Обменный фонд

Глава 23

Утром встали в сумерках. Наскоро позавтракали и собрались. Но стоило нам пройти буквально пару километров, как погода начала портиться. Откуда-то налетели тучи, которые быстренько подогнали нам радость в виде холодного дождя с мелкими добавками мокрого снега. Если искать в этом плюсы, то стоит порадоваться, что случилась поганка по эту сторону перевала. Я только представил, что карабкался бы по мокрым камням, и как-то мне сразу стало не по себе. Потому что влезть наверх и по сухому склону получилось с трудом.

— Что делать будем? — спросил Михаил у проводника.

— Идём, — не задумываясь, ответил он. — Такой дождь никого на дорога.

Так-то он прав, спору нет. Никаких патрулей встретить не должны. Возвращаться смысла никакого, всё равно в этих развалинах толком не укрыться, намокнем. А так — хоть сколько-нибудь, а продвинемся.

Единственное, что дал нам Пейраз, чтобы защититься от дождя — армейские плащ-палатки. Я такое не носил никогда, только на других видел, так что немного запутался в простой, казалось бы, одёжке. Но напарник молча пришёл на помощь, не дал опозориться перед проводником. Впрочем, тому, кажется всё равно, даже если бы мы эти накидки и вовсе надевать не стали.

Противный дождь летел, конечно же, в лицо. Одежда начала намокать, что тоже радости не добавляло. До Ардебиля оставалось километров тридцать. Если идти обычным шагом по ровной местности — шесть часов. Ничего сложного. Но по каменистой равнине, без дороги, в таких условиях… Я уже и не надеялся, что сегодня дойдём до места.

Мы и до этого особо не переговаривались в дороге, а сейчас и подавно. Тут бы уследить за ослиными задницами, торчащими перед носом. Не очень приятно, зато точно знаешь, что идёшь правильно. Правда, скоро ослов заменила спина напарника, который шёл вперёд, будто ничего и не случилось.

Моя закалка, как оказалось, хороша там, где торчишь на месте. А ведь я считал себя неплохим пешеходом — и на прогулке всегда старался не в углу отсиживаться, а нарезал круги, и на воле выхаживал километры по улицам. Но здесь любовь к неспешным прогулкам помогала слабо. Ничего увлекательного в шлепании по холодным лужам я не находил, и всё это начинало бесить. Халат точно потяжелел килограмм на десять. К тому же где-то постоянно свербела мыслишка о патрулях. Одна надежда, что Пейраз знает, как с ними договориться, если не получится спрятаться.

Привал устроили часа через три, когда я уже вывесил язык на плечо и дышал не хуже загнанной лошади. Но ради меня, конечно, пораньше никто и не собирался останавливаться. Впрочем, я и не просил. Мне хотелось попасть в этот чёртов Ардебиль, под крышу, в тепло.

Остановились мы в какой-то будке. Не знаю, зачем её поставили. Может, для каких-то пастухов. Или почтальонов. Толку с этого сарайчика было чуть — дыры в стенах и кровле не давали забыть о погоде ни на секунду. Может, я привык уже, но мне показалось, что в последние полчаса холодный душ на улице стал потише, временами переходя в морось.

Огонь разводить не стали. Посидели, укрывшись бурками, погрызли лаваш с сыром. Что-то мне подсказывает, что я ещё долго не буду даже смотреть в сторону этого продукта. За три дня надоел хуже баланды. Выдающийся результат, нечего и говорить.

Собрались и пошли. Даже ослы зашагали с явной неохотой. Да и кому понравится такое издевательство?

По моим расчётам, мы с утра отмотали километров двадцать. Дождь уверенно перешёл в сырость, из который кто-то время от времени швырялся большими холодными каплями, будто мы шли под деревьями. Каких-то три часа, и мы у цели. Если ничего не случится, дополнил я собственную мысль. И тут же Пейраз, шедший впереди, замер на месте. А потом повернулся к нам.

— Сейчас молчать. Я говорить. Всё в порядке, не бойся.

