Опасная любовь командора

Тридцать первое эбреля. На закате

Кеммер

У Кеммера было ощущение, что весь его привычный мир вдруг взял и раскололся на части. Вещи, казавшиеся незыблемыми, внезапно обернулись бездонным кошмаром.

Твари вне пределов Разлома.

Смертельно раненый Ирвен, который задумал полное сумасшествие и при этом взял с Кеммера клятву никому не рассказывать ни о своей болезни, ни о планах.

Предательство девушки, которую он посчитал особенной.

А ведь он действительно увлёкся Аделью.

Предполагал, что поговорит с тётей Моэрой, объяснит ей ситуацию, изучит проклятие и попробует что-то с ним сделать. В студенчестве Кеммер увлекался ритуалистикой и сохранил хорошие связи с одногруппниками, которые остались на кафедре. Он искренне хотел помочь Адели снять проклятие, и даже тешил себя мыслью, что в благодарность она может ответить ему взаимностью. Разумеется, когда перестанет быть его подчинённой.

Командор считал гнусным и поэтому неприемлемым заводить роман с человеком, находящимся в его подчинении и, следовательно, в полной зависимости.

Он не мог толком объяснить себе, почему поддался искушению. Пусть подействовало зелье, пусть Адель потрясающе соблазнительна, пусть у него давно не было ничего, кроме работы, а с прорывом навалилось столько, что он едва выдерживал груз ответственности.

Нужно было уйти!

А теперь всё покатилось в драконову бездну!

Особенно после того, как Адель обвинила капрала Фоля. Этого Кеммер никак не ожидал, но поначалу безумно захотел ей поверить. Однако, когда гарцель не довела до конца ни одну из попыток принести клятву, всё стало настолько очевидным, что его замутило. Он смотрел в глаза Адели и поражался тому, насколько искусно она лжёт. Мир потерял в ней великую актрису. Она была настолько хороша, что заставляла усомниться даже в его собственных ощущениях.

Когда командор вернулся к себе в кабинет, то почти час просто молча смотрел в стену, не понимая, как ему вообще теперь жить дальше и доверять кому-то, кроме семьи. Он даже пришёл, чтобы снова поговорить с Адель и дать ей ещё одну возможность принести клятву, если в первый раз она действительно не смогла сделать этого из-за волнения или по какой-то иной причине.

Но она не открыла. А затем уехала, так и не сказав Кеммеру ни слова.

Разве так поступил бы невиновный?

С каждой секундой Кеммер всё сильнее убеждался в том, что всё понял правильно, а тлеющие угли сомнений в душе — лишь нежелание признавать, что его искусно обыграли.

Если бы выяснилось, что Фоль действительно опоил Адель, Кеммер бы горы свернул, чтобы на ней жениться. Из чувства долга, вины и бешеного желания близости с ней. А ещё потому, что ему нравились их утренние беседы и он силой заставлял себя уходить после них.

Однако по всему выходило, что Адель не только получила безумно мощный компромат на Кеммера, но ещё и хотела подставить Фоля. Разумеется, она не могла не знать, что он в неё влюблён, вся часть над этим подшучивала. Возможно, она спала и с ним? Или держала его как запасной вариант? Всё же рыбка помельче, чем сам командор.

Больше всего Кеммера злила полная неопределенность будущего.

Как бы ни были плохи дела в прошлом, у него всегда оставалось небо, а теперь он мог лишиться и его.

Если Боллар выдвинет обвинения, его лишат должности, а личный маголёт... Конфискуют, наверное, в качестве компенсации. Выплатят Адели треть его стоимости, а сам крылатик оставят в части.

Кеммер потратил столько усилий, чтобы приписать его к авиабазе, теперь они казались нелепыми и смешными. Звание тоже казалось нелепым и смешным. Какой из него командор, если его меньше чем за месяц обвела вокруг пальца девица?

Разумеется, пока он не поговорит с Фолем и не получит анализ конфет и чая, выводы делать рано. Застать Фоля в части не удалось, оказалось, что в день увольнения он уехал ещё до рассвета, а дома пока не появлялся. Нельзя сказать, чтобы это сильно настораживало: мало ли какие встречи и поездки запланировал капрал?

