Опасная любовь командора

Первое майрэля. В вечерних сумерках

Адель

Ровно через час — как Ким и сказал — в нашу дверь постучала деятельная дама лет сорока пяти. Лучики морщинок притаились вокруг её век и ждали улыбки, чтобы в их обрамлении зеленоватые глаза сияли ярче.

Кайра распахнула дверь, держа наготове боевое заклинание, однако даму это ни капли не смутило, и она уверенным, не терпящим возражений голосом распорядилась:

— Будьте добры, позовите нобларину Аделину Боллар.

Услышав своё имя, я подошла ближе и почти мгновенно узнала её височный узор.

— Госпожа Лейн? — встревоженно спросила я. — Что-то не так с интендантом? Начались осложнения? Он кашлял кровью?

— С Кирком всё прекрасно, нобларина Боллар, — отмахнулась она и приветливо мне улыбнулась. — Однако, когда зять вернулся к Разлому, дочка сильно переволновалась, и поэтому я бы хотела, чтобы с ней рядом находилась целительница. Я очень опасаюсь преждевременных родов.

— Да, конечно…

— Вы только не переживайте, — заверила она замершую у двери Кайрэну. — У нас в доме сейчас проживают лишь женщины и дети. Муж, зять и сыновья служат у Разлома, а я осталась с дочками, старшая из которых беременна. И я бы очень хотела, чтобы нобларина Боллар провела у нас несколько дней, пока Мартине не полегчает. Разумеется, мы оплатим целительские услуги, только назовите сумму!

Госпожа Лейн внимательно посмотрела на меня, ожидая ответа.

— Давайте… давайте сначала посмотрим, как себя чувствует пациентка, а с деньгами разберёмся чуть позже. Одну минуту, только захвачу вещи.

К счастью, Брен уже уехал, а у близняшек и Кайры приглашение на дом не вызвало подозрений: пусть не так часто, но мы это всё же практиковали. Я подхватила уже собранные вещи и чемоданчик с медикаментами, а затем ящеркой юркнула во входную дверь и последовала за госпожой Лейн к её экипажу.

Как только мы оказались внутри, она заговорщически улыбнулась и подмигнула:

— Командор Блайнер просил передать вам привет.

— Я так и поняла, — смутилась, не зная, что именно он успел поведать чете Лейнов.

Словно отвечая на мои мысли, она продолжила:

— Командор Блайнер сказал, что капрал Фоль пытался вас опоить, но безуспешно. И теперь командор хочет ненадолго спрятать вас, потому что опасается, что капрал Фоль может узнать ваш домашний адрес и попытается угрожать. Если честно, я сначала не поверила своим ушам. Неужели это правда? Неужели кто-то может опуститься столь низко?

— Может… — передёрнула плечами я. — К счастью, командор вовремя вмешался, и у Фоля ничего не вышло.

А ведь это даже правда…

— Какое гнусное поведение! — сверкнула глазами госпожа Лейн, явно желая услышать подробности, но я лишь ответила:

— Да, мне до сих пор противно об этом вспоминать…

Госпожа Лейн предложила ещё несколько тем для разговора, начиная с погоды и заканчивая последними модными тенденциями, но вскоре беседа сошла на нет.

Имение Лейнов находилось далеко в пригороде, за пределами Кербенна, и дорога заняла около часа.

По приезде выяснилось, что беременная дочь у госпожи Лейн действительно была, но ни о каких преждевременных родах речи не шло — живот у Мартины едва показался, а сама она чувствовала себя прекрасно, хоть и поплакала после возвращения мужчин на службу.

Для четвёртого месяца плод развивался нормально, я не обнаружила никаких патологий и порадовалась, ощущая торопливое сердцебиение. А ещё впервые в жизни до глубины души прониклась чужой беременностью. Подробно расспросила Мартину о самочувствии и не просто дала зелье от утренней тошноты, а с интересом обсудила её симптомы. Раньше даже не отдавала себе отчёта в том, насколько сильно проклятие и невозможность стать матерью влияли на моё восприятие.

Разумеется, я бы никогда не навредила пациентке и всегда делала всё возможное для плода, но словно бы отгораживалась и эмоционально отстранялась от происходящего. Механически выполняла свою работу. А теперь во мне песчаным водопадом осыпалась стена, за которой годами прятались чувства, и они проявились во всей яркости. Искрящаяся радость за Мартину, любопытство и искреннее желание подержать на руках новорождённого, когда придёт срок.

Я впустила в себя часть жизни, которую старательно отрицала ранее, и в итоге словно стала более цельной.

Мартине дала немного самого щадящего успокоительного и отослала на крышу — принимать лунные ванны.

Мне выделили комнату, почти всё пространство которой занимала огромная удобная постель, журнальный столик ломился от угощений, а на полках стояли рядами книги — по десятку каждой тематики. Детективы, романтические новеллы, приключенческие романы, альманахи с драматическими пьесами, сборники жизнеописаний жрецов и несколько научных трактатов.

Улыбнувшись, выбрала медицинский справочник. Любви, драмы и приключений мне в жизни пока и так хватало, а знания лишними не бывают.

