Опасная любовь командора

Шестое майрэля. Поздний вечер

Кеммер

Вызов к императору сильно подпортил и планы, и настроение Кеммера. Неработающая рука доставляла массу неудобств, и он чувствовал себя покалеченным и бесполезным, но молчал, не желая навешивать дополнительный эмоциональный груз на Адель. Ей и без того приходится тяжело…

К счастью, большая часть офицеров эскадрильи написала рапорты сразу же, и командору было чем занять внезапно возжелавшего встречи милостивого государя, чтоб его народ любил долго и с чувством!

Отпустив курьера с полным портфелем документов, командор задумался: как Фоль проник в его личный маголёт? Ведь Кеммер чувствовал, что тот замышляет нечто подобное, и старался быть аккуратным. Нужно будет разобраться. Хотя… В текущей суматохе, среди стройки, пехотного пополнения и введения новых регламентов можно хоть ангар потерять, хоть роту не заметить. И потом — не привыкли у Разлома защищаться от людей, всё же здесь борются с тварями. Но, как выяснилось, некоторые капралы тоже бывают тварями. Отборными.

Кеммер мог однозначно сказать только то, что в его кабинет Фоль не сунулся — и правильно. Здесь лежали в том числе и секретные документы, и магические охранки стояли на уровне. Всё же Фоль был умён. Даже жаль такой ум… Его бы на благо Империи, никакие шпионы и враги ей были бы не страшны.

Но что уж теперь.

Командор распорядился осторожно обыскать все прочие помещения и маголёты, но, похоже, Фоль не оставил других сюрпризов. И славно! Кеммер за последний месяц сюрпризы совершенно разлюбил.

Времени на сборы для встречи с императором было достаточно, но не для Адель. Она металась по покоям и нервно примеряла то одно, то другое платье. Оба были одинаково неподходящими, и жена едва ли не плакала, выбирая. Кеммер попытался успокоить и поддержать, сказав, что императору будет абсолютно всё равно, как она одета, но это только сильнее её расстроило. Почему? Тогда Кеммер попробовал утешить её другим способом и тут же получил неожиданный отпор. В результате жена ревела в ванной, а он стоял под дверью, обещая купить ей очень много разных платьев.

А что ещё он мог сделать?

— Адель, особенная моя, ну не плачь… от этого только глаза покраснеют, — поскрёбся он в дверь здоровой рукой.

Рыдания за створкой только усилились, и Кеммер понял, что опять сказал что-то не то.

А можно ему какой-то список или устав? Что можно говорить, что нельзя, а что нельзя под страхом казни и отлучения от тела? И как быть, когда такая чудесная, понимающая, сильная и собранная девушка, как Адель, вдруг начинает рыдать из-за тряпок? Кого они вообще волнуют?

Ладно, очевидно, что волнуют её.

— Мы ещё успеем заехать в столице в магазин готового платья, если выедем прямо сейчас, — предложил Кеммер.

Рыдания за дверью на секунду стихли, а потом возобновились.

Кеммер мучительно жалел, что к женщинам, как к маголётам, не выдают инструкций по эксплуатации, потому что ему становилось до крайности паршиво, когда Адель плакала, но он совершенно не знал, как это остановить и чем помочь.

— Может, у тебя дома есть подходящее платье?

— Дело не в платье! — прорыдала Адель из-за двери, и теперь Кеммер растерялся окончательно, потому что весь последний час дело точно было в платье.

— А в чём тогда?

Адель распахнула дверь и, всхлипывая, выдавила:

— Он нас разведёт! Император нас разведёт! Брен всегда добивается своего!

Кеммер обнял жену и прижал к себе так крепко, как только позволяло её положение.

— Никто никогда тебя у меня не отберёт. Только смерть. А если император встанет на сторону Брена, то я обналичу все активы и увезу тебя на Север, к семье матери. Посмотри на меня, — он вытер дорожки слёз с любимого личика и сказал: — Богиня одобрила наш союз, а на остальное вообще плевать. С самого высокого эшелона.

