Опасная любовь командора

Второе майрэля. Вечер

Адель

Когда экипаж остановился, и Кеммер помог мне вылезти из салона, я поначалу посчитала, что мы заехали по делам в какую-то другую часть. Всё выглядело иначе!

Здание штаба словно одели в новый каменный костюм — оно стало казаться шире и приземистее, окна превратились в забранные толстыми решётками бойницы, появились новые входы, закрытые дверями, окованными листами металла. Над плацем появился каркас в форме черепашьего панциря — толстенные, тускло блестящие в лунном свете стальные пруты сплелись в невероятную конструкцию-паутину. От неё отходили два тоннеля, ведущих в сторону ангаров.

Теперь если на авиабазу нападут твари, проникнуть внутрь штаба и присоединённой к нему закрытым тоннелем казармы они не смогут, а к маголётам ведёт вполне безопасный путь. Один лишь взгляд в сторону ангаров подтвердил, что их тоже перестроили.

— Почему плац оставили открытым? Ведь телифоны ещё и стреляют… — удивлённо спросила я у Кима.

— Не на всё хватило времени, кроме того, из-под сплошного купола не очень-то повоюешь, нужно же пространство для манёвра. Если твари заберутся на каркас сверху, то нам будет удобнее бить по беззащитным брюхам. А вниз они стрелять не умеют, только горизонтально и вертикально. На всякий случай есть несколько укрытий, видишь?

Командор указал на участки, наглухо зашитые литыми металлическими пластинами, которые я поначалу не заметила.

— Выглядит… страшно, — тихо проговорила, оглядываясь. — Как средневековая пыточная под открытым небом.

— Внутри тоже есть изменения. Все окна теперь закрываются толстыми ударопрочными ставнями. Основа деревянная, обшитая снаружи сталью. Во время боевой тревоги всем оставшимся в помещениях предписано открыть окна и запереть ставни, чтобы стёкла не повышибало взрывами, как в прошлый раз. Мы, конечно, получили особые калёные стёкла, но всё же. В штаб вернулась часть персонала, но я всё равно стараюсь держать здесь минимум гражданских. Прачечный фургон теперь привозит чистое и забирает грязное бельё дважды в неделю, имей в виду. В остальном всё по-прежнему.

Мы оставили магомобиль на стоянке и вошли внутрь здания. Никаких следов нападения не осталось — помещения отмыли, отремонтировали и покрасили. Словно ничего и не произошло.

— Кирк заказал все медикаменты для предложенных тобой маголётных аптечек. Всем очень понравилась твоя идея, так что теперь необходимо будет провести инструктажи, как правильно пользоваться материалами. Я организую группы человек по сорок, когда ты будешь готова. Я также запросил индивидуальные аптечки, как те, что носят пехотинцы. Ну знаешь, самое необходимое при ранениях: жгуты, противоядие и обезболивающее. Заодно разберёте и их. Раньше мы находились слишком далеко и высоко от контактных боёв, но теперь всё изменилось. Сейчас мы подчиняемся общим инструкциям и даже летать обязаны в кирасах.

— Это к лучшему, — кивнула я. — Кираса могла бы спасти Мервела. Как и противоядие.

— Все уставы и инструкции по технике безопасности написаны кровью, и только идиоты их игнорируют. Идём, я покажу твоё обновлённое рабочее место.

Медблок расширили за счёт объединения с несколькими соседними покоями — к нему прибавились небольшая операционная, три отдельных палаты для больных и несколько служебных помещений.

— Оснащение для операционной закажешь. По штату нам положены ещё пять целителей, но я не знаю, когда они прибудут. Врачей теперь остро не хватает везде. За последнюю неделю ситуация изменилась кардинально, и я не рад подвергать тебя опасности, но рад, что у нас есть гарцель. Знаю, что ты отлично справишься с работой, моя задача только обеспечить твою безопасность, поэтому у медблока теперь будут дежурить бойцы из пехоты. Я подберу женатых и спокойных. Их же ты сможешь привлекать, если понадобится осмотреть кого-то… с резью в паху.

