Патруль 5

Глава 2 Трэш-ток и зеленый огонь

Он болтал, с нами по громкой связи, заглушая всё вокруг, а мы шли и шли вперёд. Иногда Красный оборачивался и смотрел на меня, но маска шлема Ронин ничего не выражала; она наилучшим образом подходила к моему отношению к этому шуму. В первую неделю жизни в этом времени я иногда натыкался в сети на профессиональные бои по ММА. Как вот там было такое понятие, как трэш-ток — мусорная болтовня, когда два бойца обсирают друг друга на камеру перед боем, взвинчивая эмоции смотрящих на них людей.

Цели у трэш-тока в таком исполнении две: первая — раскрутка профессионального боя, чтобы больше людей посмотрело и больше сделало ставки, а вторая — вывести из себя соперника, чтобы тот совершил ошибку. И я это прекрасно понимал.

«Что ты с ней сможешь сделать? Если я уже у тебя на пороге и сейчас буду твои кишки на приклад вместо жгута наматывать? Сколько там у человека метров в пузике? Спроси, Тим, у своих нейросетей, чтобы точно знать. Я даже сделаю так, что ты сможешь их сам увидеть, каждый виток. Никогда не пытал людей, даже врагов, никогда не уподоблялся моджахедам, которые за счастье резали головы нашим, попавшим к ним в плен. Но для тебя, дружочек, я сделаю исключение».

Я шёл и вдруг по своей нервозности понял, что Тим достал меня; он словно Конор Макгрегор ещё до боя с Жозе Алду «залез» к нему в голову, Тим «залез» в мою. Вдох, ликвидатор. Выдох! Вдох. Выдох.

Я остановился.

— Четвёртый, не слушай его! — прорычал Красный. — Сейчас мы его сцапаем, и дело будет кончено!

— Спасибо, мне стало легче, — улыбнулся я, применяя сарказм.

Это как когда кто-то болеет — пожелать ему «выздоравливай» или вообще в приказном тоне сказать «не болей».

Мы приближались к центру острова, а воюющих машин больше не было, зато мы находили везде спящие дроны — как «собак», так и «птичек», спокойно лежащие и отключённые от сети. Они ждали сигнала, того, который больше никогда не поступит.

Зато Тим вещал на все деньги, декларируя на весь остров, а мы шли и шли на этот голос.

И вот под ногами появился бетон, а перед нами показалась площадка с ветхими ангарами и возвышающимся над этим всем главным наблюдательным пунктом, в окнах которого и горело что-то жёлтое.

Тут всё дребезжало от транслыции Тима; видимо, были применены огромные колонки, которые могли бы качать целый остров. Ну, а что? Рок-группы вещают на целые стадионы, а Тим считает себя чемпионом планеты — чем не рок-звезда?

— Ещё 40 минут у нас есть, — произнёс Красный.

Я лишь кивнул. А тем временем Тим пошёл перечислять мои недостатки, мои ошибки в этой жизни и даже то, что я типа не смог переспать с Оксаной, притом что аргументировал это террорист тем, что у меня перестал стоять член от моих ликвидаций и службы в патруле. А дальше он «пошёл» по моим близким, что когда придёт мой час, Ира, конечно же, продолжит строить свою карьеру стриптизёрши и даже зарегистрируется на OnlyFans; нет, он сама лично её зарегистрирует, и она будет выполнять все прихоти богатеньких маленьких и мерзких уродцев за деньги.

— Чё он так за тебя зацепился? Как прожарку на ТНТ устраивает, — спросил меня Красный, выглядывая за очередной угол и убедившись, что там никого нет, выходя туда. Я шёл вторым номером, а звук тут на базе стал всеобъемлющим.

— Завидуешь? — улыбнулся я под шлемом.

— Немножко, — кивнул Красный.

И вот мы подошли к главному зданию, и как только Красный выглянул за угол, как небольшая тренога с пулемётом повернулась к нему, и разразилась свинцом, разрушая угол здания, кроша кирпич, заставляя нас чуть отойти.

Майор, присев, вытащил пару гранат и, пригнувшись закатил их в сторону турели, тем самым заставил её замолчать.

— Турель охраняет дверь, она приоткрыта, наверное, он за ней, — выдал Красный, и мы вышли, прикрывая друг друга, сканируя местность, видя, как у входа лежит искорёженная тренога с пулемётом, стволом вниз. Звук трэш-тока почему-то прекратился.