За почти три года службы Фоля ни разу не замечали в подлом или даже сомнительном поступке. Да, был падок на женщин, но кто в двадцать два года этим не грешит? Опять же, одно дело — приударить за понравившейся девушкой, и совсем другое — опоить, чтобы обесчестить её.

Это очень серьёзное преступление, и капрал должен был понимать, что его ждут суд или женитьба. Зачем ему такие сложности? Или он планировал заставить Боллар молчать? Но как? Предложил бы ей денег, зная, в каком бедственном положении её семья? Для этого нужно быть первостатейной сволочью, а таковой Фоля никто не считал. Невозможно три года жить бок о бок с сотнями людей и ни разу не проявить свою истинную сущность.

Адель — совсем другое дело, её командор едва знал. Она могла оклеветать Фоля, только чтобы отвести подозрения от себя и запутать Кеммера. В голове так и звенели её слова: «Я сделаю всё что угодно, лишь бы остаться!».

Опять же, Боллары не раз и не два проворачивали такие интриги, по сравнению с которыми опаивание командора ради должности кажется детским лепетом. Пару поколений назад одна из них отравила законную жену императора и почти сразу вышла за него замуж сама. Все об этом говорили, но доказательств так никто и не нашёл...

А покойный дед Адели? Как он подставил Блайнеров, когда они только пытались войти в Синклит! Выдвинул обвинения в махинациях с налогами, и потребовались месяцы, чтобы от них отбиться. Всё, что они получили вместо извинений — пожимание плечами и равнодушно брошенные слова: «Радует, что налоговая служба хорошо делает свою работу. Как ответственный гражданин, я не мог пройти мимо подозрительных схем».

История с тётей Моэрой и проклятием тоже какая-то мутная. Кеммер знал её как любящую и заботливую женщину и не сомневался, что она не стала бы мстить из-за ерунды, особенно настолько жестоко. Значит, покойный Боллар напросился сам.

И даже учитывая все эти факты, после более близкого знакомства командор старался судить Адель по её собственным поступкам, а не воспринимать как одну из Болларов.

И вот результат.

Кеммер больше не знал, чему доверять. В груди противно ныло, словно в ней забыли ядовитую занозу.

Возможно, это прекратилось бы, если командор смог бы выяснить правду. Но пока он мог лишь полагаться на свои собственные ощущения, выводы и наблюдения. А время, проведённое с Аделью, настолько перевернуло его мир, что он едва мог соображать.

Чем дольше командор думал о произошедшем, тем концентрированнее становилась его ярость.

Так и не поговорив с Фолем, Кеммер отправился к младшему брату. Кто, как не он, мог помочь в столь щекотливой ситуации и при этом не задавать лишних вопросов?

Десар жил в центре южной столицы, прямо напротив здания Службы Имперской Безопасности, где работал уже семь лет, начав сразу после выпуска из академии.

Кеммер пришёл засветло и надеялся застать Десара дома, но его холостяцкая берлога оказалась пуста.

Пришлось идти в здание Службы Имперской Безопасности и искать брата там. Кеммер никогда не приходил к нему на службу, поэтому потратил на поиски гораздо больше времени, чем хотел бы. Наконец брат нашёлся в рабочем кабинете, в компании двоих сослуживцев.

— Ким! — обрадовался поначалу Десар. — Какими судьбами? Судя по виду, ты проглотил железный лом и никак не можешь дотянуться, чтобы достать его из задницы.

Кеммер улыбнулся впервые с момента атаки тварей на авиачасть.

— Ага, сейчас выну его и отдам тебе. Будешь донашивать по наследству, — хмыкнул старший брат.

Десар демонстративно схватился за грудь:

— Какая острая шутка! Ты ранил меня в самое сердце! Срочно приложите ко мне целебную женщину! А лучше сразу двух!

На словах о целебной женщине настроение у Кеммера опять испортилось.

— Мне нужна твоя помощь, — он выложил на стол Десара шкатулку с чаем и початую коробку конфет.

Десар проворчал:

— Мог бы и целую принести, — а затем нашарил рукой конфету и отправил прямо в рот.

Кеммер сначала удивлённо посмотрел на брата, но дождался, пока он прожуёт и проглотит, а потом сказал, с насмешкой наблюдая за реакцией:

— Есть подозрения, что в конфетах — приворотное зелье.