Закрыв дверь в общий коридор, я прижалась к груди Кима и прошептала:

— Как часто теперь будут происходить прорывы?

— Не знаю, Адель. Никто больше ничего не знает и не может даже прогнозировать. Мой единственный приказ для тебя: не покидать здание штаба без меня. Смотри, твою старую спальню я попросил дополнительно армировать изнутри. Теперь даже в случае землетрясения или прямого попадания бомбы в штаб здесь будет безопасно. Внутри запасы еды и воды на две недели из расчёта на шестерых человек, для всей команды целителей.

Невзрачная каморка теперь напоминала гибрид металлической клетки, тюремной камеры и склада. К стене прижималась трёхэтажная узкая кровать, под которой стояли ящики с провизией. И без того крошечная ванная стала ещё меньше, и внутри бочки с водой возвышались рядами до самого потолка.

— А… а спать мне теперь на этой кровати? — растерянно уточнила я.

— Выбери любую другую спальню, примыкающую к медблоку, — предложил Ким. — А после бракосочетания переедешь в мои покои. Надеюсь…

Я обняла его сильнее и вздохнула:

— Тогда за работу?

— Да, я пришлю к тебе интенданта, чтобы вы обсудили маголётные аптечки. Адель, пожалуйста, будь осторожна. Можешь доверять только моим замам: Лейну, майору Гордонану и полковнику Короналю, они уже в курсе преступления Фоля. Охрана начнёт дежурить снаружи медблока уже сегодня. Тебе достаточно будет просто закричать, и они придут на помощь.

— А ты?

— Я и так отсутствовал слишком долго. Сегодня ночью запланировано важное совещание, которое нельзя пропускать, но и взять тебя с собой я не могу, нужного допуска у тебя нет. В остальном — постараюсь находиться подле тебя почти всё время, даже работать буду в твоём кабинете, если позволишь. Но манкировать своими обязанностями не могу, особенно теперь. Плюс мне необходимо будет передать Короналю все дела на случай…

У меня в груди всё сжалось, а веки запекло от подступающих слёз.

— Не говори так.

— Я изо всех сил постараюсь выжить. Но нужно быть реалистом. Корональ отправится со мной на совещание и будет в курсе всех последних решений Синклита и императора. Я также возьму с собой парочку толковых майоров… на всякий случай.

— Ким, я бы хотела дневать сегодня с тобой. И ещё — давай не будем торопиться, ладно? Тебе нужно всё продумать, подготовиться… спешка хороша только в ловле блох… — я неожиданно для себя повторила любимую присказку маминой бабушки, давно покойной.

— Не волнуйся, Адель. Я всё продумал и подготовился, — заверил Ким.

Вот только с каждой секундой тревога в душе всё нарастала и нарастала. Когда пришёл интендант Лейн, ему по несколько раз приходилось задавать каждый вопрос, но это его не раздражало, он смотрел на меня сочувственно, лишь тяжело и виновато вздыхал после каждого данного невпопад ответа.

— Гарцель Боллар, кто ж знал, что с Фолем эвона как выйдет. Вы уж примите извинения от всех нас. Не думайте, что тут все такие… Никогда у нас подобных происшествий не было!

Ох, если бы он знал, что гнусный Фоль волновал меня теперь в последнюю очередь.

— Интендант Лейн, можно попросить вас отправить письмо моему брату, гарцелю Второго Госпиталя?

— Разумеется, давайте!

Но передать письмо я не успела. Воспользовавшись занятостью командора на общем совещании, Брен появился на пороге сам.

— Капитан, — вежливо кивнул он интенданту Лейну. — Будьте так любезны, оставьте нас с сестрой наедине.

