Опасная любовь командора

Пятое майрэля. Перед рассветом

Кеммер

Дуэль достигла пика. Лица обоих дуэлянтов алели от напряжения, вены вспухли, сухожилия проступили под кожей, а мышцы напряглись в неимоверном усилии.

Фоль взвыл от натуги и рывком попытался вогнать Кеммеру лезвие в грудь. Командор хотел достать его ножом, но понял, что не успевает вырубить.

Перекошенное лицо капрала нависло над ним, рот раззявился в оскале, глаза горели безумным огнём, а светлые волосы потемнели и прилипли ко лбу.

Кеммер с рёвом напряг тело, вложил в удар всю силу — свою и дарованную Аделью! — и правой рукой саданул Фолю в висок рукояткой зажатого в кулаке ножа. Удар получился столь сокрушительным, что капрала снесло в сторону и он растянулся в луже без сознания.

Командор инстинктивно схватился за грудь, но боль была поверхностной — лезвие не успело войти слишком глубоко.

— Победа за командором Блайнером! — раскатисто объявил полковник Корональ, с наслаждением растягивая каждую «р».

Адель светлой птицей метнулась к Кеммеру и принялась судорожно рисовать диагностическое заклинание прямо на лбу.

— Сначала лечи Фоля, а то сдохнет! — хрипло приказал он, и на этот раз гарцель подчинилась беспрекословно.

Кинулась ко второму пациенту и залила его силой, а потом вопросительно посмотрела на командора.

— Поставь его на ноги прямо сейчас, — распорядился он, поднимаясь с земли при помощи интенданта. Тот сиял начищенной медной монетой, а конопушки на лице разве что не пустились в пляс.

Адель принялась за работу, и Кеммер завороженно наблюдал за её чёткими действиями, восхищаясь магической мощью, скрывавшейся в такой хрупкой и трогательной оболочке. И чем дольше он смотрел, тем сильнее становилось удивление. А ведь она была одарённее многих собравшихся на плацу магов! Ему ещё не доводилось видеть процесс её работы со стороны, и теперь он испытывал необъяснимую гордость и не совсем уместный восторг — лечила-то она врага!

Но стоило только Фолю открыть глаза, как гарцель отпрянула в сторону командора и потерянно посмотрела на свои окровавленные руки.

— Капрал Тоулайн! Срочно принесите мне обеззараживающее средство и материалы для перевязки, — распорядилась она.

Кеммер сделал мысленную зарубку официально приставить к ней парочку надёжных, женатых и желательно страшных на рожу помощников, пока не пришлют пополнение. Охранники на эту роль не годились — их дело бдеть, а не инструменты подносить.

Фоль тяжело перевалился на бок, а затем с трудом сел. Одежда напиталась кровью и водой из лужи, золотистые волосы повисли латунными сосульками, длинные ресницы слиплись, и он окончательно утратил весь лоск очарования. Теперь Адель не понимала, как вообще могла счесть его привлекательным. Озлобленный, проигравший, униженный — он пугал, а оставшаяся на руках кровь капрала жгла так, будто по его венам текла концентрированная кислота.

Капрал Тоулайн вернулся спустя мгновение — через новую дверь с плаца был прямой доступ в коридор, где находился медблок, поэтому много времени не потребовалось.

Адель с особым тщанием вымыла и обеззаразила руки, а затем обработала раны командора, параллельно напитывая его силой. В её глазах плескалось такое восхищение, что Кеммер согласился бы ещё на десяток подобных дуэлей, лишь бы она продолжала смотреть на него вот так — как на победителя и героя.

Перевязывая ему плечо, она наклонилась к самому уху и взволнованно спросила:

— А что дальше? Допустим, Фоль женится на мне и умрёт, но…

— Тс-с-с, моя леонесса, — едва слышно ответил он. — Просто доверься мне.

Она молча закончила работу, не упуская возможности нежно касаться его.

Несколько минут спустя командор сказал:

— Поднимайтесь на ноги, капрал Фоль. Поздравляю, вы затеяли жестокую игру и выиграли свой жестокий приз — брак с ноблариной Боллар.

На этих словах Адель вздрогнула и обхватила себя руками за плечи, но преданно следовала за Кеммером по пятам и готова была делать всё, что он прикажет.

