Опасная любовь командора

Тринадцатое эбреля. Поздний вечер

Кеммер

Когда Боллар со спокойным видом ушла к себе, Кеммер развернулся на пятках и шагнул в свой кабинет.

Как же она его бесила! Во-первых, одним своим существованием и назначением в его часть. Во-вторых, своим непрошибаемым спокойствием. В-третьих, этой своей развратной родинкой над губой. Пожалуй, родинкой — сильнее всего.

Но самое главное — потому что она была абсолютно права: он вёл себя низко и недостойно. Просто он-то надеялся, что Боллар брезгливо скривится при виде своих «апартаментов», потребует переселить, закатит скандал, и если повезёт, даже швырнёт ему что-нибудь в лицо, а потом психанёт и уйдёт, громко хлопнув дверью на прощанье.

В прошлый раз он нарочно повёл себя по-хамски и искренне рассчитывал, что на этом всё и закончится, а Боллар предпочтёт держаться от него подальше.

А теперь получается, будто он — тиран и самодур, который издевается над бедной девицей, и это неприемлемо. Но и идти к ней извиняться он тоже не собирался, потому что тогда она начнёт давить на его чувство вины и требовать одобрить её кандидатуру для постоянной службы, и это тоже неприемлемо.

Куда ни ступи — везде шипы.

Продолжать третировать нобларину, которая ещё ничего плохого сделать не успела, — отвратительный поступок, а оставлять её в части — откровенная глупость. Интересно, как от неё избавились два других командира? Боллар же упоминала, что ей отказали, и, судя по тому, что из тех частей она всё же уехала, видимо, там придумали нечто куда более эффективное. Но что?

Кеммер подошёл к серванту и хотел было плеснуть себе рома, но вовремя остановился. Такими темпами он с этой Боллар сопьётся. И вообще, он при исполнении. Надо, что ли, успокоительным запастись, а не то так недолго и на людей начать срываться.

Ладно, время покажет, как гарцель поведёт себя дальше.

Командор выкинул из головы назойливые мысли о целительнице и, раз уж настроение всё равно испорчено, засел за ненавистные бумаги.

Управляя воинской частью, беспрестанно приходится воевать с канцелярскими монстрами, куда более безжалостными, чем монстры, лезущие из Разлома. Эти тебя хотя бы просто убьют и сожрут, а тыловые бюрократы сначала вымотают душу актом приёмки трёх лопат и одного веника, а потом сведут с ума поставкой партии протухших кабачков, которые по накладным — маринованная рыба. И можно сколько угодно доказывать, что это не рыба, здравый смысл и логика на ситуацию не влияют никоим образом.

С документами хорошо справлялся Кирк, поэтому Кеммеру оставалось только заверить уже подготовленные акты и рапорты, но он всё равно внимательно просматривал всё, что подписывал. Сегодня необходимость тратить на это столько времени сердила особенно сильно.

Будучи в плохом настроении, командор обычно не зажигал свет в кабинете и работал в сиянии тусклого артефакта, стоящего на столе. Каждый здравомыслящий подчинённый при виде такой картины обычно резко менял курс, а все срочные вопросы, как правило, оказывались вполне терпящими до завтра. Именно по этой причине никто не нарушил мрачного спокойствия тёмного кабинета до самой полуночи.

Закончив, Кеммер размял шею, поднялся из-за стола и выглянул в окно. Геста убывала, и совсем скоро настанет безлунная ночь. Ночь прорыва у Разлома. Если повезёт, твари полезут восемнадцатого числа, если нет — то раньше. Например, если небо затянет дождевыми тучами, и в их грозовых недрах потеряются редкие лучи робкого полумесяца. Тогда прорыва будет два.

А ему предписано бомбы экономить!

Настало время идти на ужин, но от мысли, что снова придётся столкнуться с целительницей, есть перехотелось. Можно ли считать это психологической атакой со стороны Болларов и попыткой довести командора до смерти от голода? Надо проконсультироваться с Десаром, ведь младший брат — специалист по диверсионной деятельности, а Кеммер — лётчик. Лётчикам полагается летать, а не изображать матрону, блюдя честь про́клятой девицы.

В итоге на ужин Кеммер опоздал, и когда вошёл в столовую, сразу понял, что дело пахнет драконовым дерьмом.