— Боюсь, что это идёт вразрез с приказом командора, — нахмурился тот и вопросительно посмотрел на меня.

— Простите, но приказ командора не может превалировать над законом Империи. Я являюсь официальным опекуном и юридическим представителем моей младшей сестры, и вы не можете чинить мне препятствия в разговоре с ней, тем более когда она не занята пациентами.

Интендант колебался. Наверняка считал, что охранять меня нужно лишь от Фоля, а не от собственного брата. А сказать вслух, что опасаюсь Брена, я не могла. Просто язык не повернулся бы так опозорить его в ситуации, когда ничего плохого он не сделал и, возможно, не собирался.

— Адель? — резкий голос брата застал меня врасплох, и я невольно вздрогнула и инстинктивно сжала рукой подаренный Кимом медальон. — Ты так и будешь молчать?

— Интендант Лейн, пожалуйста, позвольте нам с Бреном переговорить наедине.

Капитан неуверенно кивнул и сказал:

— Я буду неподалёку, мы же ещё не закончили. Кстати, ноблард Боллар, рад знакомству. Ваша сестра предложила оснастить аптечками первой помощи все маголёты, и это очень дельное нововведение. И… и как целитель она тоже зарекомендовала себя с лучшей стороны. Я лично обязан ей жизнью.

— Рад слышать, что она успела проявить себя. Я всегда гордился Аделью, и пока она ни разу меня не разочаровывала, — напряжённо ответил Брен, и от этих доброжелательных, в общем-то, слов спину сковало холодом, а голову сдавило в ледяных тисках. — Так ведь, дорогая?

Сил хватило лишь на кивок.

— Что ж, тогда не буду мешать, — отсалютовал интендант Лейн и вышел, оставив нас с Бреном один на один.

Брат сделал несколько шагов к двери и запер её изнутри.

— Не хочу, чтобы нас прервали, — пояснил он, ловя мой взгляд. — Нам нужно поговорить.

— Поговорить? Да, конечно, нужно. Я тоже хотела с тобой поговорить, — пролепетала я, нервничая всё сильнее и сильнее.

Вышло испуганно и жалко, настолько жалко, что светлые, почти бесцветные брови брата поползли вверх.

— Я приехал обсудить с тобой странное предложение о помолвке, которое получил вчера от командора Блайнера.

Глаза цвета голубой стали впились в моё лицо медицинскими зажимами и препарировали скальпелями мои спутанные мысли.

— Да... я как раз написала тебе письмо… я бы очень хотела, чтобы ты дал согласие на помолвку… — голос дрогнул и сорвался, я взволнованно перевела взгляд на дверь за спиной брата, но она не распахнулась, и Ким не появился на пороге.

Брен никогда не был дураком.

Он опустил леденеющий с каждой секундой взор на мой живот и несколько долгих секунд разглядывал его с академическим интересом, словно изучал внутреннее строение жабы. Когда он поднял глаза на моё лицо, этот интерес стал во сто крат сильнее.

— И в чём твой план, Адель? — обманчиво мягко спросил он.

— Выйти замуж за Ки… за командора Блайнера… — сдавленно прошептала я.

— Это я уже понял. А дальше? Понимаешь, есть всего два варианта. Первый состоит в том, что ты каким-то немыслимым образом влюбила в себя Блайнера, забеременела от него и заставишь на себе жениться. Мы все знаем, что Геста благоволит беременным и, скорее всего, не откажет девушке в положении. Она одобрит ваш брак, после чего командор погибнет. Предположу, что в бою. Далее ты избавишься от плода, получишь наследство, вернёшься домой, мы выправим необходимые разрешения и выдадим тебя замуж за одного из сыновей нобларда Корвигеля, нашего единственного и ценнейшего союзника в Синклите. Если ты сможешь это провернуть, я лично буду рукоплескать твоей хитрости, выдержке и находчивости. О таком досадном недоразумении, как потеря невинности, мы не будем даже упоминать, я лично озабочусь тем, чтобы будущий жених никогда не усомнился в твоей непорочности. Скажи, Адель, я правильно понял твой план?

