Опасная любовь командора

Пятое майрэля. На закате

Кеммер

Всё было давно готово для исполнения плана, требовалась лишь одна ясная ночь.

Вероятно, поэтому и зарядили дожди. Давали Кеммеру надышаться перед тем, как ставить точку. Он не знал, возможно ли будет начать после неё другую главу или же эта так и останется последней. Быть может, именно из-за странной обречённости он и чувствовал себя настолько одержимым Аделью.

Не хотел выпускать её из поля зрения, а лучше — из рук.

К счастью, его особенная леонесса не возражала. Сама охотно льнула к его груди и не только принимала, но и щедро дарила умопомрачительно сладкие поцелуи и ласки. По утрам Кеммер утаскивал её в постель ещё до рассвета, а выпускал из объятий лишь тогда, когда они начинали опаздывать на вечерник. В столовой не отходил от возлюбленной ни на шаг и старался сделать так, чтобы они не пересекались с Фолем, однако рано или поздно это должно было случиться.

И случилось.

Завидев знакомую светловолосую фигуру, Адель споткнулась и смятенно замерла в проходе.

— Знаешь, я не голодна… — выдавила она, обращаясь к Кеммеру.

— Глупости, тебе нужно питаться регулярно, — остановившись рядом, ответил он. — Фоль не посмеет причинить тебе вреда. Разворачиваться и убегать точно не стоит — так он поймёт, что сумел тебя запугать и получить над тобой власть.

Адель нахмурилась и нервно потеребила поясок фартука, не решаясь сделать шаг. В этот момент Кеммеру стало стыдно. Это для него противостояние с Фолем — вопрос принципа, а Адель — всего лишь измученная сложностями хрупкая девушка, и заставлять её делать вид, что ничего не произошло — почти жестоко.

— Идём, я провожу тебя в медблок, а потом принесу еду, — встал он перед ней, загораживая спиной происходящее в столовой.

— Нет, ты прав. Он уже заметил нас, и я не хочу доставить ему удовольствие своим побегом, — тихо, но решительно проговорила она.

Кеммер жалел лишь о том, что не мог сейчас взять её за руку или предложить локоть. Они и так едва не попались вчера, когда мучившийся от почечной колики майор не смог достучаться до гарцеля днём. Долго скрывать отношения не получится, и это была одна из причин поторопиться с исполнением плана.

Если бы не ливни…

Адель распрямила спину и решительно двинулась к раздаче. Кеммер шёл за ней следом, словно крупный леон впервые вышел на охоту со своей парой и, таясь, крался сзади, чтобы в нужный момент кинуться на любого обидчика. И, чувствуя за спиной защиту, неопытная леонесса не боялась показывать клыки.

Гарцель спокойно взяла поднос с едой и пошла к облюбованному ими с командором столу, правда, теперь они сидели за ним друг напротив друга, а не как раньше — наискосок, на максимальном расстоянии.

— Ясного вечера, нобларина Боллар! Запеканка сегодня просто чудесная, сочная и нежная. Одной порции мне не хватило, и очень надеюсь, что удастся получить вторую, — нахально улыбнулся Фоль, подкидывая в воздух столовый нож.

Тот сверкнул в желтоватом свете ламп и мягко лёг в тренированную ладонь, а затем снова послушно подлетел вверх.

— Вам светит не вторая порция запеканки, а ножевое ранение, — отрезал Кеммер. — Будьте осторожнее со столовыми приборами.

— Что вы, командор Блайнер, разве такими тупыми казёнными ножами можно порезаться? — с ядовитым намёком протянул капрал Фоль, подхватил со стола ножи своих приятелей и принялся ловко ими жонглировать.

Кеммер понял намёк и едва не взорвался от ярости, сто раз пожалев о решении притащить Адель в столовую, но он так часто в последнее время брал еду для двоих на вынос, что это уже становилось подозрительным.

— Даже очень тупой нож способен выколоть глаз, — ледяным тоном ответил командор. — А раз в вас столько удали и нерастраченной энергии, капрал Фоль, то вам самое время отправиться подметать плац.

— Но там же дождь… — тот ловко поймал все три ножа и раздражённо бросил их на стол.

В ставшей невероятно тихой столовой металлический лязг показался звоном набата.

— Вот и прекрасно, капрал. От воды и будете подметать. Я лично прослежу. Из окна, — припечатал командор. — Или будете ещё спорить и отправитесь сразу в карцер?

Капрал Фоль одёрнул свой китель и, зло печатая шаг, направился на выход из штаба.

В столовой на секунду повисла тишина, а затем раздался стук вилок о тарелки, разбавленный шуршанием одежды. Только старый жрец Валентайн ворчливо возмущался недостаточной мягкостью котлет, напрочь игнорируя гнетущую атмосферу.

Закончив с вечерником, Кеммер и Адель вернулись в кабинет командора.

— Вероятно, лучше нам пока не ходить в столовую, — сказал он.

Гарцель подошла к окну и задумчиво проследила за тёмной фигурой, изредка машущей метлой посреди плаца, на который с неба обрушивались потоки воды.

— Отчего же, хорошо сходили, — фыркнула она. — Зато какая услада для глаз. Можно я у тебя почитаю? Не помешаю?

— Нет, конечно, ты не можешь мешать.

