Опасная любовь командора

Двадцать шестое эбреля. Утро

Адель

Щекой я ощущала размеренное дыхание Блайнера, спиной — твёрдость его тела, кожей — исходящий от него жар. Почему-то это успокаивало, несмотря ни на что. Пока его руки управляли моими, показывая, как сажать маголёт, я немо и покорно запоминала последовательность действий. Он объяснял каждый этап, а я изо всех сил пыталась сосредоточиться на этом и не впадать в истерику.

Не время. Не сейчас. Я уже не смогу помочь Мервелу, но внизу сотни раненых, и я должна быть сильной ради них!

Когда шасси коснулись взлётно-посадочной полосы, весь биплан тряхнуло, и он покатился вперёд на скорости, которая казалась куда выше прежней, хотя это было не так.

— Не оставляй торможение на конец полосы, — проговорил Блайнер, показывая, что делать.

Наконец маголёт замер, и всё замерло вместе с ним. На мгновение в кабине настала мёртвая тишина, и показалось, будто за пределами фюзеляжа ничего больше нет. Только мрачная, необитаемая пустота.

Мы молчали, и я была не в силах даже пошевелиться, только слёзы так и катились по лицу.

— Смерть Мервела — на мне. Это моё решение и мой приказ. На тот момент я счёл, что важнее пресечь атаку и подорвать норы, чем спасать одну жизнь. На земле оставались сотни людей, беззащитных перед тварями. Мне очень жаль, Аделина, но иногда так бывает. Мы сделали всё, что могли.

Я шумно сглотнула.

— И как теперь с этим жить?

— Верить, что решение было верным, и пить снотворное перед сном.

Повернувшись к Блайнеру, посмотрела на жёсткую линию его профиля, словно отлитого из стали, и почувствовала, как внутри что-то рвётся и распадается на части.

— Там наверняка есть раненые. Нужен целитель, — глухо проговорила я.

— Идём.

Командор молча помог мне вылезти из кресла, а затем вывел наружу.

Тело Мервела уже начало остывать, и я понимала, что даже жрец не сможет вернуть его к жизни. Понимала, но не хотела в это верить. Никогда ещё не теряла пациента, и мне было мучительно больно осознавать, что я… не справилась… не сумела… не спасла…

Блайнер не позволил задержаться и потащил к штабу, заставив перейти с шага на бег.

— Не смотри по сторонам, — резко приказал он.

Но отдельные картинки всё равно запечатлелись в памяти навсегда, чтобы снова и снова приходить в ночных кошмарах. Раздробленные панцири монстров и рядом с ними — обгоревшие и покрытые грязью фрагменты тел, опознать которые порой можно было лишь по обуви или кускам одежды. Или наоборот — неожиданно чистое, застывшее лицо, смотрящее в бесконечность. Знакомое лицо…

Мы обогнули место пиршества смерти, некогда бывшее плацем, и вошли в штаб через раскуроченный главный вход.

Внутри царила разруха — два телифона забрались в здание и мясорубками прошлись по живому, прежде чем их убили. Южная часть штаба не пострадала, и там, в старом медблоке, разбили лазарет.

Как только я оказалась в привычной среде и увидела раненых, мысли сразу стали чёткими и ясными.

— Капрал Фоль, принесите из моего кабинета всё, что найдёте целого из снадобий и материалов, — распорядилась я, увидев его рядом. — И захватите мне чистую одежду. Быстро!

Прошлась между больными, мгновенно определила и подпитала самых тяжёлых. Фоль, видимо, не понял моего распоряжения и принёс свою одежду, но мне было уже всё равно. Я заперлась в ванной, быстро стянула с себя вставшее колом от крови и грязи форменное платье и впервые в жизни надела мужские брюки и рубашку.

Раненых оказалось так много, что в другом случае я бы растерялась. Но смерть Мервела потрясла столь сильно, что эмоции отключились. И стало легче. Я просто принялась за свою работу, отдавая приказания одно за другим. Не знаю, сам Фоль вызвался их исполнять или его назначил командор, но его помощь сыграла огромную роль.

Я переходила от пациента к пациенту. Зашивала раны, промывала и обрабатывала ожоги, останавливала кровотечения и даже умудрилась приживить выбитый глаз. Фоль и Тоулайн исполняли мои распоряжения и таскали мне артефакты-накопители.

Остаточной магии вокруг скопилось так много, что она разлилась рекой и затопила всё пространство медблока. Вскоре оно резонировало от силы так же, как маголёт под управлением Блайнера.

