Патруль 5

Глава 12 Суд Совета

И я вошёл в залитое светом помещение, а дверь за моей спиной медленно заехала в паз дверного проёма, издав вздох, словно в старом троллейбусе. В качестве стула для ожидания мне предоставили куб. Он был по самому центру квадратной комнаты, откуда была одна дверь впереди и другая дверь позади. Я присел на куб ожидая чего-нибудь. Над дверью располагался монитор и камера. Понятно, что Суд Совета будет чем-то иным, нежели я привык, понятно, что они бы давно меня сами приговорили если бы очевидно считали, что я виновен и за моей жизнью уже бы выехал тот же Третий. А пока меня водят в полной экипировке всё хорошо. Забавно если они решили устроить суд поединком, и кого против меня выставят? Роту специально завезённых ваххабитов? Хотя мы сейчас снова вроде как дружим с Афганцами. Классные же парни, штаны в носки заправляют, бороды носят. Кстати когда мы заходили в Афган, бородатых мало было, в основном усатые если ему нужно было показать что он мужчина и воин. Это уже потом пошли эти длинные бороды.

Сраная война… Я помню, как готовая к войне на просторах Европы армия вошла в горы. Боевые действия проходили в высокогорье и пустынях, где наша техника часто была бесполезна у БМП-1 пушка вообще не понималась выше 35 градусов, молчу уже про танки. Вертушки не могли подниматься на нужную высоту и потому передвижение было возможно часто только пешком. Снова молчу про экстремальную жару днём сменяемую холодом ночью. Про инфекции из-за антисанитарии и отравленных моджахедами источников воды. Гепатит, брюшной тиф и малярия были там обычным делом. И единого фронта, как в Великую Отечественную не было, моджахеды использовали тактику «бей да беги», минировали дороги и устраивали засады. Они часто не вступали в открытый бой, а наносили точечные удары, в ход шло всё, как, например, сброс камней на колонны в горах.

— Вячеслав Игоревич, вам предстоит пройти процедуру суда Совета. — вдруг заговорил со мной монитор, приятным женским голосом. — К суду обращаемся «Уважаемый Совет, господин Председатель». Вы не говорите с кем-то лично, вы разговариваете с коллегиальным органом. Помните об этом.

— У меня вопрос: почему я с оружием? — спросил я.

— Потому что вы должны предстать перед судом ровно в том виде, в каком совершили преступление

— Я был в гриме и безоружен, — произнёс я, подумав, что хорошо, что не за изнасилование судят, а то потребовали быть голым и с поднятым «оружием».

— Ваше преступление началось раньше вашей ликвидации обозначенной цели, — проговорила она.

— Я понял, — кивнул я.

— Напоминаю, что вы обязаны говорить правду. Всякая ложь будет считана по вашему тембру голоса и будет являться доказательством вашей вины и отягощать вашу участь.

— Правду значит? — улыбнулся я.

— Только правду! — произнесла девушка.

— Ну что ж, правду говорить легко и приятно, — выдал я, цитируя Булгаковского Иешуа.

Я ждал еще минут двадцать, думая о своём когда мужской и изменённый голос с помощью расщепителя, какой был и у меня в шлеме, продекларировал:

— Уважаемый Суд Совета! Слушается дело Кузнецова Вячеслава Игоревича, бойца ОЗЛ при УФСБ по Златоводской области, по должности Ликвидатора с позывным В-494, он же Четвёртый. Обвиняемому просьба занять своё место! — прогремело вокруг, а дверь передо мной открылась, и я снова шёл на свет.

Больше всего помещение напоминало церковную обитель: высокие потолки, широкий просторный зал, вокруг всё белое и золотое. Кроме мониторов и камер — они были тут везде, и были в чёрных корпусах. Тринадцать мониторов передо мной: по шесть в два ряда и с одним главным по центру, и два монитора слева и справа.

На всех мониторах были лица, скрытые такими же, как у меня, шлемами, и только у мужчин слева и справа от меня были балаклавы.