Фоль посмотрел на небо и зашептал молитву Гесте, но изменчивая луна спряталась за очередное облако, и лица капрала не коснулся ни один лучик её благодати. Зато её сестра Таната мрачно наблюдала за собравшимися, окрашивая рыжеватым багрянцем металлический каркас над плацем.

— Где жрец? — громко спросил командор.

— Туточки я, нечего орать, ваше благородие, — проскрипел тот.

Поначалу Кеммер хотел попросить об одолжении своего дядю, но задуманное наверняка стоило бы жрецу карьеры, поэтому командор предпочёл обратиться за поддержкой к старику Валентайну, и тот не просто не отказал, а пришёл от задуманной Блайнером аферы в чистейший восторг.

Кеммер втайне опасался, что жрец может до ключевой ночи и не дожить, но тот держался крепко, а на ехидном морщинистом лице было написано: «Не дождётесь, сопляки!».

В силу возраста Валентайн позволял себе вольности, числу которых скорее подходило не скромное определение «некоторые», а вполне однозначное «все». И если раньше командору старик не особо дерзил, то отныне собирался разгуляться на полную катушку — как ни крути, молодой Блайнер теперь будет у него в долгу.

Именно с осознанием этого, а ещё с намерением войти в историю, создав прецедент, Валентайн и подковылял к командору. Следом за ним, краснея от натуги, два молодых жреца тащили раскладную деревянную кафедру и здоровенный кожаный фолиант.

Такой был у каждого жреца, которому дозволялось заключать браки, и Валентайн мог похвастаться уже хотя бы тем, что первое благословение богини для брачующихся попросил более ста лет тому назад.

Сколько всего изменилось с тех пор! Один лишь старинный талмуд остался прежним, только пустых страниц уже не осталось, а на последней было лишь четыре свободные строчки.

— Ну что, дети Гесты, вы готовы принести ваши клятвы? — прозвучал традиционный, ритуальный вопрос.

Кеммер сжал кулаки.

Смотреть, как любимая женщина приносит клятву другому — особая форма пытки, и всё в командоре восставало против того, что он сам же задумал.

А вдруг проклятие не подействует, и Адель останется связанной с Фолем навсегда? Вдруг старик передумает и заартачится? Вдруг Кеммер упустил из внимания нечто принципиально важное, кардинально меняющее картину мира?

Ошибся же он в предположениях и мыслях об Адели, вдруг он ошибся снова?

Когда тихий девичий голос произнёс заветное «да», сердце командора болезненно сжалось, всё внутри взбунтовалось против. Это нежное «да» должно было стать его собственным, первым и единственным, а теперь оно отдано другому, и этого никак, никогда не изменить.

Но цель Кеммера была для него важнее личных, эгоистичных переживаний, и поэтому он держал лицо и смотрел, как девушка, которую он любил сильнее жизни, выходит замуж за другого, и узор на её виске плавно меняется на новую, объединённую печать Фолей и Болларов.

Сам капрал, вероятно, не ожидал такого. Все знали, что Геста не терпела фиктивных браков и крайне редко давала на них благословение. Его горящий безумием взгляд упёрся в новообретённую жену, и он прошипел:

— Ну, раз мы женаты, то теперь ты не сможешь мне отказать, дорогая.

Командор вклинился между ними ровно в тот момент, когда Фоль протянул руку к Адель. Он встал перед врагом и с наслаждением выдохнул:

— А теперь в карцер, капрал Фоль.

— За что?! — вызверился тот. — Вы не имеете права!

— За то, что вы мне не нравитесь, — цинично хмыкнул командор. — Можете подать рапорт моему вышестоящему начальству о превышении полномочий. Его рассмотрят в течение десяти рабочих ночей. А вы тем временем сдохнете в карцере, и я даже совершу ещё одно должностное преступление и лично открою тотализатор на то, как именно это произойдёт. Я бы поставил на то, что вас сожрут крысы, но у нас их нет. Возможно, случится прорыв, и вас сожрёт кантрад. По времени не очень подходит, но теперь прорывы бывают непредсказуемы.