Ага, а вот и причина беспокойства. Проводник просто знал, чего ждать, и увидел угрозу заранее. К нам подъехали какие-то оборванцы, но верхом и с древними карамультуками за спиной. Слезать на землю не стали, что, вроде как, является признаком хамства и неуважения. Но это не помешало Пейразу вежливо произнести свой «Салам алейкум», а потом продолжить на местном наречии. Один из оборванцев начал откровенно быковать, тут и переводчиком быть не обязательно. Второй отъехал на пару-тройку шагов в сторону и молчал.

Наш проводник наезда не испугался, говорил спокойно и твёрдо. Типа представлялся и своих старших называл.

Коняшка у молчаливого фыркнула и чуток дёрнулась, на что тот наклонился и начал что-то бормотать. Тут же Миша шагнул ко мне, совсем немного, буквально полшага, и тихо сказал:

— Начнётся стрельба — сразу падай на землю.

Никакой пальбы, к счастью, не случилось. Наверное, крыша у Пейраза оказалась покруче, чем у самозваных сборщиков платы за проход по их земле. Они полопотали возмущенно ещё немного, и поехали дальше, получать люлей за то, что пустыми вернулись.

Это я от нервов понапридумал, конечно. Нам проводник объяснять ничего не стал, типа, с самого начала сказал, всё в порядке будет. Но пошли мы вроде как чуть быстрее. Наверное, всем в тепло хотелось, вот и взяли ускорение перед финишем.

Когда на горизонте показались мелкие точки, от которых вверх шёл дым, я понял — счастье близко. Наверняка это тот самый Ардебиль, к которому мы третий день пилим. Если бы не погодка, наверное, мы бы эти мазанки раньше увидели. Сто процентов, ещё примерно час тащиться до этих домов.

Пейраз вывел-таки нас под конец путешествия на нормальную дорогу. Не асфальт, но хотя бы без камней под ногами. Наверное, знает, что делает, потому что даже в такой жопе мира точно есть полиция, с которой нам пока лучше не встречаться. Потому что и советский, и британский паспорт в этих краях — большая редкость. Это точно не центр персидского туризма, некоторые местные вряд ли видели за всю жизнь хоть одного европейца.

Оказалось, мы просто срезали маршрут. Когда дорога повернула налево, наш отряд пошёл прямо. Наверное, где-то там среди этих домиков, которые уже настолько близко, что в некоторых из них даже окна видны, и живёт родня жены Пейраза. Может, у этого троюродного брата их забора и грузовик имеется, он нас закинет в кузов, да и отвезёт в столицу своей родины быстро и без хлопот? На худой конец я согласен и на телегу, лишь бы ноги не бить.

А пока придётся тащиться за этими родственниками ослика Иа, поочерёдно хлюпая в луже и спотыкаясь о камень, внезапно выпрыгнувший из земли прямо перед ногой.

Казалось, халупы на окраине Ардебиля отодвигаются от нас с помощью каких-то специальных приспособлений. Потому что Михаил давно сказал, что окна видны с двух километров, с тех пор уже и телега возле какого-то дома стала видна, а мы всё шагаем.

Наконец, у неизвестного волшебника кончились силы, и мы каким-то рывком сразу приблизились к домам на окраине. Забрехали собаки, потянуло едой, вдалеке лаялись бабы. Пейраз уверенно повёл нас в какой-то узенький проход, свернул пару раз, и остановился перед воротами, ничем не отличающимися от таких же рядом. Вот тогда я и понял, что мы наконец-то пришли.

На стук отозвались довольно скоро. Минуты не прошло, какой-то мужик выкрикнул местное «Кого там принесло? Наши все дома». Пейраз ответил. Пароль сработал, за забором загремело, и ворота открылись. Не нараспашку, а так, только чтобы протиснуться гружёному ослику.

Этот дом был куда богаче, чем у талыша по ту сторону границы. Два этажа, двор мощёный, сразу видно: не бедствует хозяин. С Пейразом они поздоровались чин по чину, с обнимашками и долгим рукопожатием обеими руками. Признали родню, короче. Хотя не похожи они, конечно, разве что глаза большие. А так, встретил нас долговязый, сутулый, с аккуратной бородой и слишком ровными бровями. И кожа светлая, чуть смуглый разве что. Одет по-домашнему, в широкие штаны и длинную плотную рубаху навыпуск.