А я встал на своё место. На полу мозаикой была выложена буква «Х», или это был крест, или это была римская цифра 10 в круге. Я встал на неё. Вроде прочно. Под ногами нет люка, а над головой нет пресса — а то было бы совсем по-киношному.

— Сторона обвинения, вам слово, — произнёс мужчина с главного монитора. Он был в мантии.

— Уважаемый Совет, господин Председатель, в первую очередь я бы хотел заострить внимание на том, что некоторые из членов Совета близко взаимодействовали с обвиняемым, и их личные взаимоотношения могут помешать им занять объективную позицию. Прошу исключить из состава Суда господина под номером 8, при всём уважении к его заслугам перед Родиной, — проговорил мужчина в маске с левого монитора.

— Принимается, — произнёс Председатель Совета, и один из мониторов тут же погас. — Однако без права отказа в лицезрении процесса. И сторона защиты может также исключить любого другого представителя Суда.

О да, это был суд, который во много раз упрощал саму судебную процедуру. В сравнении с моим предыдущим судом так вообще всё лаконично и правильно. Кого они удалили из состава суда? Дядю Мишу, скорее всего. Интересно кого защита удалит?

— У стороны защиты нет ходатайств об исключении из судебного процесса кого бы то ни было, состав Суда нас полностью устраивает, — произнёс Грач. Судя по голосу, это был он, и его монитор находился справа от меня и чуть выше уровня плеча.

«Словно ангел и демон в православии справа адвокат слева прокурор», — мелькнуло у меня.

— Приступим к определению личности обвиняемого. Четвёртый, кем вы себя считали до того, как приняли маску и новую жизнь Вячеслава Кузнецова? Расскажите о себе, — произнёс Председатель.

— Уважаемый Суд Совета, господин Председатель, я многого не помню. Помню, что меня звали Иван Григорьевич Шукшин, 1949 года рождения. Срочную служил в ВДВ, учился в педагогическом. В 30 лет ушёл с должности учителя физкультуры из школы, снова восстановился в ряды СА СССР и попросился в Афган. Потом работа в органах, закончил Омскую высшую школу милиции, потом СОБР, потом Чечня, где прикрывая отход мирных жителей, погиб в бою с превосходящими силами противника, — произнёс я, они же правду хотели.

— Вы участвуете в проекте «Вернувшиеся». Мы не будем сейчас затрагивать метафизическую часть вопроса, — произнёс Председатель. — Сторона обвинения, продолжайте.

— Спасибо господин Председатель, — произнёс монитор слева, — Как вы могли видеть из материалов дела. Преступление нашего обвиняемого произошло тогда, когда Четвёртый, получив задание на задержание особо опасного преступника, проявил свои непрофессиональные качества, о которых нам докладывал господин Красный. В ходе той операции преступник был упущен, а сам Красный погиб. Далее, руководствуясь своей личной неприязнью к объекту ТиДи623, Четвёртый вступил в сговор с курирующим его офицером и, игнорировав рекомендации Совета о взятии ТиДи623 живым, ликвидировал его, не поставив командование в известность о своей самодеятельности. Что привело к утере ценного свидетеля и поставило, и ставит под угрозу государственную безопасность в перспективе ближайшего столетия.

— Ввиду этого, сторона обвинения, учитывая боевой опыт обвиняемого и заслуги перед Отечеством в этой и иных инкарнациях, просит для Четвёртого пожизненное выполнение боевых задач на Африканском материке в составе группы «Вивальди», на должности, соответствующей его чину, — произнёс прокурор. — С лишением его имущества и права на переписку.

Вот тут я охерел, конечно. Прокурор — буду тебя так называть, пока не пойму, кто ты? Наверное, тоже из вернувшихся — так факты выворачиваешь, что тебе бы в 1921-й в ЧК, там бы людям рассказывал, что сначала они серёжки наденут, а потом родину продадут. С серёжками там, кстати — близко, ближе, чем путь от саксофона до ножа. Интересно, как вы меня права на переписку лишите? Я буду в африканский песок зарываться, а специальный офицер будет смотреть, не пишу ли я телеграммы Ире? А вот имущество — увы, не моё. Меня лишайте хоть чего, а за Иру я, прокурор, тебя испепелю — и тебя, и пол вашего Совета. Стану таким врагом вам, что Тим зайчиком плюшевым покажется. Но я стоял молча и смотрел на мониторы, не произнося ничего.