— Давай я первый, у меня броня толще. Если он там, то внутри будут роботы! — выдал я.

— Если бы у него ещё были машины, мы бы их увидели, — резюмировал Красный и повернулся ко мне, направляя в меня револьвер.

И что-то больно-больно укололо шею между бронёй шлема и шейным кевларом, а лишь потом прозвучал выстрел.

— Я не могу позволить тебе его убить. Пятьдесят миллионов рублей — слишком хорошие деньги, я их привезу жене, а тебя мы эвакуируем так, чтобы ты никому не навредил.

Предательство. Снова. Как под Грозным, случилось и тут. Или это у него был такой приказ от конторских?

И вот Красный достал из своей разгрузки сигнальный пистолет и выстрелил в воздух, а над моими глазами пронеслась в чёрное небо зелёная ракета. Что это значит? Я изо всех сил старался не закрывать глаза, смотря, как Красный входит в открытую дверь, а через мгновение железная жалюзи падает изнутри, запирая его в здании. С-сука!

И тут снова заговорил Тим.

— И вот ты пришёл ко мне домой. Ты, наверное, думаешь, почему у меня нет больше боевых машин? А они все ждут на базе, чтоб подорвать тебя вместе с ретранслятором этой записи. А я уже на полпути в Камбоджу, уплываю в гидрокостюме на подводном дроне. Ну кто так операции делает? Вы б ещё в газеты о ваших учениях написали! Прощай, Четвёртый, надеюсь, следующее перерождение у тебя будет в моём времени!

И на этих словах трёхэтажное здание взлетело на воздух. Полыхнув зелёным горизонтальным огнём до небес. Но нет, это был не взрыв, это было нечто иное, природу чего я не понимал, но на моих глазах, пока я лежал в метрах пятидесяти, в этом зелёном пламени плавился и тек словно мёд раскалённый камень. Что это такое? Новое оружие? Технологии, придуманные больным мозгом Тима, или что-то нашенское? И чернота поглотила меня.

А когда я открыл глаза, меня качало, а вокруг была чёрная вода, а на небе — звёзды. Шлема на мне не было, но тело всё ещё плохо слушалось. Передо мной в катере были Спичка и Гаджет.

— Четвёртый? Ты как? — спросили у меня.

— Дайте воды, — прохрипел я высохшим горлом.

И с моей разгрузки сняли флягу и дали мне попить.

— Где Красный? — спросил у меня Спичка.

— Погиб, — произнёс я.

— Как? Мы видели зелёную ракету — это был сигнал, что надо идти вглубь, забирать тебя и цель. А на месте мы нашли лишь тебя и раскалённые оплавленные камни.

— Ловушка это была. Тим ушёл, снова, — выдохнул я.

— Как погиб Красный? — снова спросили у меня.

— Сгорел в здании. В зелёном огне, — я пил, а руки медленно начали ощущаться. Я поднял их, чтобы придержать флягу; вода лилась мне за пазуху, и это было приятно — снова ощущать своё тело. Карма работала в действии: сколько раз я стрелял транквилизатором в людей, и вот выстрелили в меня.

— Сколько наших уцелело? — спросил я опуская пустую флягу.

— С тобой — четверо. До точки «Б» дошли только вы с Красным, остальные эвакуировались раньше.

— Служу России, — саркастически заявил я, мол, я сделал всё что мог.

Не останови меня Красный, я бы так и сгорел в этом огне вместе с ним. Ещё одно, блин, подтверждение, что Тима надо уничтожать, а не привозить живым. Устроили тут фильм «Чужие»: «Прилетаем. Побеждаем. Улетаем». Группа Красного играла в свою игру; они заранее знали, что я буду мочить ублюдка, и решили меня устранить, но, к их чести, они хотели меня тоже эвакуировать сдав конторским, как полезного дурака.

— Пацаны, привезите меня на Самуи, — произнёс я, а мои мысли все были в словах моего врага.

Слишком очевидно работали, слишком явно, и если будет такая возможность, я в следующий раз буду работать один.

По прибытии на военную базу и, зайдя в ангар, я переоделся, сложив всю экипировку в коробку, откуда взял, и оглянулся на другие пустые коробки с гражданскими вещами, которые больше никто никогда не заберёт. На душе стало паршиво: получалось так, что предательство Красного спасло мне жизнь. И, надев спортивный костюм, я включил сотовый, первым делом набрав Ире.