Потом и до нас очередь дошла. К нам, конечно, хозяин отнёсся спокойнее, на шею не бросался. Кивнул, произнёс обычное приветствие, выслушал стандартный ответ, а потом пригласил в дом. Ну да, гость — дело святое, даже если он враг, накормить и спать уложить всё равно надо.

Сначала мы прошли по длинному тёмному коридору во внутренний дворик, а потом нас завели в довольно просторную комнату, хорошо натопленную. Вот только мебели там не было, один ковёр на полу.

Пейраз, который пришёл с нами, объяснил:

— Сейчас раздеваться, хамам идти. Потом еда, отдыхать. Завтра Рустам везёт Техран. Хорошо?

— Да, — кивнул Михаил. — Ты сделал как договорились. Получай свои деньги, — он вытащил из внутренностей одежды бумажник и достал стопку купюр. — Здесь немного больше, за скорость.

— Мотешкарам. Спасибо, — кивнул Пейраз. — приятно иметь дело с тобой. Будешь идти ещё, я поведу.

— Скажи, чтобы наши вещи сюда принесли, — велел напарник.

— Конечно, — ответил проводник. — Ничего не пропадёт.

Мне показалось, или он чище по-русски заговорил? Раньше акцент погуще был, и предложения корявые.

Хамам, конечно, скромненький. Моечная, одно слово. Две лавки и бадья с горячей водой. Плюс жидкое мыло с запахом хозяйственного. Но мне понравилось. Сразу легче стало. А как в чистое переоделся — и вовсе праздник наступил.

Вещи наши уволокли стирать, а нас пригласили за стол. Просто красота у этих персов. Так накормили, что еле встал. Толком всё и не запомнил: сначала думал как примоститься, чтобы есть, сидя на ковре, а потом осоловел от изобилия.

Спать нам постелили на полу — какие-то толстые матрасы, подушки здоровенные. Так бы и лежал, не вставая, пока весь этот поход не забудется.

К счастью, Рустам владел не только местными языками. Пару слов на русском связать у него получилось. Ну, и Пейраз помог с переводом того, что его родственник на иностранном сказать не мог. Из объяснений нового проводника удалось узнать, что нам предстоит очень насыщенное путешествие. Сначала мы на машине едем в город Пехлеви, на берегу Каспия. Причём сам факт наличия автомобиля преподносился как что-то крайне важное и редкое в этих местах.

С машины пересаживаемся на корабль, который нас доставит в какой-то Бендер-Шах. Это на том же море, конечно, но чуть подальше. А уже там садимся на поезд, который доставит нас в Тегеран. И всё это за три дня. Или пять, если честно. Точных сроков новый проводник не назвал, да и понятно, что от него не всё зависит. Главное, чтобы было чем заплатить. Если у нас нет риалов, то Рустам готов пойти навстречу и поменять валюту по самому выгодному курсу.

Михаил подумал и сказал, что доплата за попутный транспорт справедлива. Тем более, что советские рубли здесь вполне себе ходовые деньги. Не то, чтобы везде и с радостью, но найти менялу не так уж и трудно. Вот и замечательно, что мы не стали устраивать из них костёр или использовать не по назначению другими способами. Сколько бы там ни было припрятано в разных заначках, а запас карман не тянет.

— Когда едем? — спросил напарник.

— Один час, — ответил Рустам.

Как потом выяснилось, это время не включало неспешный завтрак. К счастью, без овечьего сыра обошлось, что ничуть не испортило остальных блюд.

После еды мы остались одни, видимо, чтобы собраться с мыслями, потому что автомобили в это время, особенно в таких местах — дело, очень похожее на лотерею. Но всё равно лучше, чем пешком.

Скажи мне кто год назад, что я совершенно спокойно буду садиться в древний «форд» и надеяться проехать в нём две с половиной сотни километров, не поверил бы. Да и сию секунду, когда увидел это чудо, неведомо какими путями попавшее в такую глушь, спокойствия не наблюдалось. Машинка выглядела крайне потасканной, кузов большей частью держался на краске, на резину смотреть не рекомендовалось во избежание сердечного приступа.