— Слово предоставляется защите, — произнёс Председатель.

— Уважаемый Суд, господин Председатель, сторона защиты признаёт вину Четвёртого и просит учесть его заслуги перед Родиной. Так, в рамках боя под Северской АЭС, благодаря героизму Четвёртого была обезврежена авиабомба и более сотни боевых машин противника. В ходе самовольной ликвидации ТиДи623, Четвёртым был получен и передан на исследование уникальный код, который продвинет наших специалистов в понимании искусственного интеллекта вперёд на четверть века. Напоминаю, что Четвёртый — не жестокий убийца, а солдат, нуждающийся в чёткости приказов, и пошёл на ликвидацию ТиДи623 только потому, что не было прямого запрета. И, видя гибель его боевых товарищей на острове и ведомый страхом снова упустить цель, просто не имел другого выбора, как совершить, то, что совершил. Вчера же Четвёртым был обнаружен вернувшийся, под гипнотическим допросом утверждающий, что имеет информацию об утерянном золоте Российской Империи. Уважаемый Суд, господин Председатель, Четвёртый не просто полезен — он отмечен Мирозданием, которое само посылает нам через него лиц, способных снова сделать Россию великой! На основании вышеизложенного прошу не лишать его возможности служить Родине в пределах Златоводской области, не лишать его имущества и связи с близкими и обществом. И прошу учесть боевой опыт и вклад Четвёртого в наше общее дело.

— Уважаемый Суд, сторона обвинения заявляет протест! Так как сторона защиты апеллирует к метафизическим аспектам и выдаёт события случившиеся после, но не обязательно вследствие, прошу учесть, что официальных бумаг от Мироздания о снисхождении к Четвёртому мы не получали. Однако у нас есть заключение наших экспертов, диагностирующих у обвиняемого развивающуюся шизофрению с визуальными и аудиальными галлюцинациями, — проговорил прокурор.

— Уважаемый Суд, сторона защиты просит учитывать, что Четвёртый остаётся самым эффективным нашим активом, а его инициативы находят положительные отклики у Совета, а действия пропитаны гуманизмом и стремлением к выбору фактора меньшего зла. Так, в деле об объекте, именуемом Ярополком, Четвёртый выбрал эвакуацию человека, а не ликвидацию. В ходе боя в аэропорту Таиланда он не совершил ни одного смертельного выстрела, а на первом его задании по ликвидации маньяка Крота провёл расследование, которое дало возможность захоронения тел жертв по православным традициям.

— Уважаемый Суд, сторона обвинения не отрицает, что Четвёртый хороший солдат или хороший член общества. Однако, несмотря на полное признание вины, мы настаиваем на изоляции и лишении материальных активов. Ведь именно они не были достаточным аргументом, чтобы мотивировать Четвёртого выполнять свой долг верно. А завалив двадцатилетнего пацана баснословными деньгами, мы позволили ему выбирать, и он стал неуправляемым.

— Уважаемый Суд, прошу учесть, что мотивация была строго выверена в соответствии с протоколом действий по проекту «Вернувшиеся». А именно свобода воли вернувшегося и даёт наилучший результат в его деятельности, — выдал Грач.

— Уважаемый суд. Это утверждение голословно и требует дополнительного изучения с проведением экспертиз и сравнительного анализа с фокус-группами, — парировал прокурор.

— Понятно. Позиция защиты и стороны обвинения ясна, — произнёс Председатель. — Четвёртый, что вы сами можете пояснить по факту предъявленных вам обвинений?