Адель принесла горячего отвара на двоих, прихватила подушку и плед, а затем уютно устроилась в кресле прямо у окна, периодически поднимая глаза на мокнущего за окном Фоля, чьи махи метлой становились всё реже и реже.

— А что такого в карцере, что Фоль предпочитает подметать в дождь?

— Холодный и мерзкий каменный мешок без света. Там темно и тихо. Остаёшься наедине со своими мыслями, и это не так весело, как может показаться. Карцер — наказание бездельем, крайне мучительное для некоторых особо суетливых курсантов. И капралов. Хотя однажды я туда целого майора засунул, но, честное слово, он заслужил. Вышел на дежурство выпившим.

— Как вообще получилось, что ты стал командором в столь юном возрасте?

— Сам вызвался. Полковник Корональ отказался от должности несколько лет назад, устал от бесконечных отчётов и бесполезных совещаний. Предпочёл более интересное занятие — лётную подготовку и пилотирование экспериментальных моделей. А я стал командором из-за комбинации нескольких факторов: с одной стороны, у меня было достаточно энергии, опыта и выдержки, с другой — помогли происхождение и умение посылать общий зов. Без него не стать командующим части.

— Ясно. Из тебя получился замечательный командующий, — ласково проговорила Адель, и от этого не совсем заслуженного комплимента у Кеммера появились силы наконец заняться документами, которые он долго откладывал.

Вскоре за гарцелем пришёл интендант Лейн, и они отправились проводить инструктаж по использованию аптечек первой помощи, а командор остался в одиночестве — приводить в порядок дела и оставлять инструкции для заместителей.

Он разложил стопками письма братьям и сёстрам, тёте Моэре, лардону Эмлажу, а также отдельные — Адели и будущим детям. С последними дело шло туго, Кеммер никогда не был мастером слова и не знал, что можно пожелать ещё не родившимся детям. Любить маму и хорошо учиться? Выходило банально и тускло.

Стук в дверь застал за подписанием последнего конверта с инструкциями для Адель. В них он тщательно обозначил все свои активы и кратко посоветовал, как лучше ими распорядиться.

— Командор Блайнер, разрешите войти.

— Проходите и садитесь, главмех Дресаер. Что-то случилось?

Смуглый пожилой полуденник вошёл в кабинет командора, сняв фуражку. Мелкие, напоминающие седые пружинки, кудри рассыпались по худощавым, жилистым плечам. Главмех устроился в кресле напротив и заговорил:

— Нет, не случилось. Но предчувствие у меня поганое. Я всё по поводу М-61. Вот вроде отремонтировали мы его. И вроде всё работает как надо, но не нравится мне звук двигателя. Не нравится, и всё тут. Я уж с ним и так и сяк, а он как проклятый. В общем, я решил, что разрешение на эксплуатацию после ремонта подписывать не буду. Но и ремонтировать в нём больше нечего, мы с парнями его дважды целиком перебрали, паскудника крылатого. Я пришёл спросить, можно ли его как-то… ну… списать? разбить? сжечь случайно во время следующего прорыва?

Командор от беспокойства главмеха отмахиваться не стал, мнительностью полуденник никогда не страдал, а уж к магу шёл просить о помощи только в крайних, беспрецедентных случаях.

Несколько минут поразмыслив, он распорядился:

— Оставьте на полосе руления, поближе к плацу. Я схожу посмотрю сам, когда развиднеется. И повесьте большую табличку «Не эксплуатировать», чтобы никто ненароком на нём не улетел к драконовой матери.

— Так я на нём сам летал буквально на днях, до дождя. Тут дело не в коротком полёте, а в долгосрочной перспективе. Мы на этот инвалёт уже столько человеко-часов потратили, что могли новый собрать из лесного мусора и птичьих перьев.

— Побойтесь богов, главмех Дресаер, — хмыкнул командор. — Не хватало ещё, чтобы нам поставили в план норму производства бипланов из лесного мусора. Кроме того, я категорически отказываюсь писать отчёт о принятии на баланс части птичьих перьев. Уверен, он будет безжалостно объёмным, потому что все перья в нём будут указаны поштучно.

Полуденник коротко хохотнул, а потом сказал:

— Спасибо министерству, что пока не ввели нормы воздухопотребления.

— Лучше подобные идеи даже не озвучивайте, — устало сморщился Кеммер. — А то достигнут ненужных ушей, обяжут замерять, кто сколько воздуха вдохнул, и кто сколько выдохнул.

— И отдельный отчёт на тот воздух, что ненормативным путём из организма вышел, с обязательным заполнением объяснительной о причинах порчи казённой атмосферы, — поддакнул полуденник, и на обветренном, покрытом морщинами лице расцвела ехидная улыбка.

Кеммер тоже улыбнулся и сказал:

— С М-61 я разберусь лично, никому поручить это нельзя. На запчасти он точно не годится?

— Годится. Как трёхнедельный труп блейза — на рагу.

Командор поморщился.

— Судя по жалобам жреца, недавно как раз такое и подавали, — пробормотал он, а затем отпустил главмеха и задумчиво посмотрел в окно, где как раз кончился дождь и поднялся ветер, неожиданно быстро разогнавший тучи.

Из-за рваных, высеребренных по краям облаков вдруг царицами выплыли луны, и Кеммер понял: пора действовать!