Голос брата стал напряжённым настолько, что отдавался у меня в ушах металлическим гулом. Я снова посмотрела на дверь, которую Брен загораживал спиной, а затем нервно огляделась в поисках хоть какого-то выхода…

А потом мне стало безумно стыдно за собственную трусость. Это мой брат! Даже если он безумно разозлится, то не опустится до нападения и никогда не поднимет на меня руку… Не поднимет же?

— Есть и второй вариант, но мне не хочется его даже озвучивать, Адель. Само предположение о подобном оскорбительно для тебя, и я заранее приношу извинения за клеветнические измышления, если ошибаюсь. Так вот, тот самый очень маловероятный вариант состоит в том, что ты — шлюха, Адель. Что ты раздвинула ноги перед врагом, которого едва знаешь, с которым знакома меньше месяца. И не просто раздвинула перед ним ноги, а забеременела внебрачным ребёнком. И совсем скоро эту беременность сможет увидеть любой мало-мальски толковый целитель. И тогда, Адель… имя Болларов будет втоптано в такую грязь, что ни одна из твоих сестёр никогда не отмоется от неё. Нас искупают в помоях, на каждом светском рауте посмакуют подробности твоего позора…

— Кеммер хочет на мне жениться, — перебила я, и от напряжения закружилась голова.

— Прекрасно. Пусть женится и сдохнет, разве я возражаю? Однако он должен сделать это как можно быстрее. Сегодня же. Пока твою беременность ещё можно сохранить в секрете. Вопрос лишь в том, что ты сделаешь с ней дальше, Адель. И ты должна очень хорошо поразмыслить о последствиях своего выбора, потому что если ты смешаешь нашу кровь с кровью Блайнеров и родишь детей от нашего злейшего врага, ты будешь для меня мертва.

— Но Гвендолина… — начала я и почти мгновенно заткнулась, раздавленная невыносимо тяжёлым взглядом Брена.

— С Гвендолины другой спрос, и с ней я ещё разберусь, — отрезал он. — Речь о тебе. Уже почти восемь лет я живу ради вас, Адель. Хватаюсь за любую работу, обиваю пороги, игнорирую насмешки, донашиваю одежду за отцом и даже дедом, лишь бы у вас были… расчёски! ботинки! платья! зонтики! Я вгрызаюсь в любую возможность сделать нашу жизнь лучше и борюсь за то, чтобы сохранить крышу над головой. Я защищаю вас от нападок, учу и кормлю. Напомню: я это делаю потому, что спесивая, самолюбивая сука Моэра Блайнер прокляла всю нашу семью, — его голос набрал такую силу и мощь, что меня затрясло. — А наши родители погибли, снимая это проклятие, чтобы дать нам лучшую жизнь! И ты вздумала родить от Блайнера?! Тогда зачем останавливаться на этом?! Иди и плюнь на родительский склеп! — взревел он.

Я сжалась от стыда и страха, по щекам покатились горячие слёзы. Взгляд брата стал по-настоящему злым, таким я видела его лишь раз. В начале весны, когда мы ехали из госпиталя домой на полнолунную неделю.

Шёл жуткий ливень, дорога так плохо просматривалась… до сих пор не представляю, как Брен хоть что-то разбирал в потоке льющей с неба воды. Магомобиль резко затормозил, а потом в бок экипажа что-то врезалось, и снаружи раздались странные ритмичные хлопки. Мы с сёстрами испуганно высыпали из салона и застали Брена держащим за руку незнакомца, стоявшего на коленях.