— Кхм, — кашлянул я, подбирая слова, готовя самую значимую речь в своей жизни, — В целом события сторонами обвинения и защиты описаны верно, но я хотел бы внести кое-какую ясность. Красный спас меня от ловушки Тима тем, что выстрелил мне в шею транквилизатором. Тим же уже ждал нас. А значит, те, кто планировал эту операцию вместе с тайцами, дали Тиму возможность снова сбежать, по сути подставив группу «Вивальди» под эту ловушку. Уважаемый Суд, господин Председатель. Я выжил случайно. Выжил именно благодаря тем 50 миллионам, которые дали за то, чтобы привести Тима живым. Когда «Вивальди» решили брать его живым, я не возражал, но Красный решил подстраховаться и выключил меня из игры и не зная того, тем самым спас. Далее, оценив угрозу от ТиДи623, мы с курирующим офицером решили, что его надо уничтожить, пока он не атаковал пусковые шахты какого-нибудь Китая и, перепрограммировав установку, не совершил запуск ракет по Америке. Согласовывать было долго и опасно. Ввиду провала нашей последней операции надо было работать очень быстро и тихо. У меня не было возможности взять Тима живым. Его навык рукопашного боя и пронесённый через металлоискатели фарфоровый нож сделали это невозможным. Уничтожая Тима, я руководствовался лишь долгом перед Родиной, понимая, что живой он принёс бы много пользы, но, ведя бой, я побоялся, что могу его упустить, и тогда все те жизни, которых он забрал, будут зря. Мне очень жаль, что моего куратора Енота понизили в звании, а ведь это он вместе со мной сделал то, что не смогла сделать боевая группа «Вивальди», спецназ УФСБ и армия Таиланда. Я признаю: мне нужно было взять его живым. Но я при всех своих регалиях не смог и, боясь упустить, сражаясь за свою жизнь, был вынужден выбирать: я или он. Уважаемый Суд, господин Председатель. Меня очень печалит, что, давая мне выбор на той ликвидации, этим судом вы по сути утверждаете, что выбора у меня по сути не было.

В дальнейшем прошу формулировать для меня задачи точнее, чтобы я более не совершал таких ошибок. По ходатайству стороны обвинения могу попросить оставить без удовлетворения лишение моей семьи материальных благ, потому что это то, ради чего я готов ходить в ад и обратно во благо Родины. У меня всё. Спасибо.

— Суд удаляется на совещание, — произнёс Председатель.

И все мониторы вдруг погасли. Ну всё вот он момент истины, когда от 12 человек будет решаться куда я поеду «поднимать целину»

— Африка — не самое плохое место. Ты заведёшь себе новую Иру, возможно женишься на дочери вождя, будешь палку на хую носить, потому как там она в качестве галстука, — произнёс в моём сознании Тим.

Точнее, голос-то я слышал реальный, но на этот раз знал, что это лишь галлюцинация, словно сонный паралич, тупорылый сон.

— Молчишь? Ну молчи! Про китайские ракеты — идея, кстати, хорошая. Только не по США, а по Европе. Превратить сраный остров в стеклянный остров, — прозвучало снова.

«Ты не настоящий. Я ликвидировал тебя», — произнёс я в своём мозгу.

— А Ира снова пойдёт на пилон. Или сразу в Дубай… — продолжил Тим.

«Это всё нервы. Переволновался на процессе, вот он и вылез».

— Стоишь такой, весь послушный, перед этими олухами в больших погонах. «Я признаю свою ошибку, формулируйте свои приказы правильно». Они, Слава, столько людей погубили, ловя меня. И лишь у тебя хватило мозга по-настоящему оценить мою игру. Кстати, сразу перед взрывом я послал высокочастотный импульс, и всё живое вокруг, в том числе ты, получило мои коды. Поэтому я в твоей голове. Твой мозг наконец-то расшифровал меня. И теперь я с тобой до конца. Потому что я русский, понял⁈

Я молчал. Ведь когда человек разговаривает с Богом — это молитва, а когда Бог с человеком — это уже шиза. Тим, конечно, не бог никакой, а мелкий бес-дроновод, но разговаривать с ним вслух при камерах и микрофонах я точно не буду.

И в какой-то момент мониторы снова включились.

— Вячеслав Игоревич, — начал Председатель, — Суд Совета рассмотрел ваше дело и постановил: признать вас по вменяемым вам в вину проступкам…