Обменный фонд

Глава 10

На этот раз свет перед глазами выключился на довольно короткое время. Я услышал, как кто-то громко топает по полу, а потом резко включился свет. В голове шумело как после удара телефонным справочником. Есть такое развлечение у органов дознания.

Конечно же, прибежавшие сразу бросились к Михаилу, но он их сразу послал. На меня, пытавшегося справиться с головокружением, никто даже не глянул. Так мне показалось. Утверждать не стану, мне тогда не до того было.

Вскоре нас бережно отвели в какую-то комнату и усадили в кресла. В настоящие, мягкие и удобные. Самое странное, что мешок с тубусами у меня из рук никто не пытался взять, так я и остался с ним.

— Ты как? — спросил Михаил.

— Терпимо. Даже не тошнит почти. Слышь, дружок, принеси-ка нам чаю, — обратился я к неизвестному охраннику, или кем тут этот шнырёк работает.

Мозг у фраерка явно заскрипел: смотрел он на меня как на внезапно заговорившего кота.

— Чаю, две кружки. Горячего. Мне зелёного, без сахара, Михаилу Николаевичу чёрного. Быстро. Что непонятно? — повторил я.

Тут он встрепенулся, выглянул из кабинета и повторил мою настоятельную просьбу кому-то. Наверное, не охранник. Да мне всё равно, хоть директор. Меня вот больше волнует сухость во рту и какой-то странный запах.

— Здесь картины? — вдруг спросил неохранник и протянул руку к мешку.

— Руки убрал! — гаркнул я на него. — Ты кто такой? Я тебя не знаю. При передаче должен присутствовать либо кто заказ передал, либо его представитель, которого тот сам назвал. Давай, зови Андрея Дмитриевича, Ивана Максимова. А сам пока сходи, за чайком проследи.

Незнакомец изобразил строчку из песни «то краснею, то бледнею» и вышел, довольно-таки резко хлопнув дверью.

— Хорошо ты его, — хохотнул Михаил. — Насколько я знаю, он тут один из самых главных.

— Он не представился. Но я бы всё равно не отдал заказ. Это не оговаривалось. Так что им придётся поискать нужных людей. Сами виноваты, не обсудили передачу.

За косяк с музейной темой подготовки они мне ещё будут должны. И немало.

Чай принесли минут через пять. С печеньем и баранками. Старались.

Нас оставили в покое. Наверное, вызванивали тех, кто присутствовал при нашем отправлении в прошлое. Я не радовался. Это так, притирка. Они меня, я их. Где-нибудь посередине остановимся. Всё равно, когда это кончится, дружбы с ними я водить не собираюсь. Как и они со мной.

В основном мы молчали. Михаил нашёл пульт от телевизора и листал каналы, не останавливаясь нигде. Я тоже посматривал на экран, ничего даже не пытаясь запомнить. Мне эти шоу никакой радости не доставляют. Фигня, короче, вот как раз для убийства времени.

Дверь открылась и вошёл Сахаров. И часа не прошло, примчался. А за ним — тот самый хрен, которого я не подпустил к мешку. Вторая серия начинается.

— Добрый вечер, поздравляю с успешным прибытием, — произнёс он совсем равнодушно.

— Добрый, — сказал Михаил. А за ним и я угукнул.

— Давайте сразу, чтобы в будущем не возникало недоразумений, — продолжил Сахаров. — Станислав Игоревич обладает теми же полномочиями, что и я. Это наше упущение, надо было довести до вас весь состав лиц, имеющих необходимые права. Теперь давайте посмотрим, что же вы… доставили.

Я отдал мешок Михаилу. Пусть демонстрирует. Кстати, это вовсе не значит, что он главный. Немного наоборот, но я об этом никому не скажу.

Напарник достал первый тубус и аккуратно вскрыл его.

— Левитан, — сказал он, глянув на свёрнутую на вал картину.