— Лично я поставлю на то, что он захлебнётся собственным дерьмом… — раздался голос полковника Короналя. — Эскадрилья, все слышали командора. Возможен прорыв. Объявляется режим полной боевой готовности! Дежурства согласно расписанию. Майор Неус, возьмите своих людей и сопроводите Фоля в карцер. При попытке сопротивления или побега — уничтожить на месте. Это приказ.

— Разойтись! — скомандовал Блайнер, не спуская с Фоля тяжёлого, настороженного взгляда.

Упорядоченная волна военных отхлынула от дальней части плаца и освободила выход в тоннель, ведущий к ангарам и взлётной полосе, где уныло поникнув мокрыми крыльями стоял одинокий М-61.

Командор специально указал Фолю взглядом именно на него, изо всех сил надеясь, что тот решится.

И он решился! Дёрнулся в сторону, ловко вывернулся из захвата майора Неуса и рванул в сторону маголёта.

— Всем стоять! — взревел командор, и растерянные бойцы обиженно замерли по приказу. — Всем стоять на месте! — во всю силу лёгких выкрикнул командор, и на его лице расцветала страшно довольная улыбка.

Эскадрилья послушно застыла, а Фоль стремглав понёсся к спасительной цели и нырнул в тоннель.

— При попытке угнать маголёт — сбить его в воздухе! Стрелять на поражение! — наконец выдохнул командор. — Артиллерия, исполнять!

Десятки бойцов метнулись прочь с плаца. Командор торжествующе нашёл глазами главмеха. Тот протиснулся сквозь толпу и молча встал по правую руку от Кеммера, одобрительно кивнув.

— Это инвалёт, что ли? — растерянно спросил интендант Лейн, потирая конопатую переносицу. — Эвона как…

По эскадрилье пронёсся гул взбудораженных голосов, в затем всё стихло. Двигатель М-61 взревел, и маголёт покатился по полосе руления на полных оборотах, а затем нос биплана вскинулся вверх, и тот резко поднялся в воздух.

— Слышите, как нехорошо гудит? — задумчиво спросил главмех. — А Фоль ещё и наваливает...

Маголёт ревел, словно лунный лось в брачный сезон. И этот рёв всё нарастал и нарастал, пока не достиг критической точки, внезапно перейдя в свет. Гул двигателя захлебнулся, металлический корпус охватило сияние, в котором сплелись последние лучи Гесты и Танаты, а затем он вспыхнул и разлетелся на куски. Кеммер резким движением прижал к себе Адель, закрыв ей уши ладонями, и мгновение спустя плац накрыло грохотом взрыва.

— Эвона как... Даже выстрелить не успели… — снова протянул интендант Лейн. — Ну что ж, навсегда в небе не остаётся никто.

Сотни глаз обратились к командору, и ему пришлось выпустить гарцеля из рук...

— Отменить боевую тревогу, вернуть бойцов по местам, — скомандовал Блайнер. — К завтрашнему утру я жду рапорты от всех присутствующих. Особенно прошу отразить в них прошлые поступки или слова капрала Фоля, которые теперь предстают в ином свете. В связи с принадлежностью Фоля к одному из высших аристократических родов, данный случай будут разбирать с особой тщательностью. Нужно обеспечить дознавателей достойным материалом для разбора, — зло хмыкнул он, и его офицеры понимающе ухмыльнулись в ответ. — А пока на повестке другой вопрос, — командор повернулся к жрецу: — Ваша праведность, гарцель Боллар... то есть Фоль... хотела бы аннулировать свой брак.

Ошарашенная гарцель широко распахнула глаза, сама удивившись тому, что, оказывается, хотела бы аннулировать брак, но на всякий случай кивнула.

— А основания? — насмешливо проскрипел старый жрец.

— Оснований масса, — с серьёзным видом заверил командор Блайнер. — Юридические: брак не был консуммирован, и засвидетельствовать это может целая эскадрилья, а также он был заключён без разрешения семьи Боллар. Кроме того, экономические: гарцель отказывается нести финансовую ответственность за угон и уничтожение маголёта, а также не претендует на наследство капрала Фоля. И причины личного порядка: гарцель осознала, что ошиблась в выборе супруга. Столь вопиющее несоблюдение Фолем приказа вышестоящего офицера открыло ей глаза на то, какой непорядочный человек её муж, — весело закончил командор.