— А предупредить нельзя было? — закашлявшись, возмутился Десар.

— Так есть в них приворотное или нет? — сощурился Кеммер.

— Чушь, нет в них никакого приворотного. По вкусу конфеты как конфеты, только чересчур сладкие, — резюмировал Десар. — Но мог бы и предупредить!

— Я с твоего рождения только и делаю, что говорю тебе не тянуть в рот всё подряд, — пожал плечами Кеммер. — И потом, это ж не яд, а приворотное. Ничего страшного не случится. У вас и антидот наверняка есть.

Заинтересованно слушавшие их дружескую перебранку коллеги поднялись с мест и подошли к столу Десара. Первый, светловолосый и кудрявый, вид имел крайне внушительный, а шириной плеч мог посостязаться с цирковым силачом. Второй, куда легче сложенный лохматый брюнет с острыми чертами лица, бесцеремонно уселся на край стола и тоже залез в коробку рукой.

Выудил конфету, понюхал, лизнул, а потом откусил половину и рассмотрел начинку:

— Интересненько…

— Как вы до своих лет-то дожили, если жрёте вещественные доказательства, которые могут быть отравлены? — вздохнул Кеммер, впрочем, без какого-либо возмущения.

— Мы исследуем вещдоки эмпирическим путём, — отозвался бугай и тоже закинул конфету себе в рот, а затем вынес вердикт: — Никакого приворотного в них нет, задницей Танаты клянусь. Что я, приворотное не узнаю?

— В общем, если ты хотел узнать, есть ли приворотное в конфетах, то ты узнал, — подвёл итог Десар. — Чем ещё я могу быть полезен?

— Быть может, нам лучше поговорить наедине? — кашлянул Кеммер.

— Я доверяю ребятам, как себе. Если в твоей истории нет ничего слишком личного, то рассказывай нам всем. Я завтра уеду, а они останутся в Кербенне и помогут, если потребуется, — ответил Десар.

— Неужели вы меня всё же выслушаете? — насмешливо выгнул бровь Кеммер.

— Может, и выслушаем, — обезоруживающе улыбнулся Десар. — Ребята, это мой старший брат Ким. Который лётчик. С Меле́ном Роде́ллеком ты вроде знаком, — кивнул он на бугая. — А это Э́рер Пре́йзер. Специалист по зельям и ядам, кстати.

Кеммер скептически посмотрел на доедающего вторую половину конфеты специалиста по зельям и ядам, а потом сказал:

— В части возникла крайне неприятная ситуация. Девушка утверждает, что её опоили этим чаем и накормили этими конфетами, в которых, по её словам, было приворотное зелье. Обвинения серьёзные, и если её реально опоили, то это преступление и Трибунал. Но есть также вероятность, что она приворотное выпила сама и теперь лжёт, чтобы скрыть неуставную связь. И да, приворотное не почудилось, оно всё же было.

— А с кем случилась та самая страшная неуставная связь? — с невинным видом поинтересовался Эрер, берясь за другую конфету.

— Не имеет значения, — отрезал командор, и теперь настала очередь троицы скептически на него смотреть.

— Ну, допустим. Ты от меня что именно хочешь? — спросил Десар.

— Анализ. Было зелье или нет. Может, оно составное?

Специалист по зельям и ядам тем временем добрался до чая, точно так же понюхал его, лизнул, а потом разжевал несколько чаинок.

— Кто-нибудь расскажите Эреру, что чай надо не сухим есть, а в воду кидать. Только не забудьте упомянуть, что в горячую, — басовито хохотнул бугай, а затем перехватил чайную шкатулку и принюхался: — Добрый чай. Там случайно колбасой никого приворожить не пытались у вас в части? А то что-то так жрать захотелось…

— Видишь, в каких невыносимых условиях приходится охранять империю от врагов… — возвёл очи к потолку Десар. — В этом кабинете вечно кто-то что-то жрёт…

— И в большинстве случаев это ты сам, — не остался в долгу бугай и повернулся к Кеммеру: — А девица, которая самоопоилась, страшная? Без зелья она бы мужика не заманила в постель?

— Нет, очень красивая. Заманила бы, — честно ответил Кеммер.