Брат смотрел, как у чужака налились алым глаза, а затем из ушей и носа хлынули потоки крови, мгновенно смывавшиеся струями дождя. В первую секунду я ничего не поняла, подумала, будто Брен пытался исцелить мужчину, которому стало плохо за рулём. Но когда крупное тело повалилось в жидкую грязь, а брат показал нам три пулевых ранения на груди, картина обрела совсем иной смысл. Мы залечили раны Брена, он пинками столкнул труп в канаву и следом отправил в кювет чужой магомобиль.

Убедился в том, что на месте покушения не осталось ничего, указывающего на нашу семью, и молча сел за руль. Именно тогда я видела у него этот взгляд, полный отчаянной, убийственной решимости.

— Но Кеммер не виноват… Нас проклял не он! Он был ребёнком! — прорыдала я. — Ты сам говорил, что дети не должны отвечать за ошибки отцов, так почему он должен отвечать за злодейство Моэры?!

— Он — Блайнер. И тебе придётся сделать выбор, Адель, — уже мягче сказал Брен. — Выходи за него замуж, хорони, получай наследство и возвращайся домой. У тебя вся жизнь впереди, ты сможешь найти другого мужчину и вырастить других детей. Чего ты никогда не сможешь обрести заново — так это другого брата и других сестёр.

— Не говори так… пожалуйста, не говори так… — взмолилась я.

Брен посмотрел на меня почти ласково:

— Все ошибаются, Адель. Даже если ты оступилась, ещё не поздно изменить ситуацию и сделать правильный выбор.

— Брен, пойми, всё произошло против моей воли… — я сбивчиво рассказала об омерзительном чаепитии, устроенном Фолем, и с надеждой посмотрела на брата.

— Это ничего не меняет! Ты должна была думать головой, а не принимать подарки и знаки внимания от сомнительного ухажёра. Разве так тебя воспитывали? И разве ты совсем ничего не могла поделать с зельем? Не смеши, Адель. Ты — одна из сильнейших в семье! Ты способна за считаные минуты нейтрализовать сильнейший яд! Не лги хотя бы себе, говоря, что случившееся — не твоя вина. Ты должна была действовать умнее и осторожнее! — рявкнул Брен, а затем добавил так мягко, словно прошёлся по лицу пуховым пёрышком: — Но ситуацию ещё не поздно исправить. Ты знаешь как. Выбор за тобой.

Он развернулся, чтобы уйти, но я успела его остановить:

— Подожди! А как же разрешение на брак?

Брен обернулся и посмотрел на меня так пристально, словно пытался вскрыть взглядом и анатомировать все мои мысли и чаяния.

— Если Блайнер погибнет после вашего брака, то на разрешение всем будет плевать. А если выживет, и ты решишь остаться с ним, это даст мне дополнительные козыри в руки. Так что обойдётесь без него, Адель.

Брат двинулся к двери, а затем, уже коснувшись ручки, снова обернулся:

— Прости, если я был слишком резок, Адель. Я на взводе из-за всего, что вытворила и продолжает вытворять Гвен. Я знаю: ты любишь нас и никогда не предашь семью. И предполагаю, что избавиться от плода самой тебе будет… тяжело. Приходи ко мне, и я сделаю всё так аккуратно и безболезненно, как только возможно. Нам всем порой приходится принимать сложные решения, просто помни: это далеко не последняя твоя беременность.

Брат ушёл, оставив меня одну, и я испытала страшное чувство дежавю. Снова осела на пол, ощущая будто он уходит из-под ног, а я падаю в драконову бездну.

После ухода Брена вернулся интендант Лейн и замялся у порога. Вероятно, наш разговор на повышенных тонах было отчётливо слышно в коридоре, и мне стало мучительно стыдно.