Села в удобное кресло возле окна и принялась за чтение раздела о беременности, одно за другим пробуя щедрые угощения. Постепенно на меня накатило странное расслабление. По крайней мере, в этом доме не приходилось прятать своё положение и скрывать симпатию к Блайнеру. А ещё тут вкусно кормили!

За окном светила огромная, почти полная Геста. Я смотрела на неё, до краёв напитываясь волшебным светом, и надеялась, что она приготовила мне не только испытания, но и немного счастья.

К середине ночи я уже вовсю зевала. Сходила проведать пациентку, та тоже показалась сонной, поэтому велела ей отправляться в постель и будить меня, если потребуется.

Оставшись в одиночестве, с наслаждением искупалась, завернулась в пушистый гостевой халат, ещё раз поела, а потом вольготно разлеглась на кровати, смакуя возможность отдохнуть.

Когда в оконном проёме появился тёмный мужской силуэт, я на мгновение замерла с шоколадной конфетой во рту и книгой в руке, а потом сделала так, как учила Кайра — метнула в чужака заклинание летучего паралича!

Силуэт ловко увернулся от атаки, и сгусток магии канул в темноту. Тогда я швырнула книгу, и только когда она уже полетела в сторону опасного гостя, распознала Кима. Книгу он поймал, положил на стол и подмигнул мне, а потом шёпотом похвалил:

— Реакция отличная, а над меткостью мы ещё поработаем, моя леонесса.

По-хулигански улыбнулся и по-хозяйски поставил на кресло у окна объёмную сумку, словно его тут ждали!

— То есть теперь ты ещё и по чужим покоям лазаешь? — поразилась я, однако сделала это едва слышно.

Не хватало ещё, чтобы нас застали!

— Почему же «по чужим»? — нарочито театрально оскорбился он. — Исключительно по твоим.

— И что теперь? Начнёшь считать до трёх, а я должна буду сбежать из собственной спальни, чтобы злокозненно тебе не отдаться со всем присущим Болларам коварством? — с ядовитым ехидством уточнила у нарушившего все мыслимые и немыслимые приличия Блайнера.

Залезть в спальню к незамужней нобларине! Без приглашения! Ещё и в чужом доме!

Вот ведь нахал! А ещё что-то о Фоле говорит…

Я поднялась с постели и подошла поближе, чтобы шёпотом его отчитать, но он опередил:

— Адель, я был не прав, предлагая тебе сбежать из собственной комнаты, но видят боги, уйти сам я не смог. Не хватило воли, выдержки и… чувства самосохранения, наверное. Хотя с ним у меня всегда были некоторые проблемы. А сейчас просто хочу убедиться, что ты в порядке, и рассказать новости. Заодно я конфеты принёс… и этого мерзкого… то есть пахучего сушёного моруга, которого уплетала за обе щёки сестра во время беременности. Ну и ещё три вида рыбы, продавец заверил, что её охотно покупают как раз в таких случаях. Мало ли, вдруг тебе хочется чего-то необычного, а даже попросить не у кого. Ещё фруктов принёс сушёных, свежих, засахаренных. И горячего какао.

Я сощурилась, внимательно изучая честный-пречестный вид командора:

— И дневать ты не собираешься оставаться? Как залез, так и вылезешь обратно?

— Разумеется. Я уйду, если ты так решишь, — смиренно ответил этот взяточник, расстёгивая внушительных размеров сумку.

Не то чтобы я была голодна, вовсе нет. Но пахучий сушёный моруг отчего-то заинтересовал. Никогда его не пробовала, как и сладкую кильку. И солёные сливы. И маринованные ягоды.

Прошло ещё слишком мало дней, чтобы меня начали мучить необъяснимые потребности, к примеру, поесть мела, понюхать шпалы или отведать супа из болотной ряски. Да и будем справедливы: далеко не у всех подобные желания возникают, всё же беременность протекает сугубо индивидуально. Но раз уж девушкам в положении вроде как предписано алкать странного, то почему бы и не попробовать… к примеру, того самого моруга, не такого уж мерзкого на вид?

Полупрозрачные, медового цвета полоски засушенной рыбы провокационно выглядывали из бумажного конверта, и когда Кеммер с улыбкой опытного искусителя предложил угоститься, я осторожно взяла пальчиками одну и поднесла к носу.

Пахло… своеобразно. Тиной и плохо просушенными рыболовными сетями.

Рот отчего-то наполнился слюной, я всё же укусила твёрдое, текстурой похожее на голенище сапога мясо и с усилием оторвала зубами кусок. А потом укусила ещё раз. И ещё.

Мерзкий сушёный моруг оказался потрясающе вкусным. Он разделялся во рту на солёные волокна и пленял насыщенным, резким вкусом с едва уловимым оттенком сладости, которой можно было простить даже зловоние. Хотя если разобраться, то и в него вплетались пряные, дразнящие нотки.

