Опасная любовь командора

Тридцать шестое эбреля. Глубокая ночь

Кеммер

Казалось бы, с каждым прошедшим днём Кеммеру должно было становиться легче. Но не становилось. Острое ощущение неправильности происходящего всё нарастало и нарастало.

Он почти не спал, с трудом засовывал в себя еду и постоянно злился. На брата с его выходками, на Адель с приворотным зельем и нелогичным поведением, на Фоля с его внезапным исчезновением. Но сильнее всего — на неопределённость, в которой он завис.

Воспитание и совесть не позволяли вот так просто взять и забыть о случившемся. Сделать вид, что ничего не произошло. Ведь если допустить мысль, что приворотным Адель действительно накачал Фоль, то... драконово дерьмо получалось, вот что! Не просто дерьмо. Дерьмище!

Помимо воспитания и совести, не давала покоя заноза в сердце. Ныла, тянула, колола.

Вся ситуация казалась нелогичной.

Зачем Фолю так глупо рисковать и подставляться? Он же не дурак… Опять же, совпадение по времени уж слишком невероятное. Если бы Фоль хотел накачать Адель приворотным, он мог сделать это в любой момент. Однако всё случилось именно тогда, когда командор её уволил. А если приворотное Адель выпила по своей воле, то почему не выдвигает никаких требований?

Собственно, из-за странного, болезненного ощущения неправильности Кеммер и не мог жить обычной жизнью. Кроме того, времени не хватало ни на что — приходилось помогать брату и ездить на авиабазу хотя бы раз в сутки, чтобы проверять и корректировать работу строителей. Оставаться в части смысла не было — курсантов и гражданских там нет, лишние люди только мешают на стройке, а опытные пилоты и без командора знают свои задачи.

А потом всё окончательно полетело в драконову бездну из-за безрассудного поведения Ирвена. Вся семья оказалась втянута в новый скандал с Болларами, и Кеммер изо всех сил старался не смеяться над невероятными кульбитами, исполняемыми судьбой. Нельзя не заметить злой иронии происходящего, и он начал думать, что проклятие связало Болларов и Блайнеров гораздо прочнее, чем можно было вообразить.

Гораздо прочнее.

Наконец настал момент, когда Кеммер не мог больше отодвигать личные дела на задний план, а сказанные Гвендолиной слова заставили засомневаться в своих выводах. Гвен считала сестру порядочным и великодушным человеком, и эта характеристика никак не вязалась с тем, что думал об Адели он сам, а значит, кто-то из них двоих ошибался.

Выйдя на улицу из здания Имперской Службы Правопорядка, он подставил лицо лунному свету и спросил:

— Геста, может ли награда богов быть наказанием? И наоборот? Может ли наказание богов быть наградой?

Луноликая не снизошла до ответа. Она молча заливала мистическим голубоватым светом мощёную площадь. В чернильных, насыщенных тенях прятались мрачные тайны и неосуществлённые планы. Светлые ночи, бывшие ранее благословением, теперь казались насмешкой и передышкой.

Но перед чем? Связано паршивейшее предчувствие с Разломом или с Аделью?

Прошло достаточно времени, чтобы дистанцироваться от ситуации и понять, что злость Кеммера столь велика именно потому, что Адель ему нравилась. Нравилась по-настоящему сильно, несмотря на недостатки. Вернее, недостатки тоже нравились.

Поступи подобным образом любая другая девушка, Кеммер сохранил бы хладнокровие. Но несмотря на весь прошлый опыт, Адели он приоткрылся, и получить новый удар в незащищенное место было больно до рези в глазах.

Однако по прошествии недели некоторые нестыковки казались всё более существенными. Исчезновение Фоля. Молчание Адели. Но особенно — отсутствие требований или обвинений со стороны Болларов.

Пожалуй, самым странным было именно молчание Адели. Почему она никому ничего не рассказала? А ведь это нелогично! Боллары могли с лёгкостью начать переговоры, в которых жизнь и карьера Кеммера стали бы разменной монетой. Но не начинали. А почему? Не тот момент, чтобы придерживать козыри.

Никак не желающее исчезать ощущение неправильности усилилось до такой степени, что требовало действий. Командор решил для начала поговорить с Эрером Прейзером ещё раз и направился к зданию Службы Имперской Безопасности.