Это помогло. Адель уткнулась ему в грудь и постепенно успокоилась. И платье выбрала, хотя чего там выбирать — их было всего два. Кеммер сделал мысленную зарубку дать жене денег, чтобы она купила себе и сёстрам всего, чего захочет.

С другими Болларами он толком познакомиться не успел, но на первый взгляд девушки ему понравились. Красивые, стройные, ладные — они впятером были похожи на букет светлых растрёпанных ветром цветов. Кеммер радовался, что они не оттолкнули Адель, а поддержали. Видел, как много это значит для жены. А деньги — ерунда, он их ещё заработает. В конце концов, должность командора неприлично хорошо оплачивалась, а в плане трат Кеммер всегда был аскетичен.

Не экономил, нет. Покупал всё, что хотел, просто после приобретения маголёта и самого быстроходного и дорого экипажа хотеть стало нечего, да и студенчество научило не сорить деньгами. Зато теперь Адель наверстает упущенное.

Кеммер философски подумал, что вот так мужики и становятся подкаблучниками — он и пары дней ещё не женат, а уже готов дать супруге потратить все сбережения, искупать её в арчантах, одеть в парчу и увешать эвклазами. Лишь бы она не плакала и не грустила.

Когда они наконец закончили сборы и подошли к служебному экипажу, Кеммер усадил жену рядом с собой в салон, а за руль сел один из охранников. Вести магомобиль самостоятельно одной левой рукой невозможно, и очередное ограничение снова кольнуло самолюбие.

Но жена обещала, что чувствительность в руке восстановится, а он теперь верил ей целиком и полностью. Просто хотел, чтобы исцеление как-то побыстрее произошло.

Закрыв дверцу салона и убедившись, что жена удобно устроилась, Кеммер заговорил:

— Адель, только, пожалуйста, соблюдай три правила: не лги, не смотри слишком пристально и ничего не говори о косе императора, а также не упоминай его похищенную дочку.

— Ту, которую малышкой украли из её собственной комнаты?

— Да. Ни при каких обстоятельствах, ни за что не упоминай её или её имя — Валерианелла. Для императора это крайне болезненная тема, ведь девочку так и не нашли, а других дочерей у него нет. Когда малышку похитили, императрица поставила условие, что не родит другого ребёнка, пока император не найдёт дочку. У них так и осталось всего пятеро сыновей. Не так давно прошёл день траура, Валерианелле должно было исполниться двадцать. Императрица на неделю уезжала в горы и ни с кем не разговаривала, а император изводил придворных.

— Откуда ты всё это знаешь? — удивлённо спросила Адель.

— Проверенные семейные источники, — он не стал называть имя тёти Моэры, незачем нервировать и без того измученную жену. — И будь осторожна — император тот ещё… хитрец и интриган. Кажется простым, как глиняный горшок, но всегда ведёт даже не двойную, а тройную игру. И не покупайся на его манеру вворачивать простонародные словечки. Он прекрасно образован, но не «чурается послухать, об чём простой люд толкует на базаре».

— Брен никогда ничего о государе не рассказывал, — с некоторой обидой протянула жена.

— Видимо, потому, что вы не встречались. А вообще, общение с императором — всегда крайне специфическое удовольствие. Никогда не знаешь, какой фортель он выкинет. Нужно всё время быть настороже. Отвечать лучше покороче и поодносложнее. Чем меньше у него о тебе информации, тем спокойнее твоя жизнь. Глаза не прячь, не увиливай, отвечай чётко на поставленный вопрос и говори только правду. У него то ли артефакт какой-то специальный есть, то ли врождённый дар, но ложь он чует за сто лиг. В остальном — всё будет хорошо. Ты уже беременна от меня, никто не посмеет аннулировать наш брак, это просто нелепо.

— А если он узнает, что я забеременела до брака? — взволнованно спросила жена.

— Значит, рассказываем историю о приворотном зелье и всё валим на Фоля. Он сдох и теперь не оправдается, — цинично хмыкнул Кеммер. — Я, кстати, интенданту такой шикарный рапорт надиктовал и уже отослал курьером, мы с Фолей ещё новый биплан стрясём вместо инвалёта.