Разумеется, я не собиралась терять голову из-за пары унций сушёной рыбы, но проявленное внимание оценила. Нужно согласиться, что у командора есть и достоинства. Да, мало. Да, их не сразу замечаешь. Да, когда замечаешь, то ещё долго думаешь: а точно ли это достоинства?

Однако он не безнадёжен: способен признать ошибки и искренне пытается обо мне заботиться. В меру сил и способностей. Вон, жениться предлагал, даже когда считал, что я вероломно его опоила и коварно соблазнила. Опять же, сам разобрался, что произошло, хотя мог отмахнуться и навсегда заклеймить негодяйкой. Бегать за ним и доказывать невиновность я бы всё равно не стала.

А теперь не отступает даже перед лицом проклятия, не пытается избежать ответственности, и именно это привлекает сильнее всего.

— Ты упомянул новости. Что-то случилось?

— Да, я поговорил с Фолем. Беседа прошла совсем не так, как я ожидал. Он утверждает, что не против публичного скандала. Вероятно, блефует, но я не собираюсь вскрывать его карты без того, чтобы сначала обсудить ситуацию с тобой.

— Неужели ты спрашиваешь моё мнение? — деланно удивилась я, но несколько переборщила с нарочитостью.

— Да. Хочу публично обвинить его в попытке тебя опоить, но так как шумиха привлечёт к тебе неприятное внимание, последнее слово за тобой.

— Без этого нельзя обойтись? — вздохнула я, заглядывая в сумку со взятками.

Из её недр подмигивали солёные сливы. Кому вообще пришла в голову бредовая мысль их солить? Разве могло получиться нечто вкусное? Нужно срочно попробовать!

— Это сильно упростило бы мне задачу, — признал Кеммер, доставая из сумки термос с какао, налил немного в рачительно купленную заранее кружку и протянул мне.

По комнате поплыл молочно-шоколадный запах, а я подумала, что густой сладкий напиток наверняка ужасно сочетается с мерзким моругом и солёными сливами. Надо как можно скорее в этом убедиться!

— Поступай, как считаешь нужным, — наконец вздохнула я. — От моей репутации всё равно ничего не осталось. Мало того, что я посмела родиться в семье Болларов, так ещё работала в гарнизоне и носила брюки.

— Да уж… — фыркнул Кеммер. — Приличного юношу за тебя теперь не отдадут, придётся соглашаться на брак со мной.

— Так я уже согласилась, — ещё раз трагично вздохнула я, вгрызаясь в солёный бок сушёной сливы.

Боги, какая восхитительная гадость! Обволакивающая кисло-сладко-солёным вкусом и начисто отключающая все рецепторы во рту. Запила её какао, а потом укусила ещё раз. Точно гадость! Жаль только, быстро кончилась…

Сделала ещё один глоток какао и достала из небольшой коробочки кусочек резко пахнущего сыра. Заела его моругом и удовлетворённо признала, что это сочетание отшибало ещё и обоняние. А значит — прощай, зловоние, здравствуй, переедание!

Командор смотрел на меня со смесью умиления и священного ужаса.

— Кстати, я сегодня виделся с твоим братом, официально просил твоей руки. Он отказал.

Я перестала жевать и понуро опустила руку с зажатой в ней кружкой какао, чуть не расплескав.

— Это значит всё? Свадьбы не будет?

— Нет, это ничего не значит. Бреур вознамерился с тобой встретиться, но мне не понравился блеск в его глазах. Он догадался, что я не просто так хочу на тебе жениться, и хотя я пытался его убедить, что дело лишь в любви, он не поверил. Я хочу попросить тебя не встречаться с ним наедине до момента, как мы поженимся. Очень уж мне не понравилось выражение его лица. Я ни в коем случае не пытаюсь настроить тебя против брата, но будет лучше, если ты напишешь ему письмо. Фоль тоже представляет опасность, поэтому я бы хотел находиться рядом с тобой по возможности неотлучно. Так как я ещё не дал хода твоему заявлению на увольнение, то предлагаю тебе временно вернуться в часть.

— Там же небезопасно… — нахмурилась я.

— Принимая во внимание остальные угрозы, безопаснее, чем где-либо ещё. Здания штаба и казармы отремонтировали и частично перестроили с учётом возможных нападений. Проект и результат оказались куда лучше, чем можно было надеяться. Военное министерство, вечно экономящее на скрепках, на этот раз расщедрилось по полной программе. Внутрь штаба твари теперь попасть не смогут, тем не менее я отдал дополнительные распоряжения касательно твоей спальни, — Ким шагнул ко мне и осторожным, словно спрашивающим разрешения жестом коснулся локтя. — В случае прорыва я останусь на земле, всё равно маголётов у нас в разы меньше, чем пилотов и артиллеристов.

— Это же неправильно… Разве командор не должен быть в небе?

— Это временно, пока ситуация не разрешится. Кроме того, все в части уже убедились, что живая и здоровая гарцель — огромная ценность и залог выживания остальных, поэтому тебя нужно тщательно охранять.

— Ким, ты же сам всё это время хотел, чтобы меня в части не было… — прошептала я, кладя ладонь на сгиб локтя командора.

