Опасная любовь командора

Четырнадцатое эбреля. Вечер

Адель

Наконец меня оставили в покое, даже в столовой никто не подходил.

Освоившись, начала разбирать оставшиеся в наследство от предыдущего гарцеля запасы и документы. Целую кипу документов!

Помимо общего воинского устава, имелся и отдельный устав военврача. Там оказалось много полезной информации. Например, перечень артефактов, инструментов и зелий, положенных части в зависимости от её размера, типа войск и даже сезона.

К примеру, к первому майрэля обязательно требовалось иметь в запасе как минимум два литра притирки от укусов ночных пчёл. Вовремя же я принялась за чтение, осталось всего четыре недели, чтобы не только заказать, но и получить нужные ингредиенты. А потом ещё сварить эту притирку…

Наверняка командор вскоре проинспектирует мой кабинет на соответствие нормам и однозначно не станет закрывать глаза даже на мелкие промахи, отметит все нарушения и влепит письменный выговор, а значит, медблок необходимо содержать в идеальном состоянии.

Я продолжила чтение и параллельно составляла список того, что требуется по нормативам, а когда закончила, принялась за инвентаризацию имеющегося в наличии.

Все флаконы без указания даты изготовления и срока годности опустошила и тщательно вымыла. Остальное отложила в отдельный шкаф — для использования в крайнем случае.

Быть может, это профессиональный снобизм, но чужим настойкам и эликсирам у нас в семье не доверяли, предпочитали делать свои или брать у нескольких проверенных зельеваров. Только так можно быть уверенными в качестве. А что взять с военных? Наверняка закупают самое дешёвое, такими снадобьями скорее отравишь пациента, чем вылечишь.

Простое и понятное занятие умиротворяло. Провозилась почти до полуночи, а затем специально пошла на ужин пораньше и поела одной из первых, чтобы не нарваться на нежелательные знаки внимания.

Командор почти всю ночь отсутствовал на учениях, муштруя часть личного состава.

После трёх курсов обучения в Кербеннской Академии Магии желающие стать лётчиками ещё один год обучались непосредственно в авиачасти. Только после этого им присваивали офицерские звания и допускали к самостоятельным вылетам. Курсантами занимался заместитель командора по учебной части, майор Гордонан, с которым мне пока не довелось познакомиться, потому что большую часть времени он проводил в учебных корпусах.

Согласно уставу, авиабаза жила в четыре смены, а к каждому маголёту приписывалось по четыре команды из пилота и артиллериста, две из которых были готовы к боевому вылету в любой момент. В зависимости от времени суток, одна четверть военнослужащих дежурила, вторая страховала, третья спала, а четвёртая тренировалась или занималась хозяйственной деятельностью, что бы это ни значило.

К должности гарцеля это не относилось, его дежурство считалось постоянным. А ещё по документам мне в штат полагалось как минимум четыре целителя, но надежды на их появление можно было не питать, так что я являлась гордым руководителем медицинского подразделения из самой себя.

Закончив с уставами и инвентаризациями, написала подробный рапорт и перечислила, что необходимо заказать в первую очередь, а что может немного подождать. Затем поискала медицинский фартук или передник, но так и не нашла. Вероятно, нужно было идти на поклон к противному интенданту, однако мне в голову пришла идея получше.

Распорола второе форменное платье, значительно его ушила, особенно тщательно обрезав юбку. С неё удалось получить полтора ярда ткани. Затем проделала то же самое с уже перешитым первым платьем, чья широкая юбка сильно утяжеляла шаг и путалась в ногах. Из обрезков скроила два вполне пристойных фартука.

По паре медицинских халатов и передников закажу позже, а на первое время сгодятся и эти.

Если служба и дальше будет идти таким образом, то жаловаться не на что. Сиди себе в кабинете, пузырьки считай или зелья вари, а тебе за это ещё и платят щедро — по тысяче арчантов в месяц. Жаль, ни одной книги из дома я не взяла, как-то даже не подумала об этом. Но когда в открытое окно светили луны, веяло весной и насыщенным запахом хвойного леса, хотелось заварить себе ароматного чая и устроиться с интересным романом у подоконника, блаженно откинувшись на спинку кресла.

Благодать!

Интересно, а в части имеется библиотека? Должна же быть… Вряд ли там есть любовные романы, но, может, найдутся хотя бы приключенческие? Об отважных лётчиках и их подвигах? Где герои мужественно преодолевают все сложности, побеждают драконов и уничтожают всех лезущих из Разлома монстров…

Внезапно вспомнилась брошенная Блайнером фраза, что «быть может, он даже сам приударил бы за мной», если бы не проклятие. Интересно, почему он так сказал? Неужели я ему нравлюсь? Нет, это абсурдно, ведь командор относится ко мне без малейшей симпатии. И вообще, пусть даже не надеется: после того, как он показал свою истинную натуру, в обычной жизни я бы с ним даже не поздоровалась при встрече. Жаль, что именно он руководит частью, и поэтому приходится с ним взаимодействовать.