— Подождите! — вдруг крикнул Стасик. — Надо же запечатлеть! — и он вытащил из кармана телефон.

Я встал и отошёл подальше от стола. Планов сниматься в таком кино у меня не было.

Детский сад, конечно. Если тут по углам парочку камер поставили, в чём я почти не сомневаюсь, то кино уже сняли. Да и когда это отсутствие улик мешало посадить нужного человека на любой срок? Просто не захотел участвовать в этой части их шоу.

Когда Стасик натешился всеми приобретениями и скрылся за дверью, прихватив заодно и тот самый мешок, мы остались втроём с Сахаровым. Охранник под дверью не в счёт. Я вернулся и сел в кресло. Очень уж оно удобным мне кажется.

— Как всё прошло? — спросил начальник у Михаила.

— Практически без помех, — ответил мой напарник. — А вот с подготовкой Леонида проблемы.

— Не понял, — удивился Сахаров. — Все инструкторы доложили, что материал усвоен.

— Музейное дело, — влез я. — Никто не подумал о системе хранения и быстрого поиска экспонатов, хранящихся в запасниках. С Минском нам, считайте, повезло. Всё в основной экспозиции. К счастью, я нашёл специалиста на месте. Но мне… вернее, нам, нужны дополнительные сведения. Желательно, чтобы коротко и понятно. С упором на конец тридцатых — начало сороковых, конечно.

Станислав Игоревич, дорогой, что же ты так быстро убежал? Я бы не отказался получить видео рожи Сахарова с выражением «как же нам удалось так жидко обосраться?».

Впрочем, он быстро вернул челюсть на место и снова начал выглядеть как начальник, который всё предвидел до того, как это стало известно остальным.

— Думаю, Леонид Петрович, к утру вы получите необходимые материалы. Учитывая скорость предыдущих занятий, суток для усвоения материала должно хватить. Сейчас вас отвезут на прежнее место пребывания. Ну, и Михаил Николаевич с вами тоже доедет до места, к своей машине.

Он встал, давая знать, что разговор закончен. А я выдержал секунд десять и поднялся с такого удобного кресла последним. Куда спешить? За убогой комнатушкой во флигеле я ещё не успел соскучиться.

Первым делом мы пошли переодеваться. Почему до этого мы торчали в спецодежде для походов в сороковые? Так распорядиться некому было, наверное. Стасик такими мелочами вряд ли занимается, а простым охранникам не по чину думать. Прибыли ведь мы внезапно, можно сказать, никто особо и не ждал.

Вещи мои кто-то постирал, погладил и, аккуратно развесив на плечики, поместил в чехол. Будто не джинсы и футболка со свитером, а дорогой костюм.

Оделся без особой радости. Да, не тюремная роба, но разница не очень большая. Всё равно сейчас отвезут на дачу, где даже передвигаться по территории без сопровождения вряд ли получится. Не пробовал, но уверенность в этом у меня есть.

Как только Михаил открыл дверь в коридор, откуда-то вынырнул Кирилл и молча пошёл впереди, как бы показывая дорогу на улицу.

Снаружи оказалось более-менее тепло, градусов десять, и сухо. Лендровер стоял почти у самого входа. Впрочем, других машин рядом не наблюдалось, так что парковаться можно, как вздумается, хоть по диагонали.

Да уж, ничего не меняется. Я занял привычное место сзади. Михаил сначала, вроде, пошёл вперёд, потом передумал и, обойдя машину, сел рядом со мной. Кирилл прогревать двигатель не стал, сел, завёл, и сразу поехал.

— Слушай, не помнишь, кто написал стихи со словами «Помрёшь, опять начнёшь сначала»? — спросил я напарника. — Как заело, в голове крутится.

— Это Блок, — вдруг заговорил Кирилл. — Александр. Ночь, улица, фонарь, аптека. Только там не «помрёшь», а «умрёшь».