— Нобларина Боллар, даю слово, что ваши секреты не достигнут ничьих ушей и никто их не слышал, кроме меня. Однако послушайте моего непрошенного совета. Я уже не так молод и многое видел. Разлом как лакмусовая бумажка обнажает души, и вот что я вам скажу: у вас душа светлая. Запятнав её, вы никогда счастливой не станете. Грязная душа не может обрести покоя, потому что помнит, каково быть чистой. А брат ваш... Оттого он и злится, оттого и не в ладах с собой и миром, что уже пошёл по дурному пути. Вы можете пойти с ним рука об руку и даже найдёте в этом гордость и утешение, но никогда не найдёте счастья. Так я думаю. Сердце у вас доброе и нежное, слушайте его. А ещё знайте, что время лечит всё, кроме смерти. С живыми можно примириться, а с мёртвыми — нет. Оттого и ценить нужно живых в первую очередь.

— Всё так сложно... — прошептала я.

— В тяжёлые времена живём, — он потёр конопатый нос, подбирая слова. — Однако за безлунной ночью всегда следует та, в которой рождается новая луна. Слушайте своё сердце, нобларина Боллар, потому что вам с ним долго ещё жить, и лучше делать это в ладу. А также поднимайтесь с пола, нечего в вашем положении на холодном сидеть. Давайте я вам чаю сделаю.

Интендант Лейн помог подняться и усадил на стул, а затем подхватил с кушетки халат и накинул мне на плечи, хоть в медблоке и не было холодно.

— И вы... не осуждаете меня? — неверяще спросила я.

— Полно вам, нобларина Боллар, такое говорить. Если вдруг так сложится, что вам будет некуда пойти, то мой дом для вас всегда открыт. Всегда. А в остальном — дело молодое, в жизни всякое бывает. И насчёт Кима вы не сомневайтесь — человек он стоящий, хоть, может, и не во всех аспектах жизни опытный. Зато раз что-то задумал, то обязательно сделает. А вы пейте чай и не будьте к нему строги. Я сам когда жену повстречал, знатно дурковал. А уж как ревновал! Донара выше меня по статусу была, и пришлось немало потрудиться, чтобы её отец согласие дал. Старый хрыч столько нервов мне попортил... Но всё утряслось. Время всё по местам расставило, и теперь я — поди ж ты! — любимый зять. И такое бывает, — интендант поставил на плиту для варки зелий кастрюльку с водой и заозирался в поисках чая.

Я сама бросила в кипяток любимый сбор, а затем разлила по кружкам ароматный напиток. Надо ещё успокоительного зелья сварить, без него с такой жизнью к двадцати пяти поседеешь. Хорошо хоть в светлых волосах седина не так сильно в глаза бросается.

Мы немного помолчали, а когда я перестала шмыгать носом, интендант Лейн убедился, что охранники заняли пост, раскланялся и ушёл, оставив меня в задумчивости. Его слова теплом отозвались в груди и дали силу посмотреть на ситуацию под другим углом.

Брен устал, обижен и зол. Он ощущает себя загнанным в угол, и каждое его слово сочится болью и отчаянием. Я понимала это как никто, потому что сама такой была совсем недавно. Но Кеммер подарил мне надежду, что всё может быть иначе. Что меня можно любить и за меня можно бороться, даже несмотря на проклятие, вражду родов и долги.

В голову пришла простая и неожиданно дерзкая мысль: на самом деле мне не нужно выбирать между Кимом и семьёй. Мне нужно просто быть терпеливой и показать родным, что я их люблю и останусь рядом, даже сменив фамилию и дом.

Достала из ящика стопку листов и принялась за письма к сёстрам. И с каждым письмом из сердца уходила боль, а решимость лишь нарастала. Брен может угрожать отказаться от меня, вот только я не откажусь от него. И со временем всё наладится.

Когда интендант принёс еду мне в кабинет, стало неловко за создаваемые неудобства, но он заверил, что ему приятно обо мне заботиться, и забрал письма для отправки военными курьерами.

Ким вернулся уже утром и спросил:

— Всё хорошо? Ты ела?

— Да, спасибо. А ты как? Устал?