— Ты ведь это спланировал, да? Специально оставил маголёт, от которого хотел избавиться, на взлётно-посадочной полосе как приманку для Фоля?

— Во-первых, на полосе руления. Во-вторых, у меня в голове было восемь сценариев того, как он мог сдохнуть, и три из них пошли бы на пользу части. Буду откровенен: с инвалётом мне просто повезло, но должно же мне иногда везти.

— Нет, раз ты его сам оставил на виду у Фоля, то это не просто везение, — мягко возразила Адель. — Ты создал все условия, чтобы план сработал, и он сработал. Горжусь тобой. Ты тоже тот ещё интриган, если так подумать.

— Тактик и стратег, — довольно поправил её Кеммер и поцеловал.

До дворца они добрались без происшествий, и оставили экипаж на гостевой стоянке.

Император решил принять посетителей в большом тронном зале, а значит, планирует наорать. Всем известно, что в малой гостиной ждёт приятный разговор, а в тронном зале — выволочка.

Ну что ж…

Выволочка так выволочка.

Поддерживая Адель здоровой рукой, Кеммер шёл на встречу с императором с идеально ровной спиной и высоко поднятой головой. Пусть только попробуют отобрать у него жену!

Молодожёны Блайнеры вошли в парадный зал и остановились у подножия массивного древнего трона.

С него на них и уже стоящего рядом Бреура Боллара взирал недовольный государь.

Очень недовольный государь.

Толстенная коса, подколотая так, чтобы не волочиться по земле, свисала с подлокотника и кисточкой касалась полированного синего оникса основания.

Грузного, одетого в простую рубашку мужчину можно было принять за обычного мага, если бы не эта коса. Кеммер не знал, как именно она связана с особым даром предвидения, присущим императорскому роду, но ходят слухи, что если её отрезать, государь потеряет свою силу. Бред, конечно, магия никак не завязана на волосы, но факт оставался фактом: своевольный и очень жёсткий правитель тяготился косой и даже ненавидел её, однако не отстригал.

— Скажите мне, чего вам спокойно не живётся, а? — устало спросил император вместо приветствия. — Почему если где-то подрались два благородных нобларда, то это будут Блайнер и Боллар? Почему если где-то скандал, то это между Блайнерами и Болларами? Почему если свадьба закончилась массовой дракой, пятью дуэлями и родовым проклятием или же угоном и подрывом казённого маголёта, то это была свадьба между Болларами и Блайнерами? А? Почему вы вечно устраиваете дебоши, а потом жалуетесь друг на друга, как вздорные трёхлетки?!

Зычный, хорошо поставленный голос правителя прокатился по помещению и зазвенел в ушах. Отличная акустика в тронном зале. Говорят, что сидя на троне достаточно говорить шёпотом, чтобы в середине зала подданные всё прекрасно слышали. А если начать орать, то мало не покажется. Вроде бы у кого-то даже лопались барабанные перепонки во время особенно гневных тирад государя.

— Зачем ты просил аудиенции? — строго спросил тот у Бреура.

— Кеммер Блайнер сначала обесчестил мою сестру, а затем женился на ней без моего позволения и против моей воли.

— Обесчестил? — правитель перевёл тяжёлый взгляд на Кеммера, но тот не дрогнул.

Разумеется, злился, что Бреур решил вытащить грязное бельё на всеобщее обозрение, но против фактов сказать нечего: и обесчестил, и женился без позволения рода Болларов.

— Да.

— Что скажешь в своё оправдание?

— Что находился под воздействием приворотного зелья и под влиянием сильных чувств к Аделине. Поддался соблазну. Каюсь. Виноват. Исправил как мог: сначала официально попросил руки, а когда получил отказ, женился без дозволения.

— Это та самая история с попыткой опоить гарцеля? Ты, значит, Фоля прогнал, а сам поддался... Чужими руками каштаны печёные из костра вынул, так сказать? — сощурился правитель.

— Никак нет. Жену очень уважаю, и если бы не зелье, я бы никогда не позволил себе в отношении неё ничего лишнего.