Гарцель только тихо добавила:

— Несостоявшийся бывший муж. А так — да, осознала и хотела бы аннулировать брак. По всем вышеуказанным причинам, — кивнула она и с мольбой посмотрела на старого жреца: — Пожалуйста.

— Я, конечно, могу аннулировать брак, — довольно кхекнул он и хитро посмотрел на взволнованную Адель. — Вот только один брак можно аннулировать лишь в пользу другого, иначе височный узор не изменится...

— Вы правы, — расплылся в удовлетворённой улыбке командор Блайнер. — Именно поэтому я бы хотел попросить вас сочетать нас с Аделиной браком.

— Да неужели? Какой неожиданный поворот! — насмешливо вскинул седые брови жрец. — Надо думать, вы, командор Блайнер, столь близко к сердцу принимаете интересы эскадрильи, что готовы жениться на гарцеле, лишь бы она нас не покинула.

— Отнюдь. Мотивы для женитьбы у меня исключительно эгоистические. Я не хочу, чтобы гарцель покинула лично меня. Адель, ты даёшь своё согласие на брак со мной?

— Д-даю… Конечно, даю!

Она вцепилась в локоть Кеммера и смотрела на него огромными глазами.

— Тогда поторопимся, пока сияние Гесты ещё не погасло. Возможно, у вас-то, командор Блайнер, имеется разрешение на брак от Болларов? — ехидно уточнил старик, почесав кончик рыхлого носа, из которого торчали седые волосы.

— К сожалению, нет, — честно признал Кеммер.

— В таком случае обязан предупредить, что Боллары могут попытаться оспорить заключённый брак.

— Пусть попытаются, — оскалился Кеммер.

— Раз так, то задам другой вопрос. Дети Гесты, вы готовы принести ваши клятвы? — вкрадчиво спросил жрец.

— Да, — ответил командор за двоих.

— Готов ли ты Кеммер Блайнер, сын Гесты, перед лицом своей богини взять на себя обязательства за дочь её, Аделину Боллар, хранить ей верность до конца своей или её жизни, холить и лелеять, служить ей опорой и поддержкой?

— Да, ваша праведность, — счастливо выдохнул он.

— Готова ли ты, Аделина Боллар, дочь Гесты, перед лицом своей богини взять на себя заботу о сыне её, Кеммере Блайнере, хранить ему верность до конца своей или его жизни, холить и лелеять, служить ему утешением в поражении и вдохновением в победе?

— Да, готова! — звонко воскликнула Адель, словно боялась, что иначе старик не услышит.

Жрец едва слышно пробормотал слова брачного заклинания, и тонкие нити казавшейся выцветшей магии опутали две фигуры.

Последние, тающие в утреннем свете лучи Гесты коснулись двух обращённых к ней лиц, и височные узоры на них переплелись, образуя новый. Адель зажмурилась, и по её щекам потекли крупные слёзы. Кеммер привлёк к себе жену и обнял:

— Никогда не слышал, чтобы богиня благословила женщину браком дважды за одну ночь. Видимо, она заждалась шанса выдать тебя замуж, Адель.

Гарцель нетерпеливо обхватила шею мужа руками, и уткнулась ему в грудь, рыдая, а довольные офицеры принялись поздравлять командора, мысленно обещая себе не переходить ему дорогу.

Жрец удовлетворённо продребезжал:

— Что ж, теперь и помирать не страшно. Никто не может похвастаться тем, что одну девицу дважды за ночь замуж выдал. Никто!

Покрытая пигментными пятнами сухая рука вывела две записи в старинном фолианте, а затем с чувством зачеркнула одну. Осталось две последние строчки, но Валентайн и не рассчитывал её заполнить — откуда в части взяться ещё двум невестам? Из конверта, приклеенного к форзацу, он достал два пустых бланка свидетельства о браке и крупным, старческим почерком вывел на них имена, а потом заверил личной печатью и подписью.

Растворяющаяся в утренней дымке Геста коснулась плаца ласковыми голубоватыми лучами и осветила радостные, улыбающиеся лица.

Командор подхватил свою жену за талию и радостно закружил. Она смеялась, громко всхлипывая, и крепко обнимала его за шею.

Никому и в голову не пришло, что Фоль оставил прощальный подарок…