Мы стояли совсем близко друг от друга, и мне бы отодвинуться или отстранить его, но я лишь заворожённо смотрела в необычные глаза.

— Обстоятельства меняются, Адель, а при смене ветра только идиот не корректирует курс. Для меня будет спокойнее, если ты будешь находиться рядом.

— А как же Фоль?

— Он тебя не тронет, — уверенно отрезал Кеммер, но пояснять отказался.

Вместо этого притянул меня к себе и обнял. В сильных руках тело само собой обмякло, и я вспомнила, что хотела спать. В животе, правда, воевали моруг со сливой при активном диверсионном участии какао, но что поделаешь, если меня сегодня потянуло на странное? Например, на Кеммера.

— Я бы хотел остаться, потому что опасаюсь за тебя. Вероятно, стоит нанять телохранителя, но я бы предпочёл просто находиться рядом. Больше никому не могу доверить моё особенное сокровище… Кстати, я ещё кое-что принёс.

Кеммер расстегнул мундир, достал из внутреннего кармана бархатный мешочек размером с половину книги и высыпал его содержимое на ладонь.

— Браслеты — защитные артефакты. В случае мощного магического воздействия они примут удар на себя. Носи сразу два, мне будет спокойнее. Если камни потрескаются, сразу же меняй на запасные. А вообще лучше носи все шесть. Мало ли что… А этот кулон — накопитель, я сам его зарядил. Это твой последний резерв, неприкосновенный. Только для тебя, больше ни для кого. А серьги — просто накопители, пусть будут.

Ким ловко обвешал меня украшениями, даже не дав возможности смущённо отказаться, как предписывал этикет. Приличия требовали, чтобы я любезно отвергала подарки, а он — галантно настаивал, но эту прелюдию командор решил пропустить и перейти непосредственно к арии.

Когда мочки ушей оттянули тяжёлые серьги, я с удивлением их потрогала. Накопители сочились энергией, и в её наэлектризованной мощи отчётливо узнавалась магия Кеммера. Кулон провалился в ложбинку между грудей, и пришлось доставать его, чтобы рассмотреть крупный камень, практически прозрачный по краям и тёмно-голубой в середине.

— Это… эвклаз? — неверяще спросила я.

— Да, — просто ответил Кеммер.

Самый редкий и востребованный камень Довара, с потрясающей магической ёмкостью, столь ценимой артефакторами и ювелирами.

— Ким, это очень дорогой подарок…

— Адель, ты носишь под сердцем моих детей. Вы заслуживаете самой лучшей защиты.

— Может, лучше продать его и предложить деньги брату в обмен на одобрение нашего брака?..

— Твоя безопасность волнует меня сильнее, чем одобрение брака. И я, кстати, предложил. Двадцать тысяч. Бреур отказался. На самом деле я бы мог заплатить и больше, но создалось впечатление, что он хочет не столько денег, сколько возможности поквитаться с Блайнерами.

Изумление смешалось с обидой, и я неверяще прошептала:

— Брен не мог отказаться от двадцати тысяч! Нет, это просто невозможно… Это же жалование гарцеля за два года! Наверное, он решил, что я не согласна на брак. Давай я ему напишу…

— Напиши, — покладисто согласился Кеммер, а затем усадил меня на постель. — Но мне подумалось, что дело не в деньгах. Вернее, показалось, будто Бреур решил, что сможет получить деньги от меня, не давая согласия на брак.

Ким имел в виду шантаж. Хотелось бы сказать, что брат на подобное не способен, но я слишком хорошо его знала.

— Всё же напишу ему, что сама желаю нашего брака, — едва слышно проговорила я. — И ты прав, мне пока не стоит встречаться с Бреном наедине.

— Адель, можно вопрос?

— Конечно.

— Почему вы с Бреуром настолько разные? Как так вышло?..

— Брена воспитывал отец. Он везде брал его с собой, они подолгу запирались в кабинете и что-то обсуждали «мужским советом», как у нас это называлось. С дедом Брен тоже очень много времени проводил, а мы с сёстрами его боялись. Деда в смысле, не Брена. На нас дед не обращал никакого внимания, только говорил, что нам стоит есть поменьше и быть поприлежнее, так как приданое за такой оравой нахлебниц он дать не сможет, а жирных и неумелых замуж не берут. Он и маму невзлюбил, так как она практически одних девочек рожала. Когда… когда… — голос невольно дрогнул, а Кеммер обнял меня и прижал к груди, — когда мама забеременела младшими близняшками, Лирой и Уной, он так на неё орал! Назвал бесполезной нищей приживалкой, способной метать лишь пустую икру.

Объятие Кеммера стало теснее, и он зашептал мне на ухо:

— Это предрассудки и бред. Мой дед тоже иногда позволяет себе подобные высказывания, и поверь, они обычно бесят всех остальных членов семьи, иногда даже его собственных братьев. Даю слово: если у нас родятся дочери, никогда не буду относиться к ним хуже, чем к сыновьям. У меня вообще есть мечта… только никому не рассказывай, ладно?

— Хорошо, — всхлипнула я. — Какая?