Вокруг стола, за которым сидела Адель, царило оживление. Словно кто-то уронил на пол каплю мёда, и её окружили ошалевшие от счастья белобрысые муравьи. Они были настолько увлечены сладкой добычей, что даже не заметили появления муравьеда.

Хотя ничего удивительного — в лётчики обычно набирают по магическим способностям, а не по уму.

Командор получил свой поднос, а затем подошёл к столу и рявкнул:

— Разойтись!

Двух лейтенантов тут же сдуло из-за стола вместе с их тарелками, а остальные повскакивали с мест. Исключением стал только капрал Легранд Фоль — он удивлённо посмотрел на командора и спросил:

— А разве мы нарушаем какие-то правила?

— Нарушаете, — тихо процедил командор. — Я же настоятельно рекомендовал держаться от нобларины Боллар подальше.

— Так мы просто поприветствовали нового целителя в части… — не отступал капрал Фоль.

— Начиная с этого момента гарцель ест только за этим столом и только в моей компании или компании моих заместителей. А вам — наряд вне очереди за спор с вышестоящим офицером. Не умеете держать язык за зубами — будете счищать с маголётов старую краску. А увижу вас рядом с ноблариной Боллар ещё раз — назначу ангар перекрашивать. Днём.

Блайнера редко видели в таком бешенстве. Стало кристально ясно, что угроза стричь траву маникюрными ножницами — не шутка, а очень даже возможная реальность, да ещё и не самая плохая. Отмывать карцер зубными щётками или подметать плац кисточками для бритья желающих тоже не нашлось. На Легранда посмотрели сочувственно: сдирать старую краску с корпусов маголётов ненавидели все — её частицы забивались везде, а потом долго кололи кожу и вызывали раздражение. Не помогали ни защитные очки, ни маски, ни специальные костюмы, ни длительный душ.

Когда стол опустел, командор с грохотом поставил на него поднос, сев максимально далеко от гарнизонной целительницы. Сама гарцель на эту демонстрацию не отреагировала ровным счётом никак, невозмутимо и изящно продолжила есть, словно её это не касалось.

Кеммер почувствовал себя окончательно глупо, словно только что дёрнул её за косичку и собирался стукнуть по голове лопаткой.

А ведь он всего лишь повёл себя с Боллар так, как повёл бы с любым другим назначенным через его голову офицером — действовал строго в рамках устава и при этом давал понять, насколько сильно не желает видеть её в части. Вот поэтому его и раздражали женщины на службе — невозможно одновременно обращаться с ними и как с женщинами, и как с военнослужащими.

За то, как она дерзила, любого другого Кеммер посадил бы в карцер на пару суток, для просветления в мозгах. А с ноблариной он так поступить не мог. Именно это и бесило сильнее всего — император вынудил его взять подчинённую, которая отказывалась подчиняться, чувствуя за своей спиной поддержку! При этом применять к ней стандартные меры наказания командор не мог, так как в отношении женщины они казались слишком жестокими.

Что он должен был делать? Игнорировать? Это тоже неправильно, необходимо сразу же установить границы допустимого и за их несоблюдение жестоко карать. А карать очень хотелось. Командор мазнул взглядом по ужинающим офицерам, но достойной жертвы не нашлось, а вымещать гнев на подчинённых без причины он не привык, если только они не нарывались сами.

Однако перспективу перекрашивать ангар днём оценили все, поэтому в столовой царила тишина, нарушаемая только стуком приборов о тарелки. Никто даже не подумал ставить угрозу командора под сомнение — все знали, что слов на ветер он не бросает.

Капрал Фоль скривился и сел за дальний стол у стены. К Блайнеру он относился без особой неприязни и обычно признавал справедливость его наказаний. Однако сегодня командор явно отклонился от привычного курса и лютовал почём зря. Легранд украдкой бросил взгляд на Аделину. Хороша, конечно… Может, командор так горячится, потому что решил сам за ней приударить? Хотя не похоже — оба друг на друга даже не взглянули.

Кеммер сосредоточенно смотрел в тарелку, обдумывая сложившееся положение. Съел хорошо если пару ложек — и то через силу. Его лицо по-прежнему ничего не выражало, но за фасадом равнодушия бушевал гнев, который командор изо всех сил пытался усмирить.