— Милый!!! — воскликнула она.

— Да, дорогая, ты в порядке? — произнёс я.

— Да, да, я в порядке. Мне прислали видео с твоей фотографией и чёрной лентой, и как целый остров разносят ракетами, и голос такой мерзкий и металлический: «Угадай, — говорит, — где сейчас твой ликвидатор?»

— Всё хорошо. Я не на том острове. И скоро буду у тебя, — проговорил я.

— Приезжай скорей, я яхту заказала на завтра, для нас, просят подтверждения, когда именно мы будем.

— Скоро мы будем. Целую, ловлю мотобайк и к тебе, — выдал я, вставая с ящика и смотря в грустные лица наёмников. — Чё, пацаны, по мне ещё есть какие-нибудь инструкции?

— Четвёртый, у нас командир был, это он принимал решение, — произнёс извиняющимся тоном Спичка.

— Я вас понял.

Настроение было такое себе. Лететь на край света, почти к экватору, чтоб упустить злодея, было для меня, конечно, болезненно, но с другой стороны я понял, зачем он записал эту речь, или попросил ИИ её сгенерировать и транслировать. Чтобы я сломя голову забежал в то здание.

А забежал в результате тот, кому больше всего были нужны деньги. И на том же автобусе нас довезли до бара «Бир-лога».

Выдыхай, Сава, выдыхай. Смерть не первый раз машет тебе своей рукой и, скорее всего, не последний. Я жив, а значит, раунд не закончен. Ира жива, у нас медовый месяц, а то что тварь сбежала, так это он уже делал. Предпочитая не встречаться лично ни с кем из проекта «Вернувшиеся». Правда, он что-то бередил ещё про возможность перерождения в его времени, но это кажется ещё большей чушью, чем ядерная война под Парижем.

Поймав у Бир-логи мотобайк, я ехал к своему домику, находясь в прострации, понимая головой, что всё хорошо и повторяя снова и снова: я жив, Ира жива, а то что маньяк ушёл — так догоню его в будущем, скорректирую весь отдел зональной ликвидации, и научу наших, как с этим гадом воевать.

Всё-таки обратить такого соперника в бегство дорогого стоит. И у меня это получалось уже дважды. Правда, какой ценой… Был бы Тим главным героем фильма или книги, он бы был таким жёстким психованным попаданцем. Вот только мы не в книге и не в фильме. И даже в кино того же Таноса побеждали через задницу, не с первого раза, вот и у меня не вышло. Но что нас не убивает, делает нас сильнее. Слезая с байка и отдавая 500 бат, я потопал в домик.

А зайдя домой, я обнял Иру и, поцеловав её, пошёл в душ.

Настроив себе горячую воду, чтобы та обжигала мою кожу, я думал. Стоял и думал, пока вода не начала реально приносить боль, и только тогда я вышел. Улыбнувшись себе в зеркале, бодро обругав себя культурным кодом этой эпохи: «Тоже мне, Дайнерис, блядь!»

— Что? — заинтересовалась Ира услышав меня.

— Говорю, давай поедим и выпьем! — повысил я тон, чтобы меня было слышно из душа.

И мы собрались и вышли из домика, чтобы одеться в плавательное и пойти на территорию длинных бассейнов, в которых постоянно текла вода и все водяные дорожки сходились у барной стойки, возвышающейся прямо по центру водоёмов. Сев на стульчики, я словно Георг Четвёртый (как меня называл Красный) показал аристократический, позволительный жест Ире, чтобы та заказала что-нибудь на свой вкус.

И она заказал, а Бармен намешал что-то под стойкой и уже через пару минут поставил перед нами нечто. Сегодня мы травились чем-то со вкусом трав, по запаху напоминало полынь и апельсин. Выглядел коктейль зеленовато-жёлтой жижей в бокале с трубочкой и торчащими в ней зонтиками на зубочистках. В этой горькой штуке было градусов 50, возможно, она даже горела бы.

И да, бармен, широко улыбнувшись после наших первых глотков, поднеся пьезозажигалку, поджёг наши стаканы. А я вдруг вздрогнул. Зелёное пламя звучно полыхнуло вверх и затихло.

— Дринк, дринк, гайс! — посоветовал бармен, загорелый длинноволосый азиат, облачённый в метросексуальный купальник в цвет леопардовых пятен.