— Хочу, чтобы первая в мире лётчица была из рода Блайнеров. Я пытался заинтересовать одну из племянниц, но старший брат категорически запретил занятия.

— Ты же сам говорил, что женщинам не место на войне…

— Так авиация развивается и вскоре станет не только военной, но и гражданской, поверь на слово. Пассажиры, грузы, почтовые сообщения — всё будут доставлять маголёты. Два года назад я купил здоровенный кусок земли в пригороде Кербенна. Каменистый и бесполезный, ты бы видела лицо продавца, когда мы закрывали сделку. Он аж светился от радости, что сбагрил кому-то свой неликвид. Земля действительно ужасная — лопату не воткнешь, чтобы не упереться в камень. Там залегают гранитные пласты, но их качество настолько низкое, что даже каменоломню не устроить. Зато взлётные полосы получатся отменные: ливнем не размоет. Я хочу построить первый гражданский авиапорт, а затем на Севере, под боком у семьи матери — второй. Проект уже есть, покажу обязательно. Интересно твоё мнение.

Я уткнулась Киму в грудь и всё же разрыдалась. Было безумно страшно, что план Кеммера не сработает и брак со мной его убьёт. Я от всей души ненавидела это драконово проклятие и Моэру Блайнер вместе с ним.

— Ким, почему всё так несправедливо?

Он понял, что именно я имела в виду, и ответил:

— А вдруг всё, наоборот, справедливо? Я постараюсь исправить то, что сделала тётя. По крайней мере в отношении тебя. Мы также поможем твоей семье. Я прикинул, что свободно могу выделить двадцать пять тысяч. Если поднапрячься — тридцать.

— Даже если Брен откажется дать благословение на наш брак?

— Да. Ты сможешь сама оплатить налоги за своих сестёр, если захочешь. Я понимаю, что ты любишь семью, и вижу, что ваша ситуация гораздо сложнее и хуже, чем казалось раньше. Я никогда не интересовался финансовыми делами Болларов, но в свете последних событий пришлось навести справки, и картина выглядит удручающе. Не думал, что всё настолько плохо. Зато теперь понятно, почему ты так отчаянно держалась за должность гарцеля. Тебе стоило сразу мне рассказать…

— Издеваешься? — фыркнула я. — Признаться Блайнеру в том, насколько мы нуждаемся? Особенно Блайнеру, который мечет в меня молнии из глаз и грозится выставить прочь за любой проступок?

Кеммер признал:

— Ты, разумеется, права, моя особенная леонесса, но откуда мне было знать, как в реальности обстоят дела? Как видишь, догадливость — не моя сильная сторона.

— Да, — согласилась я и поддразнила: — Твоя сильная сторона — выносить неправильные суждения, исходя из самого ужасного сценария, в котором во всём виновата я.

— Неправда. Себя я винил даже больше. Но… не знаю, Адель, сейчас я бы не стал ничего менять, даже если бы смог вернуться в прошлое. Видишь ли, наряду с влечением и симпатией у меня в душе было подспудное недоверие к тебе, оно сидело где-то очень глубоко, и я сам не до конца его осознавал.

Кеммер замолчал, а потом долго собирался с мыслями, но я не торопила. Чувствовала, что он хочет сказать нечто важное. Наконец он заговорил незнакомым, глухим голосом:

— Понимаешь, я ведь подсознательно ждал предательства от тебя. Сам этого не осознавал, но ждал. И ты даже представить себе не можешь, насколько ценной тебя делает то, что я ошибся.

— Почему ты ждал предательства? — осторожно спросила я.

— У меня было время проанализировать причины. Наверное, всё началось ещё с отъезда матери. Мы всегда знали, что у них с отцом не ладилось, но мы-то с братьями всё равно её любили. А когда она уехала, злились и обижались. Несколько месяцев мы жили со старшей сестрой и наезжающим временами отцом. А потом сестра вышла замуж и тоже уехала, хотя мы с братьями просили её остаться и предлагали её мужу поселиться с нами. Имение Блайнеров огромно, и места хватило бы всем. Мы обещали помогать с племянниками, но сестра всё же предпочла дом мужа. Нам пришлось на несколько лет отправиться к тёте Моэре, и ты знаешь, она — единственная женщина в моей жизни, которая не предавала и не оставляла меня. Мы так и оставались в её доме до начала учёбы в академии.

Я коснулась чуть отросших вьющихся волос Кима и принялась ласково перебирать пряди. Задавать вопросы не решилась, побоялась, что он закроется и не расскажет больше ничего.

— На первом курсе я встретил Дагмару. Между нами возникли очень сильные чувства, я даже представить не мог себя с кем-то другим. К концу второго курса я уже чётко знал, что выберу авиацию как специальность. Грезил небом, хватался за каждую возможность полетать, что было непросто и очень дорого. Дагмара моё увлечение не разделяла, но и не препятствовала ему. Когда я сообщил о решении идти в пилоты отцу и деду, они были категорически против, пригрозили отречением и лишили финансирования. Так как я учился по квоте, выгнать из академии меня не могли, однако денег остро не хватало. Требовались дополнительные занятия, а взять в аренду маголёт с инструктором стоило больших денег. Ирвен отдавал мне половину своего содержания, тётя Моэра помогала, но мне было стыдно брать деньги её мужа. Из обеспеченного наследника богатого рода я в одночасье превратился в обычного нищего студента, от которого отреклась семья.