Казалось бы, никакой катастрофы не произошло. Подсунули ему в часть неугодную подчинённую, так не первый же раз! С чего его так сильно проняло? Может, зря он так реагирует? Сама целительница пока что держится неплохо, по крайней мере, не истерит. Может, попробовать как-то с ней договориться?

Смирившись с тем, что ужин не задался, Кеммер поднялся на ноги, отнёс свой поднос к стойке с грязной посудой, а затем подошёл к Аделине и сухо распорядился:

— Гарцель Боллар, будьте добры зайти ко мне через час. Необходимо обсудить ваше служебное расписание.

Вернувшись в свои покои, командор переоделся в одежду для бега, а потом широко распахнул окно, находящееся на торцевой стороне здания. Огляделся, убедился, что никто его не видит, перемахнул через подоконник, запер ставни на замок и рванул в сторону старой взлётной полосы.

Бегать Кеммер любил с детства. Словно возвращался в прошлое, когда нёсся сквозь пахнущую лесом ночь, и проблемы не могли его догнать. И чем быстрее он бежал, тем незначительнее они казались, оставаясь позади. И только тогда он мог остановиться и взглянуть на них издалека, чтобы вернуться и встретиться с ними лицом к лицу.

Сегодня он бежал не от проблем, а от собственного гнева, мешавшего принимать взвешенные решения.

Ритмичный стук сердца, бурлящие силой мышцы, размеренное дыхание: четыре касания земли на вдох, четыре на выдох. Тело покрылось испариной, а внутри проснулся азарт. Захотелось побежать ещё быстрее. Быстрее ветра, быстрее мыслей.

Старая посадочная полоса рассекала огромную поляну, как шрам на теле природы. В свете полумесяца она белела среди мерцающего озера ночных полевых цветов и казалась дорогой в небо. Словно Кеммер мог разогнаться по ней до такой степени, чтобы оттолкнуться от земли и взлететь, как маголёт.

Но это была лишь иллюзия.

В реальности его привязывали к земле цепи обязательств, проблем и ответственности. С таким грузом не взлетишь, даже если очень захочешь.

Добежав до самого конца аварийной полосы, тянувшейся до крутого обрыва, Кеммер развернулся и направился обратно к себе. Трусцой.

Недовольство и злость растворились в бешеном беге, и Кеммер снова был спокоен и собран. Теперь, когда удалось отбросить эмоции, он вынужден был признать, что выходка с покоями и выданной без объяснений формой — ребяческая.

Однако если Боллар согласится на его условия, не поздно исправить ситуацию. Объяснить занюханную каморку тем, что часть оказалась не готова к появлению гарцеля (и это чистая правда!), а потом переселить целительницу в нормальные покои и заказать ей форменное платье нужного размера. Подчеркнуть, что униформу ей выдали ту единственную, что имелась в наличии (и это тоже чистая правда!).

В общем, как-то сгладить норовящий выйти из-под контроля конфликт, но при этом дать понять, что главный здесь — командор, и именно от него будут зависеть условия службы гарцеля.

По-армейски за минуту приняв душ и перекусив сытными ореховыми батончиками, Кеммер был готов к встрече с Боллар. Когда она появилась на пороге и постучалась, он не просто сказал ей войти, а подошёл к двери и жестом пригласил присесть.

— Нобларина Боллар, думаю, вы согласны с тем, что нам необходимо обсудить сложившуюся ситуацию.

— Вы имеете в виду моё служебное расписание? Я вас внимательно слушаю, — чуть насмешливо отозвалась гарцель.

— У меня есть предложение, которое, как я надеюсь, устроит нас обоих. Вы наверняка уже знаете, что прорывы у Разлома случаются лишь в середине месяца. В связи с этим я предлагаю вам находиться в части только шестнадцать дней из тридцати шести. С восьмого по двадцать четвёртое число каждого месяца, в дни боевой готовности и максимального напряжения. В остальные дни вы можете находиться в городе. Не волнуйтесь, служебный транспорт я для вас организую. Кроме того, я понимаю, что ваши временные покои оставляют желать лучшего и готов пересмотреть условия вашего проживания.