— Благодарю, — ответил я. — И, если уж у нас началась такая беседа на литературные темы, может, завезёшь меня в «Макдоналдс» по дороге? Куплю какой-нибудь гадости на ужин. Правда, денег у меня нет.

— Я дам, — сказал Михаил. — Заедь, Кирилл. Зайдём, заплачу за него.

— Во-первых, «Макдоналдсов» нет с двадцать второго года, — сказал охранник. — Теперь «Вкусно и точка». Хотя разницы никакой.

— Не знал, находился в отъезде. Но хоть туда, всё равно.

— А во-вторых, — продолжил водила, — не получится. У меня инструкция — доставить на место без дополнительных остановок. Приедем, закажешь доставку, я помогу.

Настроение, и без этого не очень-то хорошее, упало ниже плинтуса.

Конечно, голодовку устраивать из-за такой мелочи я не стал. От такого финта хуже стало бы только мне. Заказал побольше, чтобы и на утро осталось. Фигня, конечно, но вдруг захотелось. Поел, включил на ноутбуке, который так и остался в моей комнате, фильм «Хирургия». Не знаю о чём, просто он в папке «Комедии» лежал. Там орут, нелепо суетятся, кому-то больно, а всем смешно. Но так и не досмотрел, хотя он совсем короткий, тридцать восемь минут.

Наверное, до меня слишком поздно дошло, что я перенёсся из прошлого в настоящее. Колотило меня знатно. Когда в сороковом году в будке валялся, так стрёмно себя не чувствовал. Может, не хотел перед Михаилом показывать слабость. Но сейчас, не знаю с какой попытки схватив бутылку с водой, долго не мог даже глоток сделать. Или это не страх, а что-то другое? Кто знает, чем там по мозгам даёт в этой темноте?

Но потом успокоился, помылся, и уснул. Может, что и снилось, не помню.

Утром проснулся сам, никто не дёргал меня. Посмотрел на экран ноутбука, где на экране крутилась заставка с часами. Семь пятнадцать. Зачем вставал? Ладно, Сахаров обещал прислать материалы по музеям, надо подготовиться: умыться, позавтракать, а там можно и продолжить бездельничать.

Примерно в восемь утра вежливый охранник, единственный, который стучался перед тем как зайти, принёс флешку. Отдал молча и собрался уходить.

— Слышь, дружище, — окликнул я его. — У меня тут в холодильнике две бутылки воды и воздух Подмосковья. На обед ничего нет. Передай, чтобы сообразили чего. Лады?

Кивнул и скрылся.

Ладно, посмотрим, что мне Сахаров прислал. Кто-то хорошо поработал: папки по разделам, в которых надёрганные из разных источников сведения. На первый взгляд посерьёзнее журнала «Советский музей». Я засел за изучение: положил рядом с собой тетрадку, пару ручек, и начал внимательно читать. Сведения временами повторяются, но так больше вероятность, что не забудется. Мне экзаменов по музееведению, как называется эта наука, сдавать не надо. Для себя учу.

Пару раз устраивал себе перерывы и выходил на улицу подышать свежим воздухом. Вроде, рядом и нет никого, но камеры понатыканы щедро. Ничего, скорее всего, завтра я буду там, где нет ни одной.

В очередной перерыв я подумал: не поджимай Сахарова нехватка времени, он бы наверняка притащил очередного Фёдора Матвеевича и тот выел бы мне мозг чайной ложкой. Вероятно, во время учёбы можно узнать много лишнего. Но вот неизвестный собиратель этих отрывков сделал это быстро, к тому же всё по делу. Молодец. Вот так и надо, а не мелочь по карманам гонять. Да и таинственность эта их ни к чему хорошему не привела.

Ладно, незачем жалеть о случившемся. Толку с этого мало. Голова уже соображает плохо, надо прекращать всю эту фигню. Жаль, что нельзя с собой взять ноутбук. Наверное, в каких-нибудь фантастических книгах так делают, а потом завоёвывают мир с его помощью. Надо спросить у Михаила, наверняка он пробовал таскать на ту сторону электронику. Фильмы смотреть вечером, когда совсем тоскливо, очень пригодилось бы.