— И что сделала эта девушка? Рассталась с тобой?

— Не только. Мы были помолвлены, и она не могла разорвать помолвку без оснований. Дагмара поначалу обещала поддерживать мой выбор, но хватило её ненадолго. Вскоре невеста обвинила меня в том, что маголёты мне важнее наших отношений, и перестала со мной разговаривать. Как я ни пытался объяснить, что профессия пилота очень хорошо оплачивается и как много она значит для меня, нужно всего лишь перетерпеть временные трудности, но Дагмара всё решила, а затем порвала со мной. Не просто порвала, а наплела общим друзьям и своей семье, что я оскорблял её и пытался выманивать деньги. Всё, чтобы оправдать разрыв и выставить в плохом свете меня.

— Мне очень жаль… — тихо прошептала я.

— После... были ещё какие-то случаи, менее значительные, но я всё сильнее укоренялся в мысли, что женщинам доверять не стоит. А потом познакомился с Амполиной, показавшейся славной и милой. Постепенно я начал оттаивать и даже думал жениться, но она устала ждать брачного предложения и опоила меня приворотным зельем. К счастью, ничего не произошло. После того случая я целиком погрузился в работу, а через два года ты появилась на пороге моего кабинета. Если честно, я считал, что всё прошлое в прошлом и давно покрыто слоем времени… А оказалось, что оно тянется за мной в настоящее.

Стало очень грустно и в то же время понятно, почему Кеммер повёл себя именно так. Придумал, что всё женщины — предательницы, и нашёл предательство там, где его не было.

Он ждал моей реакции и выглядел необыкновенно уязвимым. Показал мне своё больное место и не знал, воспользуюсь ли я этим знанием, чтобы причинить ему боль, но всё же рискнул довериться.

— Зато наконец ясно, почему такой видный, красивый и высокопоставленный маг не женат. А то я всё никак не могла понять причину…

Обида на Кеммера постепенно растворялась, и хотя я ещё не простила его до конца, но почувствовала, что мы теперь связаны не только обстоятельствами и случайной беременностью, но и желанием быть откровенными и понимать друг друга.

— Думаю, вся эта ситуация пошла мне на пользу, как очень горькая микстура при болезни. В итоге я пришёл к правильным выводам не самым простым путём, но этот путь был необходим мне, чтобы избавиться от предрассудков и разобраться в себе. Жаль только, что ты пострадала в процессе. Однако я бесконечно рад, что ты оказалась терпеливой и мудрой, дала мне время самому всё расставить по местам и ничего не требовала взамен. Зато теперь я в состоянии оценить, насколько мне с тобой повезло. Клянусь приложить все усилия, чтобы не подвести тебя в будущем.

Ким хотел принести магическую клятву, но я его остановила. Обняла и переползла к нему на колени, а затем признала:

— Я тоже совершила ошибку. Мне не стоило оставаться с Фолем наедине и тем более не стоило принимать подарки из его рук.

— Скажу честно: когда выяснилось, что ты не только со мной распиваешь чаи, я взбесился ещё и от ревности.

— Зря. Не буду отрицать, что поначалу сочла Фоля симпатичным, но потом моё мнение изменилось. У меня никогда не было к нему чувств, Ким.

Он улыбнулся:

— Это радует. Так как ты смотришь на то, чтобы вернуться в часть? Или предпочтёшь остаться у Лейнов? Я могу нанять охрану…

— Нет, я согласна, что мне лучше находиться рядом с тобой. По крайней мере пока. И насчёт Брена ты прав. Я его очень люблю, но он жесток к чужакам. Я ничего не рассказала ему о нас именно потому, что не знала, как он отреагирует. Но если ты с ним уже говорил, то больше нет смысла таиться. Теперь он разозлится, что я скрыла нашу связь, и будет по-своему прав. Получится, будто я предпочла тебя семье.

— Это не так. И… я с трудом представляю, чего будет стоить наладить отношения между нашими родами, но лично я уже сыт по горло этой враждой. Мне стыдно, что я поддался влиянию семьи, а не слушал себя. Кто-то должен остановить этот хаос. Кто-то должен показать тёте, деду и твоему брату, что всё зашло слишком далеко. Так почему не мы с тобой?

— Ты считаешь, что это возможно? — с сомнением протянула я.

— Постепенно. Сначала начнётся буря, но мы её переждём. А когда развиднеется, посмотрим, что получится сделать.

— Ты так говоришь, чтобы меня успокоить, — мягко укорила я, не представляя, как здороваться или садиться за один стол с тётей Кеммера, которая виновата во всех бедах нашей семьи.