Кеммер выжидательно уставился на сидевшую перед ним Боллар. Попытка пойти на уступки её ничуть не впечатлила, и вместо того чтобы согласиться, она скептически протянула:

— Насколько мне известно, увольнительные военнослужащие получают на полнолунную неделю с тридцатого по тридцать шестое число каждого месяца или в другие дни, близкие к полнолунию.

— Для вас я готов сделать исключение, — терпеливо проговорил Кеммер.

— Исключение, которое впоследствии позволит влепить мне письменный выговор за отсутствие на рабочем месте? Премного благодарна, но вынуждена отказаться от столь щедрого предложения, — с насмешкой ответила гарцель. — Неужели вы думали, что я так просто дам вам возможность меня подставить и уволить за прогулы?

В их первую встречу она вела себя совершенно иначе. Да, сразу дала понять, что в ней есть фунт упрямства, но всё же казалась куда более восприимчивой и уязвимой. Сейчас Аделина Боллар смотрела на командора с вызовом и явно не собиралась искать компромиссы.

Вот драконово дерьмо! Ну почему она вернулась? Должна же была сбежать в ужасе ещё после первой встречи…

Кеммер осознал, насколько сильно просчитался, но он всегда плохо понимал женщин, не доверял им и уж точно не стремился иметь их в подчинении, чтобы избежать лишних проблем. Однако теперь лишняя проблема сидела перед ним и требовала какого-то решения.

— Нобларина Боллар, давайте я буду с вами откровенным, — наконец вздохнул командор. — Мне бы хотелось, чтобы вы как можно меньше времени проводили в части, и я готов документально заверить вас, что буду закрывать глаза на ваше отсутствие.

— Спасибо, но этого не требуется. Вы поселили меня в столь комфортабельные условия, что право, даже не знаю, как смогу теперь от них отказаться, — фыркнула гарцель. — Да и доверия вашему слову у меня больше нет. Вы уже показали, что способны на крайне сомнительные поступки и безосновательные обвинения, поэтому я останусь в части столько, сколько предписывает устав, командор Блайнер. И уверяю вас, что буду нести службу безукоризненно, чтобы через три месяца вы не только подписали документы о моём назначении, но также присвоили мне звание. Судя по уставу, с которым я успела ознакомиться после ужина, должность гарцеля, как заместителя командора по медицинской части, предполагает капитанские знаки отличия. С нетерпением жду момента, когда вы лично их мне вручите. Думаю, это доставит мне особое удовольствие, — язвительно закончила она.

Утихший гнев вспыхнул в Кеммере снова, однако он не подал вида и сохранил равнодушное выражение лица. Разговор о звании капитана был вопиющей наглостью, сам он получил его только через четыре года практически круглосуточной службы, и даже это считалось стремительным карьерным ростом.

— Интендант Лейн прослужил в части почти десять лет, прежде чем получил капитанские нашивки, а вы всерьёз рассчитываете на них через три месяца? Думаете, что протекция императора откроет вам любую дверь? Вы явно переоцениваете и себя, и свою полезность для части, и степень влияния императора на то, что реально происходит у Разлома. Да, он может вынудить меня принять ваше временное назначение, но если вы станете большой головной болью, гарцель Боллар, то я не стану этого терпеть. Это моя часть, и вам лучше проявить гибкость и пойти мне навстречу.

— Я готова была проявлять гибкость и идти на все возможные встречи ровно до того момента, когда вы обвинили меня в том, что я якобы превращу медкабинет в бордель, командор Блайнер, — саркастично процедила Боллар. — Это было личным оскорблением, и теперь я буду действовать строго по уставу. Никаких уступок с моей стороны можете не ждать.

— Неужели вы думаете, что я ни разу не видел того, о чём говорил? — хмыкнул Кеммер. — Хотите, назову две причины увольнений женщин из состава вооружённых сил? Заключение брака и беременность, гарцель Боллар. За всю историю Разлома ещё ни одна женщина не ушла со службы по выслуге лет. Я также знаю, что на любые гражданские должности в части подаются тысячи заявок от незамужних девиц только с одной целью: выйти замуж, желательно за офицера. Однако в вашем случае это невозможно, и я понятия не имею, как именно будут развиваться события дальше. Не будь вы прокляты, я бы не имел ни единого возражения против вашей службы, быть может, даже сам приударил бы за вами. Даже если после вашего появления эскадрилью полихорадило бы пару недель — это не конец света. Самых ретивых я бы приструнил, остальные со временем остыли бы сами. Но вы — не поддающаяся вычислению переменная, а я не хочу усложнять свою и без того непростую жизнь решением запутанных уравнений. Хотя признаю: если бы мне действительно нужен был целитель, то я бы пошёл и на это. Но целитель мне не нужен.