Император просверлил Кеммера взглядом, а затем перевёл его на Боллара:

— А ведь он не лжёт. Девушку опоил не он, потом проклятие снял, как сумел, и женился. Чем ты недоволен?

— Это нарушение закона. Он не имел права распоряжаться судьбой моей сестры! — процедил Бреур.

— Кеммер, ты жену любишь? — строго спросил император.

— Люблю.

— Обижать будешь?

— Не буду.

— Враждовать с Болларами собираешься?

— Не собираюсь.

— Деньгами родственнику своему поможешь?

— Помогу. Двадцать тысяч я уже предлагал, от своего предложения не отказываюсь.

— Так... Тогда ты скажи, Аделина: муж к тебе хорошо относится? Он тебя силой к алтарю потащил или ты сама пошла?

— Сама пошла, милостивый государь, — робко ответила пунцовая от смущения жена. — Относится он ко мне хорошо.

— В отчий дом хочешь вернуться?

— Не хочу.

— Вот и славно. Если муж вдруг начнёт издеваться или, не дай Луноликая, руку поднимать, приходи сразу ко мне. Я ему быстро мозги вправлю.

— Не думаю, что до этого дойдёт. Я с Кеммером очень счастлива, — тихо закончила она, а командор ободряюще сжал её повлажневшую ладошку здоровой рукой.

Император посмотрел на Боллара очень недовольно:

— А чего ты мне тут нервы треплешь и время моё отнимаешь тогда? Думаешь, у меня забот мало, дрязги ваши разбирать? У меня в шахтах на Севере одно обрушение за другим, перебои в поставке металла, забастовка у моряков. А ты мне тут… В общем, была у тебя сестра проклятая и несчастная, стала замужняя и счастливая. Бери двадцать тысяч и радуйся. Блайнеры — род... — император грозно посмотрел на командора и любезно припечатал: — не самый последний в Синклите. Так чего тебе ещё надо, Бреур?

Блейзом плешивым не назвал, но где-то между строк подразумевал.

— Он не имел права жениться на Аделине без моего разрешения! Он должен быть наказан за нарушение закона!

— Наказан? Хорошо, я его лично накажу. Так, Кеммер, звания я тебя лишить не могу, нет у меня мешка запасных командоров на замену. В части у тебя порядок и единодушие. Даже потери в связи с нападениями были меньше, чем на других авиабазах. Но раз я тебя должен наказать, то изволь принять в свою часть моего младшего сына, когда он обучение закончит. Будешь обучать пилотажу и за его голову отвечать лично. И... не знаю, что ещё... Выговор получишь письменный от меня. В рамочку повесишь для назидательности, будешь по вечерам перечитывать и скупую мужскую слезу ронять, — государь перевёл взгляд на кипящего от злости Бреура: — Достаточно наказал или ещё надо?

— Вы же понимаете, что из-за проклятия Блайнеров... — зашипел он.

— Я через уши блевану, если ещё хоть раз об этом вашем проклятии услышу! — гаркнул император. — Я твоему отцу говорил и тебе повторю: хватит! Достали уже скандалить! Я твоего отца просил, чтоб он прекратил над Моэрой измываться? Просил! Я его предупреждал, что ничем хорошим это не кончится? Предупреждал! И что? Он сначала месяцами палкой в змею тыкал, а потом ходил стенал, что она его укусила. У Моэры на лице написано, кто она такая! Вот такими буквами! — государь для наглядности широко развёл крупные ладони, и рубашка натянулась на внушительного размера животе.

Кеммер тётю хоть и любил, но в данном случае с правителем был солидарен: характер у Моэры Местр своеобразный, и она его никогда не скрывала.