Работа затянула настолько, что я не заметила, как сначала стемнело, а потом рассвело. Когда Фоль принёс булочку и бутыль компота, лишь отмахнулась — от еды меня бы стошнило. Капрал попытался настаивать, но хватило сурового взгляда, чтобы он отстал.

Полдень наступил неожиданно, и когда появился командор, я лишь сипло спросила:

— Сколько погибших?

— Семьдесят четыре человека. В основном — вспомогательный персонал и гражданские, — спокойным голосом ответил Блайнер, и со стороны могло показаться, что он равнодушен, но я уже знала, что это не так и не может быть так. — Воскресить смогли лишь шестерых.

— Да, Фоль мне сказал. Они у меня под наблюдением, трое очень слабы, но их жизням ничего не угрожает. Ещё есть семеро тяжёлых — шестеро полуденников и интендант.

— Присмотри за ним, — тихо попросил командор.

— Я делаю всё что могу. Половину оставшихся я поставлю на ноги к вечеру. Ещё треть — к завтрашнему утру. С остальными нужно будет повозиться.

— Тебе нужен отдых, — сказал Блайнер, посмотрев на меня красными от перенапряжения глазами.

Только сейчас обратив внимание, что мы перешли на ты, подумала: да какая теперь уже разница?

— Всё равно не смогу уснуть. Я нужнее здесь, — ответила, глядя ему в глаза. — Будут другие распоряжения?

— Нет. Мы похоронили останки погибших, а тела тех, кого смогли опознать, отправили родным. Эвакуировали гражданских. Теперь ремонтируем повреждённые тварями маголёты, вставляем окна. Казарма тоже пострадала. Если тебе требуются люди, дай знать.

— Нет, мы справляемся. Хорошо, что успели обновить запасы медикаментов.

— Ты успела, — поправил командор. — И это спасло жизни. Тебе что-то нужно?

— Только накопители.

— Накопителей больше нет.

— Тогда ничего.

— Ладно, не буду тебя отвлекать. Когда будешь готова к разговору, найди меня.

Я снова кивнула.

После ухода командора погрузилась в работу с головой и вскоре забыла о нём. Никогда раньше не выкладывалась досуха, и только теперь поняла, как целитель может ошибиться и случайно позволить своему духу развеяться, отдав все жизненные силы без остатка. Если бы на руках у меня сейчас оказался ещё один тяжёлый раненый, я бы тоже отдала ему всё, лишь бы он выжил.

Мне до конца открылась обратная сторона целительства — непомерная цена ошибки. Внутри поселился новый страх — потерять пациента, и он был настолько мощным, что парализовал бы целиком, если бы я не загнала его куда-то вглубь, на задворки сознания.

Кирк Лейн держался на грани, Фоль даже послал за старым ворчливым жрецом, чтобы тот смог вернуть дух, если интендант умрёт. Но я не позволила этому случиться. Несколько часов сидела рядом с постелью интенданта, по капле отдавая силы, с трудом успевавшие восполняться. Вливала в него столько, что в глазах темнело, но отступать не собиралась. Почему-то это казалось особенно важным.

До сих пор было мучительно больно оттого, что не получилось спасти Мервела, и эта боль не позволяла сдаться.

В итоге в схватке со смертью жизнь интенданта осталась за мной!

К вечеру он очнулся, нашёл меня глазами и попытался заговорить, но я отрицательно покачала головой:

— Разговаривать пока нельзя. Вы были ранены в грудь, выжили чудом, — голос звучал тихо и успокаивающе. — Нужно лежать и спать. Я погружу вас в сон, не сопротивляйтесь. Командор вас навестит, как только закончит свои дела. Всё хорошо. Всё будет хорошо, — не запнувшись ни на мгновение, солгала я.

Последние крупицы магии ушли на заклинание, и когда интендант уснул, поднялась и, с трудом держась на ногах, распорядилась:

— Капрал Фоль, поставьте, пожалуйста, двух дежурных. Пусть разбудят меня через три часа или раньше, если у кого-то из больных начнётся жар или бред. Хотя думаю, что до этого не дойдёт. На данный момент все стабильны.

— Гарцель Боллар, позвольте вас проводить до ваших покоев. Вы шатаетесь, — сочувственно проговорил он.

— Разве что чуть-чуть… — сдалась я, понимая, что выжата досуха.

— Пойдёмте. Где ваша спальня?

— В медблоке. Рядом с кабинетом командора.

— Тогда идти туда не стоит. С северной стороны штаба выбило все окна, и их пока не везде вставили обратно.

— О, это не будет проблемой, — устало хмыкнула я. — Кстати, хотела от души вас поблагодарить за всю вашу помощь. Без вас с капралом Тоулайном я бы не справилась.

— Что вы! Это вы спасли столько жизней!