— Вы уже столько раз это повторили, что я начинаю задаваться вопросом: кого вы пытаетесь в этом убедить, меня или себя? — отозвалась гарцель.

— Хорошо. Я вас понял. Я попытался прийти к соглашению, но вы дали понять, что вам интереснее накалять обстановку, чем налаживать отношения. Типичное поведение для Боллар, с моей стороны даже странно было ожидать другого исхода, — не без сердитого удовлетворения резюмировал Кеммер.

— Чтобы наладить отношения, вы для начала должны принести извинения, командор Блайнер! — сощурилась его собеседница.

— Хорошо, я готов принести извинения, если время покажет, что я ошибся, — ледяным тоном проговорил он. — Но лучше просто подожду, пока вы вступите в неуставные отношения, и уволю вас в связи со служебным несоответствием.

— Что ж, ждите на здоровье, — язвительно отозвалась гарцель Боллар. — Удачи вам на этом поприще. А пока вы ждёте, я займусь своей непосредственной работой. Сделаю инвентаризацию имеющихся средств и материалов, а затем направлю интенданту запрос на закупку недостающих. Надеюсь, хотя бы процесс укомплектования медицинского кабинете вы саботировать не станете. Хотя не удивлюсь, если из-за желания досадить мне вы лишите часть нужных лекарств и зелий.

— То есть вам можно предполагать разные гнусности в отношении меня, а мне в отношении вас — нет? И почему я ни капли не удивлён?

— Вы первый начали, — запальчиво ответила она.

— Можете быть свободны, гарцель Боллар. Ваши рассуждения оставьте при себе и следующий раз либо пишите рапорт, либо я буду вынужден начать наказывать вас за неуместные разговоры.

— Так вы же не оставляете рассуждения при себе… — ехидно заметила она.

— Я — ваш командор, поэтому вы будете слушать мои рассуждения и выполнять мои приказы, а я ваши — нет. Именно так работает военная иерархия, гарцель Боллар. И пока вы этого не поймёте, о капитанских нашивках можете даже не фантазировать. Это последний раз, когда я объясняю вам очевидные вещи. А теперь покиньте мой кабинет.

Тон Кеммера стал властным и холодным, а пространство вокруг рабочего стола командора зазвенело от магического напряжения. Он молча наблюдал за тем, как меняется выражение лица целительницы с насмешливого на удивлённо-настороженное. К счастью, она не стала испытывать его терпение, поднялась с места и стремительно вышла из кабинета.

Кеммер проводил её бешеным взглядом, с разочарованием отметив, что даже выданная не по размеру форма не скрывает изящной фигуры и возмутительно тонкой талии. А раз это заметил он, заметят и другие. Как он уже говорил, слепых в лётчики не берут.

И теперь он оказался перед непростым выбором: защищать целительницу от чересчур настойчивых ухаживаний, как того требовали честь, совесть и ответственность начальника части, или пустить всё на самотёк, а затем просто уволить её, когда связь с кем-то из офицеров станет очевидной. Кеммер пытался предостеречь её, но она упорно продолжает настаивать на своём.

А что, если именно мужского внимания она и жаждет? Едва ли кто-то в здравом уме стал бы ухаживать за проклятой девицей в городе, а здесь она будет пользоваться бешеной популярностью.

В конце концов, насиловать её никто не станет, да и надругаться над целительницей — задачка нетривиальная чисто технически. Если захочет, любого амбала вырубит одним заклинанием или кому угодно устроит состояние полного нестояния. Поэтому за физическую безопасность подчинённой Кеммер особо не переживал, но что нобларину Боллар в покое не оставят, было кристально ясно.

Даже если бы захотел, Кеммер не мог не заметить, какими жадными взглядами её пожирали в столовой, и ни секунды не сомневался: скоро события начнут развиваться с бешеной скоростью, вопрос лишь в том, на какое крыло решит лечь он сам.