— Никого, кто хоть немного дальше своего носа умеет видеть, не удивляет, чем дело кончилось! — продолжал бушевать император, и звук его голоса бил по ушам. — Никого! Так вот, я повторю тебе, Бреур: завязывай с этой враждой. Если я ещё хоть раз в этом году услышу что-то о Болларах или Блайнерах, посажу вас всех в одну камеру и не выпущу, пока вы все насмерть не перегрызётесь или не перемиритесь. Будете как пауки в банке копошиться, раз по-человечески жить не умеете. Блайнеров это тоже касается, между прочим. Ты, Кеммер, вроде не дурак. Ну так найди подход к родственнику. Возьми золовок своих в часть на работу, помоги как-то. Раз женился, ты теперь обязан. А ты, Бреур, начни головой думать и прикинь кулак к носу: если с сёстрами отношения рвать, то рано или поздно сёстры кончатся, и с кем ты тогда останешься? В аннуляции брака тебе отказано, переходим к следующему вопросу, — император громко щёлкнул пальцами, и из-за портьеры вышел секретарь в ливрее. — Фоля и Эмлажа приведите.

Адель удивлённо посмотрела на мужа, а государь в этот момент внимательно разглядывал её саму.

— Бреур, ну вот чисто по-мужски скажи: как твою сестру можно не полюбить? Красавица же. И скромница. И личико доброе, не стервозное. Ну вот чего ты на Кеммера взъелся? Не за булочника же она пошла. За командора.

Однако по лицу Бреура было видно, что слова императора на него не действуют.

Когда секретарь вернулся в компании Карва Эмлажа и седеющего мужчины лет пятидесяти, император посуровел и посмотрел на последнего без отеческой снисходительности:

— Ноблард Фоль, вы подали прошение о выяснении причин смерти вашего сына. Я ознакомился с документами и показаниями Эмлажей, Блайнеров, офицеров Седьмой Эскадрильи, а также знакомых вашего покойного сына, и вынужден признать, что наказание в виде быстрой гибели было слишком мягким. У нас есть три доказанных случая насилия над женщинами с его стороны, а также две доказанные неудавшиеся попытки. И это то, что мы успели выяснить за несколько часов. Редкостного говнаря вы изволили воспитать, ноблард Фоль, — недовольство государя выплёскивалось через край и щедро разливалось по тронному залу. — Ваш сын пытался опоить и обесчестить нобларину Блайнер, в девичестве Боллар. И со стороны командора вызов на дуэль был правомерным и обоснованным. Он защитил честь своей подчинённой, находящейся под его личной ответственностью.

— Это было чистой воды убийство без суда и следствия! — вспылил Руанд Фоль.

— Это была дуэль, одобренная десятью офицерами, в том числе офицерами, представленными к государственным наградам за честь и мужество. У меня есть сотня рапортов, из которых следует, что ваш сын получил то, что заслужил. У меня также есть семь рапортов, в которых бывшие сослуживцы проливают свет на некоторые другие его похождения. У меня также есть запрос на ваш арест от СИБа за незаконное приобретение и использование карантезосодержащих веществ. И вы, ноблард Фоль, ответите за свои деяния по закону. Вы же знаете, что исключений я не делаю — никаких, никогда и никому. Так что судить вас будут по всей строгости закона.

Руанд Фоль сначала побледнел, а потом заговорил:

— Я покупал карантез, чтобы освежить отношения с женой, и понятия не имел, что Легранд воспользовался моим запасом...

— Ложь. Но СИБ разберётся, они как раз затеяли совместную операцию со Службой Правопорядка по противодействию обороту влияющих на психику веществ. Думаю, вы станете не единственным фигурантом дела. Так, и последнее. За угнанный и уничтоженный вашим покойным сыном маголёт вы будете оштрафованы в пользу Седьмой авиачасти. А всем пострадавшим от ваших действий выплатите компенсацию. Начнём с Аделины. Ей десять тысяч лично на расходы, ещё десять — её брату. Командор пусть останется без компенсации, он у нас вроде бы не в накладе. Или есть возражения?

— Никак нет, — спокойно ответил Кеммер.

— Вот и прекрасно. Лардону Эмлажу за покончившую с собой жену — пятьдесят тысяч.

— Я не возьму, — тихо, но решительно сказал серый от горя Эмлаж.