— Самый высокий полёт начинается с земли, Адель, — тихо проговорил Кеммер. — Я построю для нас дом подальше от семьи, и ты не обязана будешь видеться ни с кем из Блайнеров. Не отрицаю, что нам придётся сложно, но… даже если бы ты не забеременела, я бы всё равно от тебя не отказался. И очень надеюсь, что ты не откажешься от меня.

— Где вся твоя мудрость была раньше, а?

— Когда я злюсь, действую быстро и исходя из самого ужасного сценария. Обычно это не так уж плохо работает, — Ким обнял меня крепче и осторожно поцеловал в висок. — Напишешь письмо? А я пока освежусь. Половину ночи провёл в экипаже, а помыться хотелось уже после разговора с Фолем. Не хочется даже прикасаться к тебе грязными руками.

Кеммер дождался моего кивка и отправился в ванную, прихватив с собой небольшой свёрток.

Я пересела за стол, прикусила полоску сушёного моруга зубами — для вдохновения! — и принялась за письмо брату. Вдруг Брен уступит, если узнает, что наши с Кеммером чувства взаимны? Он столько раз говорил, что родители достойны уважения за то, как боролись за свою любовь…

Однако ядовитая змея сомнений ворочалась в груди, тугими кольцами обвивала сердце и потихоньку сжимала его, отчего становилось трудно дышать.

Письмо вышло трогательным и лаконичным. Если Брену есть хоть какое-то дело до моих желаний и чувств, он даст согласие, тем более что для него в моём браке сплошные плюсы: и от лишнего рта избавится, и налог за меня не будет платить, и деньги от Кеммера получит, и законнорождённых племянников в будущем. Правда, племянники родятся Блайнерами и будут носить фамилию женщины, из-за которой погибли наши родители. И ладно бы Кеммер враждовал со своей тётей, но нет, отношения между ними довольно хорошие.

Отложила письмо в сторону и уткнулась горящим лицом в ладони.

Брен… Что же ты сделаешь? Сможешь ли переступить через гордость, кроме которой у Болларов ничего и не осталось? Сможешь ли принять Кеммера как моего мужа, зная, что он поддержал и будет поддерживать своего брата?

Ответ плавал на поверхности чёрной кляксой мазута.

На двух стульях усидеть не получится — нужно принимать окончательное решение. Либо я сохраняю беременность и остаюсь с Кеммером, либо… выбираю семью.

Когда командор вышел из ванной, застёгивая на ходу пуговички свежей рубашки, я подошла к нему и посмотрела в глаза.

Он мгновенно почувствовал моё настроение, нахмурился и хотел что-то сказать, но я коснулась указательным пальцем его губ и продолжила вглядываться в знакомое лицо так, будто видела впервые.

Да, он ошибся и причинил своим недоверием много боли, но недоверчивость — не жестокость. И если уж так разобраться, то с чего бы Блайнеру доверять одной из Болларов? Разве я сама доверяла ему?

Да, он неидеален, но при этом способен меняться. Его отношение и поведение изменились, когда я поступками показала, что достойна уважения. Так было в части, так произошло и сейчас.

Да, он порой невыносимо упрям и хочет всё делать по-своему. В браке с ним придётся много уступать. Или спорить. А скорее всего — и то и другое.

Зато Кеммер никогда не лгал и не действовал за моей спиной. Всегда чётко и прямо заявлял о своих намерениях и держал слово. Не убегал от ответственности и не бросал меня в тяжёлой ситуации, а уходил только тогда, когда я сама просила об этом. И всегда возвращался! Ещё он щедр и хорош собой… А меня к нему тянет, и глупо это отрицать.

И беременность…

Получается, за Кеммером — будущее, а за семьёй — прошлое.

Брен сочтёт меня эгоисткой, но я выбираю будущее.

Прильнула к груди Кима и попросила:

— Останься со мной на весь день, а утром забери с собой в часть. Думаю, Брен согласия на брак не даст, но всё равно прошу тебя не быть с ним грубым или жестоким. Ему сложно. Кайра меня, наверное, не простит и может атаковать тебя снова. Будь настороже.

— Мои родственники тоже от восторга плясать не будут. Дед начнёт цепляться, но не обращай внимания, перейти рамки я ему не позволю. Он — продукт своей эпохи и глава рода старой формации. Тридцать лет прослужил у Разлома, уничтожил не один десяток тварей и думает, что видел и знает всё. Считает, что во всём прав в силу возраста и заслуг. Но у меня есть козырь в рукаве. Как только он начнёт возмущаться и швыряться оскорблениями, я напомню ему, с каким рвением он сам хотел связать Болларов и Блайнеров династическим браком. Даже не представляю, как его перекосит от злости, когда он это услышит.

— А твоя тётя? Вы близки?

Кеммер вздохнул:

— Да. Фактически она несколько лет заменяла нам с братьями мать. Однако я постараюсь организовать всё так, чтобы вы даже не встретились, если ты не захочешь этого сама. Она всё равно уезжает из Кербенна. Я не буду оправдывать ни её, ни её поступок. Какие бы отношения ни сложились между ней и вашим отцом, проклятием она наказала в первую очередь вас, а я не считал и не считаю это справедливым. Но, как у любого человека, у неё есть и достоинства, а ко мне она всегда была добра. Я не изменю отношения к ней, Адель, просто приложу все усилия, чтобы вам не пришлось сталкиваться.