Как же хорошо было в части, где гарцелем служил Брен! Там я всегда находилась под защитой брата, а усатый командир относился ко мне с отеческой симпатией. Досадно, что у него так и не получилось выбить финансирование, ведь я бы с таким удовольствием осталась там!

Из задумчивости вырвал стук в дверь.

Я изо всех сил молилась, чтобы там оказался не командор, и мне повезло. На пороге стоял интендант, едва ли не пыхтящий от возмущения, как забытая на плите скороварка.

— Гарцель Боллар, ясной ночи. У меня к вам служебное дело, — сдвинул он брови и уставился на меня светло-карими глазами с зелёными крапинками.

Над крупным, покрытым веснушками носом, образовались две грозные морщины, а волнистые тёмно-рыжие волосы недовольно топорщились в разные стороны.

— Ясной ночи, капитан-интендант. Что у вас? — спросила я, изо всех сил надеясь, что у него начался сильнейший понос.

Но дважды за один вечер повезти мне не могло, так что причина оказалась в другом.

— До моего сведения дошла информация, что вы самовольно и необратимо изменили размер выданной вам под роспись униформы. Вы понимаете, что это за собой влечёт пе-ре-сор-ти-цу? — спросил он так грозно, будто речь шла о вопиющем факте поклонения Танате, не меньше. — Вы понимаете, что по документам у меня на складе имеется комплект женской униформы одного размера, а по факту… размер другой!

Интендант смотрел на меня, как на злодейку.

— Вы сами выдали мне форму, которая была не по размеру.

— Я выдал такую, какая была в наличии, а другой размер уже заказал. Вы понимаете, что у меня здесь не лавка модистки, чтобы иметь ассортимент женских размеров и фасонов? В общем, гарцель Боллар, раз по вашей вине возникла пересортица, то пишите теперь объяснительную.

И ведь он не шутил! Он абсолютно серьёзно хотел заставить меня писать объяснительную за то, что я ушила форму до приемлемого размера!

— Вы издеваетесь? — прямо спросила я.

— Это вы издеваетесь! Скажите, что, по вашему мнению, сделали бы с пилотом, которому выдали бы маголёт полной комплектации, а он бы вернул его без кессона и крыла, потому что так ему показалось удобнее летать?

Сложно было поверить своим ушам, но интендант не шутил. Смирившись с этим сумасшествием, не стала спорить дальше и написала объяснительную, в которой отдельно отметила, что в выданной мне униформе я физически не могла передвигаться без того, чтобы не спотыкаться о подол, и поэтому вынуждена была её ушить и укоротить.

Как ни странно, капитана Лейна это вполне удовлетворило, он принял мою объяснительную и удалился, неся её как знамя по борьбе с пе-ре-сор-ти-цей.

Его странное поведение заставило меня крепко задуматься: а не зря ли я вылила зелья? Быть может, их каким-то особым образом необходимо было списывать?

Вернулась за стол и проверила составленный рапорт, а затем полностью переписала его, обозначив всё вылитое как просроченное и испорченное.

Вот так-то! А то обнаружится какая-нибудь не-дос-та-ча, и отвечай за неё потом. Пока возилась с рапортом, в дверь снова постучали.

Я не ожидала увидеть на пороге командора, вернее, искренне надеялась увидеть там кого-то другого, пусть даже интенданта, но не с моим везением…

— Ноблард Блайнер? — вопросительно посмотрела на него и язвительно спросила: — Чем могу быть полезна? Быть может, у вас насморк? Изжога? Повышенный уровень желчи? Приступ беспричинного гнева?

Надо отдать должное командору, моё ехидство он пропустил мимо ушей.

— Нет, я всего лишь хотел уведомить вас о том, что в течение нескольких дней для вас приготовят другие покои. К сожалению, в старом медблоке было недостаточно места, кроме того, он находится в южной части штаба, а я бы хотел присматривать за тем, что происходит у вас в кабинете. Разумеется, с целью уберечь вас от ненужного внимания. Я также прошу вас не запирать дверь во время приёма.

— Это противоречит медицинской этике! И по уставу я не обязана этого делать, так что вынуждена вам отказать, — решительно отрезала я.

Командор Блайнер посмотрел на меня так, словно я сказала откровенную глупость.

— Дело не касается ситуаций, когда к вам за помощью обратится кто-то из дам. В таком случае рекомендую закрывать и двери, и ставни. Я всего лишь прошу вас не запирать дверь, если к вам на приём придёт кто-то из военнослужащих мужского пола. Учитывая, что большинство проживает в казарме и пользуется общими душевыми, к уединению здесь не привыкли. Я тоже буду держать дверь в свой кабинет открытой. Как меру профилактики… неприятностей.

— Знаете, вы пытаетесь представить своих военнослужащих какими-то похотливыми чудовищами, но пока что вы — единственный человек в части, который доставляет мне неприятности, поэтому лучшей профилактикой станет то, что вы оставите меня в покое и позволите просто выполнять мою работу.