Правитель на секунду запнулся, потому что не привык, чтобы ему возражали, но хорошенько рассмотрев собеседника, гневаться не стал:

— Тогда на благотворительность от её имени. В Канцелярии разберутся. На этом все свободны. А за тобой, Бреур, я буду отдельно присматривать. Ты давеча распинался, как бесчестно со стороны Моэры ненавидеть всех Болларов. Я, право, ожидаю, что ты сам будешь придерживаться этих взглядов и не станешь ненавидеть всех Блайнеров без разбора. Начать примирение можешь с зятя. Получи на это государево благословение и будь свободен!

У правителя на Бреура Боллара были свои виды и планы, но тот пока не выглядел достаточно отчаявшимся, чтобы на них согласиться.

А значит, Пеннар Первый подождёт.

В чём ему точно нет равных, так это в умении срежиссировать идеальный момент. Сына он всё равно хотел пристроить именно в часть к Блайнеру, но тот мог заартачиться. Никому не хочется нести ответственность за шального младшего отпрыска императорской семьи, даже, если быть откровенным, самому императору.

Характером и взбалмошностью Треза́н пошёл в мать, и государь с наслаждением подумал, что уж Кеммер-то сумеет сбить с него лишнюю спесь.

А что до Бреура — так рано или поздно он сломается. И вот тогда начнётся самое интересное.

Выйдя из тронного зала, командор остановился и подождал Бреура.

— Ноблард Боллар, можно вас на два слова?

Тот не посмел отказать. Не во дворце, не после того, как император столь открыто выразил свою волю и обозначил симпатии.

Секретарь проводил их троих в небольшую приёмную для разговора, и в обычной ситуации Кеммер не стал бы ни с кем беседовать во дворце — тут, как известно, даже у этажерок есть уши и глаза. Однако он рассудил, что лучше уж так, чем ехать и встречаться с шурином специально. Неприкрытую ядовитую ненависть во взгляде сложно игнорировать, и хотя командор намеревался сдержать слово и попытаться наладить контакт, всё же сначала требовалось дать Бреуру остыть.

— Это вексель на двадцать пять тысяч арчантов, — протянул командор заранее подготовленную банковскую бумагу. — Обещаю, что буду заботиться о вашей сестре со всем тщанием.

Бреур взял вексель и процедил:

— Надеюсь, у вас хватит порядочности отправить Адель в имение.

— Брен, перестань, — вмешалась Адель. — Я пока прекрасно себя чувствую и сама не хочу уезжать из части. Её перестроили, и там стало безопасно. А твари теперь могут и до Кербенна добраться, в части хотя бы есть маголёты и воины, способные перебить чудовищ. И потом, я — целительница, моё место там, где во мне сильнее всего нуждаются. Брен, пожалуйста, не сердись… Я понимаю, насколько тебе тяжело, но уж так сложилось…

— Нет. Ты сама всё решила. У тебя был другой вариант. Ты показала, что ты больше не с нами. Не с семьёй.

— Это неправда, — мягко возразила Адель.

— Да? Тогда подпиши отречение от Гвендолины. Давай, покажи, что ты всё ещё Боллар.

Адель широко распахнула глаза и неверяще уставилась на брата.

— Брен, ну зачем ты так с Гвендолиной?..

— Я так решил! — припечатал он.

— Подписывай, — вдруг вмешался Кеммер и успокаивающе погладил Адель по спине. — Подписывай. Так действительно будет лучше.

Бреур посмотрел на шурина с удивлением, но всё же достал из внутреннего кармана вчетверо сложенный листок с шестью подписями.

С тяжёлым сердцем Адель поставила седьмую, навсегда отрекаясь от сестры.

Как ни странно, Бреура это успокоило. Он не пожал протянутую Кеммером руку, но кивнул сестре. Когда он ушёл, а она повернулась к мужу и спросила:

— Но почему?

— Потому что Гвен действительно больше не Боллар. А ещё я всё ей объясню, и она поймёт. Обещаю, что она поймёт. Знаешь, что меня обескураживает сильнее всего?

— Что?

— Твой брат мог получить всё то же самое, но без скандала и привлечения императора. Я не понимаю, почему он упорно выбирает именно такой путь, когда есть иные.

— Он просто злится… Пожалуйста, дай ему время.

