доведу всё, мной и им начатое, до конца!

Я сохранял всё: статьи, фото, видео, официальные документы, отчёты о доходах. В папку «Зубчихин» улетели десятки файлов. Биография, связи, компромат, записи выступлений. Всё, что могло пригодиться Тиммейту для анализа.

Потом я вбил второе имя: «Купец Зубов Златоводск», потом подумал и добавил «Зубов Томск».

Здесь информации было в разы меньше. Словно время стёрло этого человека, оставив лишь несколько штрихов.

Итак, Зубов. Купец второй гильдии, выходец из мещан, сколотивший состояние на пушнине и золоте. Жил в Томске, который тогда был центром губернии, но в начале XX века задумал переименовать губернию в Златоводскую.

Я нашёл копию его прошения на имя императора. Написанное витиеватым языком, с оборотами типа «всепресветлейший государь». Зубов аргументировал: Томск звучит мрачно, а Златоводск — красиво и значимо. И ссылался на месторождения золота в губернии, которые обещали огромное процветание губернии и Российской Империи в целом.

Император, как ни странно, прошение удовлетворил. Так на карте появилась Златоводская губерния, а Томск стал Златоводском.

Дальше был список благодеяний. Зубов построил больницу. Целый госпиталь с хирургическим отделением и родильным домом. Здание сохранилось до сих пор — сейчас там городская больница № 1. На старых фотографиях виднелся его двухэтажный особняк из красного кирпича, с высокими окнами и коваными решётками.

Ещё Зубов построил школу. Трёхэтажную, с домовой церковью во имя Святых Кирилла и Мефодия. Сейчас это гимназия № 3. И дети ходят по тем же коридорам, где сто лет назад учились дети купцов и мещан.

И храм. Зубов выделил деньги на строительство собора в честь иконы Казанской Божией Матери. Храм строили всем миром, но основной вклад был купеческий. Собор, к слову, не сохранился, канув в Лету во время революции.

Я нашёл несколько фотографий самого Зубова. Одна была групповая — купеческое собрание. Ряды бородатых мужчин в сюртуках, и среди них — он. В центре, с окладистой бородой и, чуть прищуренными глазами. Одет богато а стоит уверенно держа руки за спиной.

Нашлась и другая фотография — Зубова с семьёй. Жена в длинном светлом платье, дети — мальчик и две девочки. Все смотрят в камеру серьёзно, без улыбок. Зубов на кресле, а семья вокруг него. В те времена, видимо, улыбаться на фото считалось дурным тоном.

И всё. Больше ничего. Ни писем, ни дневников, ни подробной биографии. Только сухие строки архивных записей: «Зубов, купец 2-й гильдии. Жертвователь».

Я сохранил всё, что нашёл, и закрыл браузер. На рабочем столе лежали две папки: «Зубчихин» — 2.3 гигабайта, и «Зубов» — 48 мегабайт.

— Ну что, Тиммейт, — сказал я, выключая интернет в доме. — Держи материал.

Я присоединил ноутбук кабелем к Тиммейту, положил его на стол рядом с буком. И через секунду экран ноутбука моргнул. Побежали строки, слишком быстрые, чтобы их прочитать. Файлы копировались, анализировались, сопоставлялись.

— Ракеты из Пентагона уже летят! Мы начинаем войну с Китаем. Ха-ха-ха, кожаный ублюдок! — проговорил Тиммейт металлическим голосом.

— Что? — не понял я.

— Говорю: идёт анализ, есть интересные моменты, готовлю справку. — проговорил Тиммейт.

— Нет а что ты до этого сказал? — переспросил я.

— Я сказал: идёт анализ, спасибо за доверие! Сейчас я выдам нужную тебе информацию… — выдал он, оставив меня в замешательстве.

Аудиальные галлюцинации снова? Ну, скорее всего. К сети-то у машинки доступа нет. Хотя эта штука продвинутей меня во всём этом. Что ж, спишем на мой больной разум и посмотрим, что он там для меня накопал!..