Эрер оказался в кабинете не один, а в компании коллеги-северянина. Мелен вальяжно развалился на стуле, держа в крупных, покрытых светлыми волосками руках небольшую книжку с цветастой обложкой. Он периодически всхрюкивал и один раз даже громко хохотнул, но когда заметил посетителя, отложил книгу. Кеммер успел прочитать название: «Плен страсти для нобларины Трефей».

Переведя удивлённый взгляд на довольно ухмыляющегося бугая, он получил ответ на невысказанный вопрос:

— Ясной ночи! У меня сегодня вечером свидание с одной горячей дамочкой. Не думаешь же ты, что я сам сочиняю весь этот сладкий бред, который буду лить ей в ушки? У меня всё равно никогда так хорошо не получится, как у… — он кивнул на обложку и назвал автора: — …Розанны Романтен. Рекомендую. Главное — покупать новинку первым, через пару месяцев все эти фразочки становятся избитыми, а цитатки — узнаваемыми.

— Мелч у этой Розанны выписывает книжки по предзаказу, — фыркнул Эрер.

— Ага, — широко улыбнулся тот. — Я — ярый фанат. Никто для моей активной постельной жизни не сделал столько, сколько госпожа Романтен, низкий ей поклон. А ещё её книжки отлично настроение поднимают. Клянусь задницей Танаты, эту муть невозможно читать с серьёзной рожей. Мне обычно десятка страничек хватает, чтобы проржаться, потому что примерно на каждой второй героиня начинает трепетать, а на каждой третьей — падать в обморок. В общем, Ким, настоятельно тебе рекомендую, а то ходишь кислый, как прошлогодний уксус. На, лови!

Мелен ловко достал из ящика стола похожую книжечку, только лилового оттенка, и кинул Кеммеру. Тот рефлекторно поймал, но даже на название смотреть не стал. Повернулся к Эреру и спросил:

— Ясной ночи. Эрер, я бы хотел забрать конфеты и чай, чтобы заказать ещё одну экспертизу. Мне не дают покоя…

— Мелч, ты слышал? Ещё одну экспертизу! — грозно возмутился Эрер. — Я тут трачу своё свободное время на его конфеты, у меня от них уже практически еженощная изжога, а он хочет другую экспертизу!

— Абсолютно бессовестный тип, — осуждающе пробасил Мелен. — Думаю, у них с Десаром это наследственное. Ге-не-ти-чес-ко-е.

— Садись, Ким. Я как раз хотел тебе написать, так что ты вовремя явился. Ты извини, что у меня ещё и работа есть, помимо твоих дел, но так уж вышло, к моему огромному сожалению, — весело фыркнул Эрер и уселся на стул, оседлав его и сложив руки на спинке. — Короче, никак у меня из головы не шли твои конфетки. Ким, ты знаешь, я впервые видел человечка, который расстроился, что в принесённых им образцах не оказалось приворотного зелья. Это, согласись, нелогично! Я всё думал о той красотке, которая могла бы соблазнить мужика и без зелья, но всё же решила выпить его. И это тоже показалось нелогичным. Напоить мужика? Трижды да. Напоить его и отвергнуть, чтобы помучился, полыхая причиндалами? Опасненько, конечно, но тоже да. А вот напоить себя и надеяться, будто оставшейся во рту малой дозы хватит, чтобы свалить с ног такого большого мальчика, как ты? То есть как тот мужик, — кашлянул он и обезоруживающе улыбнулся.

— Эрер, оставь эти инсинуации при себе! Мы все знаем, что тот мужик — абсолютно точно и гарантированно не Ким, — сурово пошевелил бровями Мелен. — Так что продолжай.

Эрер Прейзер не стал ждать второго приглашения и заговорил, сияя серо-зелёными глазами:

— Так вот, сомнительная какая-то ситуация. А ты не поверишь, я ужас как люблю всякие сомнительные ситуации. Ведь эта твоя самоопоительница не дурочка, судя по всему. Почему-то показалось, что дурочкой тот загадочный мужик, с которым мы знакомы исключительно с твоих слов, не увлёкся бы. Особенно настолько, чтоб аж зубами скрипеть. В общем, стал я копать помаленечку…

Эрер многозначительно посмотрел на Кеммера. Тот не выдержал паузы:

— И?