Но ведь ребята на этой фигне ездят! Придётся и нам поучаствовать в аттракционе. Одежду нам поменяли, но фасончик остался прежний, с трёх метров, если будем молчать, за местных сойдём. А то барахло, в котором мы сюда пришли, наверное, Пейраз домой заберёт. Сейчас отношение к самой заношенной одежде бережное, пока не распадётся на совсем уж мелкие клочки, будут латать, штопать и перелицовывать.

За рулём сидел натуральный цыган — лохматый, бородатый, с улыбкой от уха до уха. Разве что золотого зуба не хватало. Если вылезет, то точно метра два ростом получится — «в форде» ему приходилось даже чуток пригибаться, чтобы видеть дорогу.

Мы загрузили свои чемоданы, снова припрятав их в мешки. Так себе маскировка, конечно. Но сейчас нам постоянно приходится надеяться только на удачу: что жандармы не тормознут, документы проверять не станут, машина эта доедет, и дальше сложится как надо. А другого варианта, кроме как лечь и сложить лапки, и нет. Так что я устроился поудобнее на заднем сиденье, за водителем, наверное, в пику воспоминаниям о сахаровских телохранителях, и постарался успокоиться.

Пока мы ехали, я узнал несколько очень нужных вещей. Первое, и главное: Ардебиль находится не на равнине. Это место называется плоскогорье. Второе, не менее важное: разница в высоте между побережьем и тем городом, из которого мы выехали — примерно полтора километра. Третье: мне очень не нравятся люди, поющие за рулём.

Сначала вроде всё шло нормально, если так можно сказать о поездке в разваливающейся тачке. Скорость километров пятьдесят, да и то не везде. Водила, которого звали редким именем Махмуд, начал сразу курить вонючие и крепкие цигарки, аж глаза заслезились и в горле запершило, но приходится терпеть. Я счёл это не такой уж большой платой за возможность доехать до места быстро, хоть и без комфорта. Тем более, что можно было опустить стекло. На одной только дверце, правда, водительской, но это точно мелочь.

А вскоре выяснилось, что ехать большей частью мы будем по серпантину. Естественно, никаких отбойников, зеркал на крутых поворотах, карманов, чтобы разъехаться со встречным, сеток для улавливания падающих камней, и прочей бабьей ерунды туда не завезли. Настоящим мужикам подобные мелочи только мешают нормально ездить.

Вот на серпантине Махмуд, который до этого громко рассказывал Рустаму остроумные анекдоты, постоянно собственным примером указывая, где надо смеяться, запел. Конечно же, что-то местное, тоскливое, на одной ноте, с которой он всё время сбивался. Впрочем, текст его тоже подводил, и некоторые места певун явно пытался сочинить, лишь бы не молчать. Наличие аж трёх слушателей, которые никуда не могли деться, вдохновляло водилу на новые песенные подвиги.

Выглядело это примерно так:

— Гыыыыууу… Не, не так! Гыыыуууа… Да чтоб тебя! Рустам, ты помнишь слова? Как там?

— Не помню.

— И хрен с ним. Будет, как я спою. Гыууууэ…

Я же пристально смотрел на дорогу, временами такую узкую, что «фордик», казалось, отделяет от полёта вниз только чудо. Пару раз пришлось зажмурить глаза, когда мы разъезжались со встречными машинами, не снижая скорости. Не, горы — точно не моё. Вроде в Австралии их нет, там дороги без этих закидонов. Туда жить поеду.

Самое обидное, что тревожило это только меня. Рустам вовсю дремал на переднем сиденье, а Михаил изображал из себя памятник. Даже ни разу не моргнул на очередном крутом повороте. Железный мужик.

Горы и ущелья кончились как-то сразу. Вот только что ехали по склону, и вдруг оказались на ровном месте. Проехали деревушку и Махмуд решил, что пора устроить небольшой перерыв. Правда, глушить ревущий на все лады мотор не стал. Наверное, боялся, что может и не завести в следующий раз.

Мы стали рядком на обочине и начали обильно орошать каменистый грунт. Уже подтягивая штаны, я оглянулся по сторонам и увидел море, сереющее совсем близко.