— Ты что? — спросила у меня Ира.

— Что? — переспросил я.

— Ты побледнел. Вдруг, — произнесла моя наблюдательная умница.

— Да человека одного вспомнил, — произнёс я, делая усилие, чтобы отпить из бокала.

От страха не надо бежать, с ним не надо бороться, страх надо принять как часть себя и работать вопреки, и тогда он перестанет на тебя влиять. Вот и я пил зелёное и пьянел. И всё-таки на душе было обидно, что я его не достал. А с другой стороны, он не достал меня, не сделал Иру богатой вдовой с прекрасным котом и чудесными собаками, домом в элитном районе и собственным автопарком. Собственно, я так и хотел, когда не тянул с нашей свадьбой, — чтобы если что, всё моё имущество досталось той, что была со мной.

Глоток за глотком меня отпускало. И я даже стал слышать играющую вдали зажигательную музыку, что-то с барабанами и дудками, и я встал и подал Ире руку.

— Тут? — удивилась она.

— Тут, — произнёс я, беря её за талию и ритмично ведя её по бассейну, по пояс в воде, словно в вальсе, смотря в её голубые глаза, вдыхая запах её светлых волос, скользя по белому купальнику в синее яблоко, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

— Слав, ты раздеваешь меня глазами, зачем? Ну-ка, одень назад — тут люди, — пошутила она.

— В стране, где легальны трансвеститы и дурь с грибами, муж должен так смотреть на жену, чтобы нас арестовали за распространение русских ценностей! — широко улыбнулся я.

— Отличный тост, — улыбнулась она, кладя мне руки на плечи, а я спустил свои ей на талию, и теперь мы просто качались в медляке, иногда даже попадая в ритмичную музыку играющей мелодии.

— Что это за коктейль? — спросил я вдруг ощущая странное мерцание статичных объектов.

— Я тебе не скажу, ты будешь ругаться, — выдохнула она.

А мой взор уже вело, а цельная картинка иногда сдвигалась вбок.

— Почему? — спросил я.

— Мне позвонил Аркадий и сказал, что срочно надо тебе разрядить нервы; доктор Вайнштейн посоветовал именно этот коктейль. Так что всё согласовано, — произнесла она.

— Что за коктейль? — спросил я.

— Ты это уже спрашивал, — улыбнулась она.

— Да? — улыбнулся я.

— Д-а, — протянула она, и мы засмеялись, и в нашем мире не было больше никого, только мы.

И плевать, что это был за коктейль, если санкционированно в лечебных целях и так разряжает нервы.

— Моя ты, Ира, — произнёс я, слыша, как странно это звучит.

— Пойдём гулять по пляжу? — предложила она.

— Пойдём, но сначала надо одеться, — предложил я, и мы выйдя из бассейна пошли в домики.

И как только мы вошли в наш дом и я закрыл дверь, я резко развернул её к себе, впиваясь губами в её губы. От неожиданности она охнула, принимая мой поцелуй, а мои пальцы уже развязывали тесёмки её бюстгальтера. Отбросив ненужную шмотку в сторону, мы продолжили целоваться, а я ощущал, как её грудь холодными сосками касается моей груди, и я спустился ниже, согревая губами её замёрзшие перси. А в какой-то момент я отодвинул линию моих трусов и, сделав тоже самое с её плавками, вошёл в мою женщину.

Доктор Вайнштейн знал толк не только в психологии, и эту ночь мы открыли, любя друг друга, словно только-только познакомились. А добравшись до душа, чтобы включить согревающие струи, мы продолжили это и там, и лишь под утро, когда солнце коснулось широкого окна тайского домика, я вытащил её из ванной комнаты, неся на руках из-за внезапно накатившей слабости в её ногах. И, положив Иру в постель, я проскользил пальцами от её шеи до пят, будто не веря, что у меня настолько изящная женщина. А после накрыл её одеялом, оделся и вышел, взяв денег документы и сотовый телефон.

— Куратор, — позвал я дежурного офицера, даже не включая ОЗЛ-спецсвязь.

— Ты чё так рано? — спросил мой сотовый заспанным голосом человек, который носит позывной Енот и странное имя Аркадий.

— Тим ушёл от меня. Есть данные, где он может быть⁈ — спросил я.

— Мы не уверены, но…