— Ты неверно мыслишь! Раз она себя опоила, значит, мужик страшный, и ей без зелья тошно было бы на его пыхтящую над собой рожу смотреть, — предположил Эрер, и эта мысль, не приходившая ранее Кеммеру в голову, больно кольнула самолюбие.

— Не такой уж и страшный. Обычный мужик, — отозвался он.

— Ну не знаю, этих девиц не понять. Кому-то, вон, и Мелен красавчик, хотя как они его находят под этим начёсом, непонятно.

Бугай действительно мог похвастаться не только впечатляющими размерами, но и повышенной волосатостью, которая с боем пробивалась из-под воротника и манжет его рубашки, а лёгкая небритость плавно переходила сразу в кущи на груди.

— Я с севера, у нас у кого задница лысая, тот всю жизнь мёрзнет, — ни капли не обиделся Мелен.

— Я так и не понял схемку, — вмешался Эрер. — Кто-то опоил девицу, так?

— Так.

— Случились неуставные отношения, так?

— Так.

— Теперь не только жрать хочется, но и неуставных отношений, — басом протянул Мелен, но под строгим взглядом Десара заткнулся.

— Неуставные отношения случились с другим мужиком? Не с тем, которого она обвиняет в опаивании?

— Она утверждает, что опоивший не успел воспользоваться плодами своей аферы.

— Ну что, разберёмся тогда. Завтра будет готов твой анализ. Приходи утром.

— А почему бы тебе не допросить по всей форме того, кто якобы опоил? — резонно спросил Десар.

— Найти не могу. Ушёл в увольнительную, дома его нет.

— Подозрительненько как-то… — протянул Эрер.

— На самом деле не особо, — возразил Кеммер. — Может, он у любовницы или в игорном доме отдыхает. Мало ли какие у человека планы. И вообще, особых нареканий по службе у него нет. Только пара выговоров за то, что отирался возле той самой девицы.

— Ясно. А девицу допросить? — предложил Мелен.

— Пытался. Но для начала я хотел бы получить хоть какие-то реальные факты. Девице особого доверия нет. Клятву приносить она не стала. Изобразила, что переволновалась.

— А второго мужика?

— Он почувствовал вкус приворотного зелья, больше ничего. Сам он никого не опаивал и не собирался.

— А вы говорите, что у Разлома скукотища, — усмехнулся Десар. — А там вон какие страсти кипят. Ладно, пойдём, я тебя провожу.

Кеммер попрощался с коллегами Десара и вышел вместе с ним из кабинета. Уже в коридоре Десар тихо спросил:

— У тебя будут неприятности из-за этой девицы?

— Возможно, — не стал отнекиваться Кеммер.

— Если понадобится помощь, обращайся. Я завтра к вечеру уеду обратно на задание недельки на две, но Эрер с Меленом останутся в столице. Я им верю как себе. Ты надолго в городе?

— До тридцать шестого, на неделю. Хотел ещё к тёте Моэре заехать, есть у меня к ней несколько вопросов.

— Кстати, заодно расспроси её о твоей девице. У неё есть картотека… не просто картотека, а сокровищница! Она туда скрупулёзно вносит все сплетни, которые слышит. Пофамильно. Ты не представляешь, насколько ценный из неё информатор.

Кеммер благодарно кивнул, решив, что узнать информацию полезно не только об Адели, но и о Фоле:

— Спасибо за совет. Ты, кстати, Ирвена давно видел?

— Да, ещё в марте́ле. Я же в Эстрену уезжал, вот только два дня как приехал в Кербенн, но завтра снова вернусь туда. Возникли некоторые осложнения, требуется личное присутствие.

Братья как раз вышли из здания в постепенно густеющие вечерние сумерки.

— Ясно. Ну… удачи.

— Приходи завтра утром за результатом, Ким. И если ещё что-то нужно…

— Нет, пока больше ничего, Дес. Хотя спасибо за предложение.

Попрощавшись с братом, Кеммер направился к своему экипажу. Он уже знал, что в чае никакого приворотного зелья не было. Оставалась слабая, почти потухшая надежда, что из комбинации чая и конфет могло получиться нечто… специфическое.

Но с каждой секундой вера в это таяла, а в душе оставалась кристально чистая, ничем не сдерживаемая злость.