— Хорошо. Ради тебя я готов дать ему столько времени, сколько потребуется. Пойдём, у нас много дел в части.

Сев в экипаж, Кеммер притянул к себе жену и задумался. Каверз со стороны Бреура он больше не боялся. За попытку устроить выкидыш чужой беременной жене Боллар отправится в тюрьму, а он не дурак. Главное — не оставлять их с Аделью наедине, чтобы Брен не попытался на неё воздействовать. А в остальном — Кеммер остался в плюсе по всем фронтам.

Если не считать скорого приезда в часть младшего принца, конечно. Но это проблема другого дня.

— Ким, а можно сёстры будут работать у нас в части? — тихо спросила жена, поглаживая его по больной руке и вливая в неё силу. — После случая с Фолем никто не посмеет их обидеть, а мы с тобой присмотрим. Они очень хорошие…

Командор не знал, злиться ему или смеяться. Военная часть стремительно превращалась в какой-то драматический театр, где он скоро никому ни в чём не сможет отказать. Ни любимой жене, ни старому Валентайну с его клёцками, ни привилегированному младшему принцу…

Ну уж нет, это его часть! И устроить из неё цирк он не позволит. Валентайну организует отдельное питание, закажет из города всяких мягких детских консервов и кашек. Новых целительниц возьмёт, но спуску им не даст. А младшему принцу и племяннику, который тоже хочет получить направление в его часть после окончания третьего курса, покажет, что такое военная дисциплина. Если не понравится — пусть катятся обратно к родителям. В конце концов, что ему император сделает? С должности снимет? Да пожалуйста! Полковник Корональ вон ходит в заместителях и в ус не дует, только посмеивается, когда Кеммер едет на очередное совещание или корпит над восьмым по счёту бесполезным отчётом.

Самое главное для Кеммера — Адель, семья и маголёт. Хотя маголёт можно и новый купить. Без всего остального он как-нибудь проживёт. И вообще — от жизни нужно получать удовольствие!

Именно с таким настроением командор вернулся в часть.

Подчинённые, не привыкшие видеть на лице Блайнера загадочную — а по иной версии кровожадную! — улыбку, дружно напряглись и сначала дописали все рапорты, затем сами устроили внеплановую уборку территории, а после принялись перекрашивать сразу три маголёта.

В последний раз командор так довольно улыбался Фолю, и выводы сделали все. Да, в пилоты набирали не по уму, а по силе, но совсем уж дураков в части не было.

Старик Валентайн, воспользовавшись общей суматохой, заставил курсантов отмыть плиты и колонны храма Гесты под открытым небом, а затем — набрать грибов в соседнем лесу и высадить их рядом с частью.

Видя, что командор никак не пресекает подобные вольности, эскадрилья мыла камни, сажала грибы и волновалась ещё сильнее.

Кеммер на происходящее смотрел философски, чем ещё больше пугал подчинённых, а когда волнения достигли пика и правая рука командора окончательно выздоровела, устроил в части учения-мучения, после которых все вздохнули с облегчением. Всё же муштрующий и грозящий карцером командор был милее и понятнее сердцу, чем улыбающийся, так что всё вернулось на круги своя.

А Адель была абсолютно, неприлично счастлива.

Она отдала полученные от Фоля-старшего деньги Брену, а затем несколько раз возила сестёр за покупками. Они объедались в кафе на центральной площади Кербенна самыми дорогими пирожными и прощали друг другу слабости.

Да, Лира любит неприлично яркие цвета платьев и не убирает за собой тарелки; Уна расставляет кружки в шкафу ручками в одну сторону и ругается, если кто-то нарушает задуманный ею порядок; Лида притащила домой ядовитую змею и носится с ней, как с ребёнком; Эва устроила на работе тотализатор и осталась в серьёзном плюсе, но получила взыскание от начальника части; Кайра снова нарвалась на выговор от ректора, и он прислал семье гневное письмо на трёх листах о её неподобающем поведении; а Адель — теперь вообще Блайнер.

Что ж… у каждого свои недостатки, это же не повод не любить друг друга!