— Хорошо, пусть будет так, — окончательно примирилась с будущим я.

— Давай ложиться? — тихо спросил он, целомудренно приобнимая меня за плечи. — Тебе нужен отдых, да и я не спал… уже кантр знает сколько дней.

Я закрыла на день ставни и заперла дверь изнутри, а затем смущённо посмотрела на единственную кровать и замялась у изножья. Кеммер спокойно заверил:

— Не стоит переживать, мы не станем делать ничего такого, чего ты не захочешь…

— Что, даже до трёх считать не будешь? — нервно пошутила я.

Ким протянул мне руку, а затем усадил рядом с собой.

— Обязательно буду, но позже, когда ты ко мне привыкнешь. Я буду считать до трёх, ты будешь с визгом убегать, я — азартно ловить. Но явно не сегодня.

— Просто… страшно…

— Что именно тебя пугает? — мягко спросил он, обвивая мою талию рукой.

Замялась и тихо ответила:

— Что без приворотного мне не понравится, — честно ответила я, наблюдая, как у Кима от удивления распахиваются глаза.

На лице появилась лукавая полуулыбка, а потом он дразняще протянул:

— Придётся пробовать, — а затем добавил, но уже серьёзным голосом: — Но не обязательно сегодня.

Я развязала пояс халата, скинула его и быстро забралась под покрывало. Ким не стал смущать меня окончательно и лёг в рубашке и брюках, а потом наклонился к моему лицу и поцеловал.

— Сладких снов, моя особенная.

— И тебе. Если нас застанут, я сделаю вид, что первый раз тебя вижу. В жизни, — промурлыкала я, напрашиваясь на ещё один поцелуй.

— Главное при этом не закидывай на меня ноги. Могут не поверить.

— А руки можно? — спросила я, оплетая его шею.

— Тебе можно всё.

Чуть отросшие волосы на его затылке были влажными и более жёсткими, чем мои. Я с наслаждением перебирала их пальцами, проваливаясь в потрясающе глубокий поцелуй. Тело зазвенело от предвкушения и восторга, когда Ким прижал меня к себе и заскользил руками по спине и бёдрам.

Так безумно хотелось этих прикосновений, объятий, ласк! Словно я всю жизнь провела полуголодной и наконец попала на пир.

Когда рука Кима скользнула под кромку сорочки, я лишь резко вздохнула, но останавливать его не захотела. Жизненно важным стало понять: это приворотное сделало близость с ним столь восхитительной, или граничащее с безумием удовольствие умел дарить он сам?

Мужские пальцы рисовали ответ на моей коже, а сам Кеммер пил эмоции с моего лица. Я словно падала в бездну, но его взгляд давал стальные крылья, и падение переставало быть страшным. Становилось захватывающим и отчаянно смелым, как полёт в небе.

Горячее, пьянящее предвкушение захлестнуло с головой, и я с удивлением осознала, что для потери разума совершенно не нужно зелья. По телу жаркими молниями расходилось пульсирующее удовольствие, я задрожала в ожидании его взрыва и охнула, почувствовав настойчивые пальцы внутри себя. Новое ощущение окончательно вытолкнуло из реальности.

Прикосновения Кеммера стали ещё настойчивее, и наконец кровь вскипела мучительно прекрасным экстазом. Мой командор вобрал его в себя целиком, накрыв мои губы поцелуем, что сделало наслаждение ещё более острым.

Осмелев, я принялась расстёгивать рубашку Кима и едва не заурчала от удовольствия, когда прижалась к обнажённой мужской груди. Крепкое, тренированное тело пылало жаром и силой, и я плавилась рядом с ним.

— Ты уверена, что хочешь продолжить? — хриплый голос над ухом заставил вздрогнуть, и я лишь сильнее обвила Кима руками в ответ.

Невозможно сопротивляться искушению, особенно зная, что последует за невыносимо сладкими поцелуями. Если раньше я обижалась, что Кеммер не ушёл в нашу первую ночь, то теперь удивлялась, как он вообще смог остановиться. Лично я уже не могла. Больше вообще ничего не могла, только подставляла губы под поцелуи, тонула в одурманивающем запахе, пьянела от горячего дыхания и прикосновений пальцев, то ласкающих нежными лепестками цветов, то сжимающих в стальной хватке — и не понятно, что сводит с ума сильнее!

Сорочка полетела на пол. Раздев, Ким залюбовался моим телом, жадно лаская его взглядом, и вместо смущения накатила томная гордость, заставляющая не стыдливо прикрываться руками, а дразняще выгибать спину под пламенеющим взором.

Когда горячее нетерпение сменилось ещё более горячей наполненностью, я зажмурилась от удовольствия и окончательно сдалась на милость Блайнера.

Точка невозврата была пройдена, и теперь меня волновало лишь то, чтобы Ким выжил.

Всё остальное отошло на дальний план и потеряло значение.