— Для начала снова разложил на ингредиенты конфетки. И вот вроде ничего сверхъестественного, но скажи, зачем в конфетки класть трубуил? Нет, это как бы не запрещено, но зачем? Вкус-то специфический. Для него нужна маскировочка. И мало трубуила, там ещё и дальен до кучи имеется. Нет, я всё понимаю, конфетки бывают разные. И кисленькие, и солёненькие, и даже с горчиночкой. Но давай будем откровенны, у трубуила вкус и запах высушенного на солнышке дерьмишка, зачем его в сладости добавлять? А вот в приворотное зелье трубуил очень даже хорошо заходит. Так хорошо, что почти во всех рецептах встречается. Но только в сочетании с карантезом. Без карантеза он так и остаётся исключительно любимым лакомством навозных жуков.

— Но карантеза в чае ты не нашёл, — утвердительно проговорил Кеммер.

— Нет. Не нашёл. Если б нашёл, я бы в первую же встречу тебе сказал. Но зато в чае я нашёл толчёный корешок медиска. И вот сюрприз, нередко такой корешок в приворотное кладут, потому что он расслабляет и согревает. Ну, знаешь, чтобы залезть какой-то красоточке под юбочку, нужно, чтобы ей было с тобой уютненько.

— Иначе начнёт орать и обзываться… — тихо пробубнил Мелен со своего места. — А от этого сначала падает мужская самооценка, а потом всё остальное! Ещё и родственники с соседями набегут, угрожать начнут… И ладно если так, а то ж некоторые советовать примутся. Или подбадривать… Не каждый способен в таких тяжёлых обстоятельствах довести дело до конца.

— Мелч, ты нормальный? — саркастично спросил Эрер.

— Я рассуждаю с точки зрения преступника. Согласно нормативным рекомендациям по проведению расследований, — с невинным видом ответил тот. — А так — нормальный. Меня перед приёмом на службу тестировали. Могу справку предъявить.

— Справку я тебе тоже могу предъявить! — фыркнул Эрер.

— Это-то и пугает, — пробасил Мелен, а потом поднял огромные ладони в воздух, показывая, что сдаётся: — Всё-всё, молчу, продолжай!

— Так вот, — строго посмотрел на сослуживца Эрер, а затем перевёл взгляд на Кеммера: — Я разложил твой чаёк на ингредиенты и вот какую забавную картину получил: чаёк-то вполне обыкновенный. Такой даже в продаже найти можно, если только не считать капельки экстракта ойстриги. Вот она там явно ни к чему, потому что вроде как бодрит немножечко. Разнонаправленное действие у чая получается: и бодрит, и расслабляет одновременно. Но, опять же, всё вполне легально. Кто угодно тебе в чашку экстракта ойстриги прыснет, делов-то? Да, это афродизиак, но такой слабенький, что его продажу даже никак не регулируют. И всё бы хорошо, если бы не одно но. Представляешь, у меня перед глазами в тот момент как раз лежал интересный рецептик приворотного, где все эти ингредиентики вместе встречались. Однако кое-чего не хватало.

— У приворотного была третья составляющая? — напряжённо спросил Кеммер.

— Так я предположил и начал вычислять, чего же не хватает. И очень интересную картину получил. Не так уж много ингредиентов нужно добавить, чтобы получить неплохой эффект. Только одна проблемка возникала. Недостающее необходимо было растворять в кипятке, по-другому никак. В крайнем случае — в очень горячей воде, иначе выпадет осадком.

— Чай... Поэтому он и выбрал чай! — сжал кулаки Кеммер.

— Именно! И так изящно получалось, я аж залюбовался. В конфетки спрятал мутный и наиболее заметный трубуил, чаёк горяченький заварил, подсыпал немного в него порошочка, и девушка уже тёпленькая. А наутро — практически никаких доказательств. Потому что приворотное это не имеет магической основы и действует всего несколько часов, но по мозгам шарахает знатненько. Так знатненько, что никто анализ в лабораторию делать не побежит, найдутся делишки поинтереснее, — Эрер подмигнул Кеммеру и продолжил: — А утром никаких следов уже не останется, организм эту дрянь быстро выведет. Можно даже покивать на чаёк и конфетки, всё же экстракт ойстриги и трубуил — известные афродизиаки, хоть и слабенькие. Сказать, что, мол, это была сумасшедшая страсть, минутная слабость под влиянием совместного чаепития.