— Ужасно. Ненавижу совещания! Видимо, в младенчестве у меня не сформировались совещательные органы, и это не позволяет ввязываться в словесные баталии с таким садистским удовольствием, как делают остальные. Из пяти часов препирательств пользы — едва ли на пятнадцать минут. Ты не поверишь, они почти два часа спорили, нужно ли вводить новую форму отчёта о прорывах, и дело чуть не закончилось дракой. К счастью, логика всё же победила, и нас оставили в покое. Должно быть, император подумает, что Разлом обороняют полные придурки, потому что из желания выслужиться перед ним одни сегодня совершенно теряли разум, а другие — терпение. Однако можешь мною гордиться, я проявил себя отменным дипломатом: не вступил ни в один спор, никому не врезал, а в конце призвал всех к порядку и заставил голосовать. Собственно, на голосовании все и сдулись, потому что одной крикливости мало, чтобы сформировать большинство. По крайней мере пока. В общем, мы остаёмся при старых формах отчётности, старых видах кирас и тех же нормах сливочного масла на одного бойца. Зато экономить на бомбах больше не будем, так что весь этот многочасовой гвалт всё же не был бесполезен.

Я ласково обняла Кима и рассказала ему о визите Брена. Ему явно не понравилось, что я осталась с братом один на один, но высказываться он не стал.

— Адель, почему ты сразу не сказала, что приходил Бреур, а выслушивала мою тираду о совещании? Твои новости важнее!

— Не знаю, меня умиротворяет, когда ты злишься не на меня, — вымученно улыбнулась ему и зевнула.

— Идём спать, — потянул он меня за собой.

Выглянул в коридор, Ким отпустил охранников и убедился, что нас никто не видит, а затем привёл к себе.

Было так странно оказаться в его спальне, настолько мужской и непривычной. На противоположной от окна стене — здоровенное панно с разными видами огнестрельного оружия. Я-то думала, им лишь полуденники увлекаются, магии-то у них нет. В комнате стоял уже знакомый запах — отдающая лёгкой горчинкой смесь хвои и машинного масла.

— Если тебя пугает оружие, я могу его убрать, — предложил Ким, обнимая меня со спины.

— Нет, не пугает, просто никогда не видела столько… целая коллекция.

— Да. Этот достался мне от отца, — он показал на старинный пистоль с деревянной ручкой в форме капли. — А этот — наградной, за заслуги перед Империей.

Револьвер хищно поблёскивал чёрным глянцем, золотистая гравировка сияла новизной.

— Ты ими не пользуешься?

— Практически нет. В Академии регулярно ходил в тир, состоял в стрелковой команде и даже в соревнованиях участвовал, а сейчас редко когда удаётся выкроить время.

— Ким, а почему по тварям из разлома не стреляют из огнестрельного оружия?

— Стреляют, только калибр должен быть очень крупным. Мелкие пули рикошетят от панцирей, вреда больше, чем пользы. Может по своим же и прилететь. Кроме того, мелкие пули едва могут пробить защитную плёнку на сочленениях, а если и пробьют, то значимого ущерба не причинят. Разве что в глаз попадёшь. Длинный меч или копьё надёжнее: как только ты его воткнул внутрь твари, можно её магией хорошенько поджарить. Если попасть в клешню или ногу, можно вскипятить её изнутри. Пуля такого не сделает. А бомбомёты и огнемёты стоят на вооружении во всех частях.

— Ясно…

— Давай сменим тему? — он развернул меня к себе и обнял. — Лучше расскажи мне о себе. Я совсем ничего не знаю о моей особенной леонессе.

— А что именно ты хочешь знать?

— Всё. Вообще всё, — выдохнул он мне в ухо.

Мы много разговаривали, потом неспешно занимались любовью и в итоге уснули сильно за полдень, держась за руки.

Хотелось бы сказать, что я больше ничего не боялась, но на самом деле просто загоняла страхи как можно глубже и изо всех сил старалась верить в своего мужчину.