Командор Блайнер вздохнул так тяжело, что не будь мы знакомы лично, я бы ему даже посочувствовала.

— У меня в подчинении больше сотни курсантов в возрасте до двадцати лет. Даже очень умные курсанты иногда совершают очень тупые поступки, гарцель Боллар. Поэтому настоятельно прошу вас держать дверь в медблок открытой и докладывать мне обо всех случаях неподобающего поведения.

— Видимо, вы опираетесь на богатый личный опыт, утверждая, что некоторые военные совершают очень тупые поступки… — насмешливо протянула я, но шпилька не достигла цели.

Вместо этого командор серьёзно посмотрел на меня и кивнул:

— Именно так. К сожалению, я сам — не исключение и пару раз совершал ошибки, о которых жалею. Установившаяся между нами враждебность — одна из них. С моей стороны было бы мудрее притвориться вашим другом, а потом при первой же возможности выпнуть из части с такой записью в личном деле, с которой никто бы никогда больше не принял вас на службу. Но я предпочёл быть с вами честным, как вы и просили. Что до ваших временных покоев, то обещаю переселить вас в более подходящие. Хотя не буду скрывать, никаких особых удобств у нас нет, и такая комната раньше полагалась адъютанту. Вряд ли он счёл бы её оскорбительной. У нас военная часть, а не гостиница, нобларина Боллар, так что на многое рассчитывать не приходится. Офицеры ремонтируют и обставляют свои личные покои за свой счёт и на свой вкус. Формы вашего размера у нас в наличии не было, но я уже распорядился её заказать. Думаю, через неделю её доставят.

— Спасибо, но в этом уже нет острой необходимости… — растерянно проговорила я. — Я её уже ушила и даже объяснительную на этот счёт написала.

Вот уж не ожидала, что он начнёт… объясняться со мной и разговаривать, как нормальный человек.

— Я рад, что вы в состоянии самостоятельно справиться с бытовыми сложностями. У вас есть какие-то просьбы ко мне?

Просьб было много, но по его тону я догадалась, что он сам хотел меня о чём-то попросить взамен, и на всякий случай решила повременить:

— Нет.

— Ясно. А у меня к вам просьба есть. Я бы хотел, чтобы вы присоединились к остальному личному составу на вечерней зарядке.

— Что? Зачем? В уставе нет ни слова о том, что целители обязаны делать зарядку вместе со всеми.

Командор Блайнер долго смотрел на меня, не отрываясь, а затем сказал:

— Вы могли бы правдиво ответить на один вопрос, гарцель Боллар?

— На какой?

— Какого отношения к себе вы ожидаете после того, как я явно дал вам понять, что не желаю видеть вас на службе в своей части, но вы буквально выкрутили мне руки, воспользовавшись протекцией императора и заставив смириться с вашим назначением? Вы хорошо представляете, как начальники частей относятся к таким назначенцам? Вы отдаёте себе отчёт в том, что формализм — это один из методов ведения войны в армии, и я в нём поднаторел куда лучше вас? Угрожать мне строгим соблюдением устава — очень самонадеянно с вашей стороны. Как и ожидать особых преференций. Это в городе вы дама и нобларина, а здесь, в части у Разлома, вы — моя подчинённая, и я пока не вижу ни единой причины относиться к вам как-то по-особенному. Хотя, возможно, я что-то упускаю из внимания. Поэтому я решил спросить вас напрямую: почему вы ожидаете особенного отношения с моей стороны?

Вопрос застал врасплох. Я широко распахнула глаза, не зная, что ответить.

— Я не ожидаю особого отношения, просто мне кажется, что вы намеренно обращаетесь со мной плохо.

— Это не так. На самом деле я уже три года никому не объяснял свои приказы, не выслушивал претензии из-за недостаточно комфортной комнаты и уж точно не объявлял всей части, что кто-то находится под моей личной протекцией. Несмотря на то, что мне вас навязали, вы уже получаете огромное количество преференций с моей стороны, гарцель Боллар, но даже не осознаёте этого. Заметьте, я не прошу никаких благодарностей, просто элементарного понимания. Очень надеюсь, что вы обдумаете сложившуюся ситуацию и наконец поймёте, что вы в армии, а здесь всё устроено иначе. Однако вместо того, чтобы договориться со мной и дать себе труд разобраться в обстановке, в которой оказались, вы дерзите и обвиняете меня в низком поведении из-за того, что вам дали недостаточно хорошую комнату. Пока я вижу лишь подтверждения своему суждению, что вы абсолютно не подходите для должности, на которую вас поставили. И вы ни единым поступком не попытались меня разубедить. Но это даже хорошо, гарцель Боллар. Мне гораздо приятнее ощущать себя правым, чем признавать, что ошибся насчёт вас. Ясной ночи.

Он развернулся и ушёл, оставив меня в полнейшем смятении.

Неужели я действительно требовала к себе особого отношения и даже не замечала этого?