Кеммер нервно сглотнул. Он ещё не до конца поверил в невиновность Адели, но мозаика начала складываться в совсем иной узор, нежели он думал раньше.

И с одной стороны, это было потрясающе хорошо. А с другой — дерьмовее некуда.

— Как доказать, что третий компонент был?

— Найти. В него входит карантез, а он, как известно, официально запрещён.

— Значит, его можно купить где-то на чёрном рынке? Из-под полы... Я узнаю у Десара...

— Не торопись, дружок. Я уже поспрашивал у осведомлённых людишек и выяснил кое-что интересненькое. Три года назад один человечек выполнил такой заказик и сделал любопытный порошочек. И вот так совпадение, туда не только карантез входит, но и всё остальное, чего так не хватает нашему приворотному.

— Есть список покупателей?

— А покупатель был всего один и очень платёжеспособный. Заказик был частный.

— Дай угадаю. Легранд Фоль? — тихим, нарочито спокойным голосом спросил Кеммер.

Безопасник широко улыбнулся, и на его лице появились ямочки:

— Мелко копаешь. Его отец, Руанд Фоль.

Когда мозаика наконец сложилась, Кеммер ощутил, как с его плеч поднимается огромный груз. Но в тот же самый момент опускается новый: он отчётливо вспомнил, что именно наговорил и в чём обвинил Адель. Горячее, обжигающее чувство вины всколыхнулось в груди, и ему стало мерзко. От себя, от Легранда, от того, через что Адели пришлось пройти за последнее время.

— Спасибо, — пробормотал он и судорожным движением оттянул воротник мундира так, что затрещали швы.

— Ким, тебе не угодишь. И так плохо, и сяк не лучше, — насмешливо протянул Мелен. — Мы-то думали, ты хоть теперь порадуешься, что приворотное всё же было.

— Извините, господа, мне нужно идти.

Кеммер даже ответа не дождался, стрелой вылетел на улицу, вдохнул свежего ночного воздуха, но тот не смог остудить пылающее от стыда лицо.

Первым порывом командора было кинуться к Аделине и начать извиняться, объясняться и оправдываться, но он понимал, что в таком состоянии может сделать только хуже. Надавить, испугать или оттолкнуть. Ему требовалось прийти в себя и остыть хотя бы немного, чтобы не казаться одержимым, а именно таким он себя и чувствовал. Все мысли занимала та ночь, и теперь он никак не мог выкинуть картинки их близости из головы, хотя честно старался. Плюс к горлу подступала тошнота от осознания своей неправоты. Если бы не пустой желудок, его бы точно вывернуло на мостовую.

Зато всё само собой встало на места: Кеммер знал, что именно должен сделать, только пока не знал как.

Дорога к дому тёти Моэры заняла целую вечность и ещё лет сто. Командор расстегнул воротник кителя и даже рубашку, но всё равно задыхался. Ночь казалась невыносимо душной и жаркой, хотелось залезть в душ и подставить лицо под струи ледяной воды, хоть жгучее чувство вины она и не смоет.

Он задолжал Адели очень искренние извинения по множеству пунктов, вот только не был уверен, что она их примет.

На этот раз тётя не ждала гостей, отдавала последние распоряжения слугам, и те укладывали массивные ящики в грузовой экипаж.

— Кимушка, с тобой всё в порядке? — озадаченно спросила она, завидев его у распахнутой входной двери.

— Сложно сказать, — сдавленно ответил он. — Ясной ночи, тётя.

— И тебе, хороший мой. Может, водички? — участливо предложила она. — Или чего покрепче?

— Нет, я ненадолго. Десар сказал, что у тебя есть некий журнал, в который ты вписываешь все значимые сплетни о разных аристократах.