— Я могла бы спасти больше, если бы осталась на земле.

— Нет, на земле вы, скорее всего, погибли бы. Здесь творился хаос, а у вас, уж простите мою прямоту, нет ни опыта, ни подготовки, ни боевой магии. Командор поступил правильно, что поднял вас в небо.

Я так не считала. Из-за меня погиб лейтенант Мервел. Если бы я не оступилась, он успел бы забраться внутрь. Вместо этого он прикрыл меня собой и заплатил за мою жизнь своей.

— Вы правы… ни опыта, ни подготовки… — сокрушённо прошептала я. — Мервел умер из-за моей неуклюжести. Было бы справедливее, если бы из-за неё погибла я сама.

— Не говорите так. Что бы ни случилось, он поступал так, как считал должным, гарцель Боллар, — заверил капрал Фоль, ловя мой взгляд. — Поверьте, он прекрасно соображал, что делал. Если бы я был рядом с вами, то тоже прикрывал бы вас до конца. Это просто инстинкт — защищать девушку в момент опасности.

Мне стало не по себе. Ведь это я должна спасать их жизни, а не наоборот!

Если бы не неимоверная усталость, я бы разрыдалась прямо в коридоре. Но сил ни на что не осталось, поэтому я просто шла в сторону своего кабинета, механически переставляя ноги.

Есть события, о которых слишком мучительно думать сразу. Нужно, чтобы прошло время, появился некий защитный буфер между тем страшным днём и другими. Словно разуму требуются доказательства, что жизнь не кончилась в тот ужасный момент, что она продолжается, что она не остановилась. Иначе боль просто раздавит.

Когда я споткнулась на ровном месте, капрал Фоль заботливо подхватил меня под локоть и оставшуюся часть пути поддерживал, позволяя опереться на него. От этого стало легче. Столкнись я с осуждением или гневом, не уверена, что мне хватило бы мужества дожить до вечера.

Ключ вошёл в замочную скважину не с первого раза, и когда я шагнула в медблок, то поначалу оторопела. Всё было засыпано осколками, все шкафы раскрыты, а на полу в лужах снадобий валялись вперемешку бинты и банки из-под зелий. Окна зияли пустыми рамами, а под ногами хрустело стекло. Что не попортило взрывом, то случайно растоптали военные, когда забирали медикаменты для медблока на южной стороне.

— Спасибо, что проводили, — обернулась я к капралу Фолю и вымучила улыбку признательности.

Видимо, усилие оказалось слишком значительным — мгновенно закружилась голова, и я покачнулась. Рука Легранда скользнула мне на поясницу, и он прижал меня к себе, а потом горячо зашептал на ухо:

— Позволь уложить тебя спать и остаться рядом. Здесь слишком опасно. Новую тревогу могут объявить в любой момент. Я просто побуду с тобой.

— Не нужно, — отстранилась я.

— Аделина, — он удержал меня и попытался поцеловать, но я отвернулась.

— Нет, капрал Фоль! Отпустите немедленно.

Он разочарованно разомкнул руки и вопросительно посмотрел на меня:

— Почему ты меня отвергаешь?

У меня был только один вопрос, начинающийся с «почему»: почему он решил начать приставать ко мне именно сейчас, когда я едва не падала с ног от усталости? Что с ним не так? Как он вообще мог сейчас думать об этом?

— Подобные отношения запрещены уставом, — устало ответила я, с трудом соображая.

— Никто никогда не узнает, я дам клятву, что никому не скажу… — с готовностью заверил он.

— Если вы никому не скажете, это ещё не значит, что никто не узнает, — опустошённо возразила я, теряя терпение. — И вы зря считаете, что от внебрачной связи меня останавливает только то, что о ней кто-то может узнать. Мой ответ — нет. И он не изменится от обстоятельств.

— Я не отступлюсь, Аделина, — то ли пообещал, то ли пригрозил он.

Только теперь стало понятно, что вступать с ним в диалог было ошибкой. Словно я начала торговаться там, где требовалось просто отказать. Некоторым бесполезно пытаться что-либо объяснить.

Светло-голубые глаза пылали решимостью, и вот такой, наэлектризованный желанием, Легранд был невероятно красив, но внутри ничего не дрогнуло, и я сухо проговорила:

— Будет лучше, если вы будете держать дистанцию. Я не хочу давать вам ложную надежду, поэтому сразу говорю, что шансов на близость со мной у вас нет. Не только у вас. Ни у кого. Пожалуйста, оставьте меня одну. Уходите, капрал.

Фоль усмехнулся, и по его лицу стало понятно, что он действительно не отступится.

Жаль. Но это — проблема другого дня.