— Обижаешь, Кимушка, — фыркнула тётя. — Незначимые тоже вписываю. И не только об аристократах, кстати. Кто конкретно тебя интересует?

— Фоли. Особенно — Легранд и Руанд. А ещё Боллары, пожалуй.

— О Болларах в подробностях у меня информация разве что о Кайре есть. Дервин учится с ней на одном курсе. Кое-что есть о Бреуре. Это из живых. Впрочем, давай я тебе покажу, а ты уж сам решай, что именно тебе пригодится.

Тётя Моэра провела его в свой кабинет и указала на шкаф:

— А я ещё думала, брать свою сокровищницу с собой или нет. И оставлять жалко, и тащить сложно, а если понадобится какая-то информация, Десарчик наверняка согласится выписку прислать…

— Я тоже смогу помочь, когда буду в городе, — вызвался Кеммер, оглядывая огромный стеллаж, заставленный толстыми журналами в кожаных обложках.

На корешке каждого — тиснение с фамилией рода. Тридцать пять золотых, ещё пара сотен серебряных, остальные — белые. Он нашёл глазами Фолей и потянулся к журналу:

— Можно?

— Разумеется.

У него в руках оказалась полноценная книга, только с полупустыми страницами. На форзаце — фрагмент фамильного древа с помеченными крестиками именами умерших. А дальше — содержание, где каждому члену семьи отведено по собственному развороту. Одни практически пустые, другие заполнены на половину или треть. На некоторых страницах имеются примечания, когда и как умерли люди, которым они посвящены.

Кеммер поднял на тётю удивлённый взгляд.

— Это же целая картотека…

— Да, — горделиво улыбнулась она. — Всё началось с того, что муж вёл рабочий журнал о своих коллегах, деловых партнёрах и тех, с кем сталкивался по долгу службы. Записывал туда привычки, предпочтения, сплетни, информацию о родственниках и слабостях. Ну, знаешь, обычные дипломатические штучки. Я ему помогала. А потом увлеклась. Думаю, не стоит даже упоминать, что это большой секрет, ты и сам понимаешь. Но раз Десар счёл нужным тебе рассказать, то можешь воспользоваться любой информацией. Правило только одно: теперь ты обязан хотя бы раз в месяц вносить посильную лепту в пополнение этой картотеки. Под твоим началом служат многие представители знатных семей, так что буду ждать горяченьких подробностей.

— Тётя, я даже не знаю, восхищаться или ужасаться…

— Восхищайся, — насмешливо посоветовала Моэра Местр.

— А для Блайнеров такая книга есть?

— Есть. Но её я абы кому не показываю. Доступ к нашим семейным тайнам нужно ещё заслужить, — поддразнила она.

Кеммер раскрыл книгу, посвящённую Фолям, на странице с Леграндом. Пробежал глазами адреса, записи об учёбе и службе — всё это он и так знал. Далее — информация о том, что Легранд несколько раз упоминал список своих любовниц, которых у него якобы было больше двух сотен. В несколько столбиков — имена девушек, за которыми Легранд ухаживал, причём список довольно внушительный. Напротив нескольких десятков пометка — подтв. ИС. Ещё около сотни — с пометкой возм. ИС.

— Что такое «ИС»? — уточнил Кеммер.

— Интимная связь, — деловито пояснила тётя.

Он ещё раз посмотрел на длинный «послужной» список этого коллекционера. А ведь в нём присутствовали фамилии из почти всех знатных семей!

Ниже нашлось ещё кое-что интересное. Командор трижды перечитал несколько строчек: «Возм. связан с самоубийством Эллены Эмлаж (тр. супруги Карва Эмлажа). Слухи об измене, возм. ИС. Последние месяцы перед её смертью их регулярно видели вместе. Никаких обвинений не предъявлено. Карв Эмлаж измену жены отрицает». Рядом — небольшой столбец дат и мероприятий, на которых Легранд появлялся с Элленой.

Командор перечитал строки ещё раз и решил встретиться с Карвом Эмлажем.

— У тебя есть адрес этого Эмлажа?

— Сейчас найду, — проговорила тётя и принялась искать нужную книгу.

Пятнадцать минут спустя Кеммер записал рабочий и домашний адреса лардона Эмлажа и отправился прямиком к нему.