Кстати, о кино. Пора прекращать насиловать себя. В голову уже ничего не лезет. Я вернулся в комнату, включил чайник и снова поставил вчерашнее кино, про хирургию. Вернул только на начало, потому что ничего не помнил из того, что вчера перед глазами мелькало.

А ведь смешно. И артисты хорошие. Почему я поначалу думал, что дурь какая-то? Просто вчера мне было не до смеха. Всего-то надо смотреть нормально, а не как Миша телевизор, лишь бы шумело что-то.

Фильм заканчивался, пошли последние кадры, на которых лечебница превращалась в картинку, на её фоне начало проявляться слово «Конец». Я протянул руку к чайнику, чтобы снова вскипятить воду. Надо ещё чаю заварить, чтобы мозги прочистить. И тут дверь в комнату открылась.

Вот кого не ждал, так это Сахарова. Что он здесь забыл? Его обычно безупречный вид был слегка нарушен. Во-первых, он одет в спортивный костюм. Во-вторых, волосы чуток растрёпаны. Для него это выглядело почти как неопрятность. И выражение лица расстроенное.

— Добрый вечер, — проговорил он обычным своим слегка презрительным тоном. — Я присяду?

Ответа он ждать не стал, пододвинул второй стул и уселся.

— Чай будете? — спросил я, лишь бы не молчать. — У меня только зелёный, в пакетиках. Как раз пить собирался.

— Нет, не надо, — отмахнулся Сахаров. — Скажите, Леонид Петрович, как вы оцениваете перспективу выполнения вашего задания?

— Никак. Я его только начал выполнять. По самому первому объекту трудно судить. В отличие от других, этот музей только открылся, его размеры не очень большие, значит, и экспозиция скромная. Что-то там говорили о четырёх сотнях экспонатов, но большей частью это мусор. А остальные я не видел даже. По планам судить трудно. Мы пока не знаем ни системы охраны, ни особенностей подхода. Но пока — и очень осторожно, можно говорить, что выполнить задание удастся в относительно короткое время. Хотя я не знаю, что там во второй половине вашего списка. Вдруг вы начнёте фантазировать и Янтарную комнату туда впишете.

— А что, сможете? — спросил Сахаров, и в вопросе этом не слышалось ни малейшей капли шутки.

— Вдвоём — нет. Её ведь даже не готовили к эвакуации, насколько я помню. То есть надо демонтировать всё за довольно короткое время. Или ждать, когда это сделают немцы. Но никто не знает, когда именно они вывезли её. Мой вам совет, если это хоть что-то значит: не думайте о таких крупных объектах. Нужно ведь не только украсть, но и вывезти. Это не тубус для чертежей, а грузовик.

Не знаю, что я ожидал увидеть в его взгляде, но разочарования там не наблюдалось. Или это он меня пробивает, не собираюсь ли обещать, что сделаю всё запрошенное? Не на того напал, я не работяга, который повышенные соцобязательства берёт. Если сомневаюсь — так и говорю. Кому надо, это знают и ценят.

Одно стало ясно: Сахаров — не верх. Вчерашний Стасик — первый звоночек. Такие в серьёзных организациях не работают. Ничего не знал, при первом же сбое начал звонить тем, кто решить может. Вот он — возможный представитель заказчика. Второе — сейчас. Встревожен чем-то Андрей Дмитриевич, к гадалке ходить не надо. И в ближайшее время пересмотренные решения доведут до исполнителей. Скорее всего, завтра. Но не сегодня. Вот когда скажут, тогда и наступит время думать. А сейчас я собирался чай пить.

Утром меня разбудили в шесть. Зачем хоть в такую рань? Или начальнику под хвостом наскипидарили так, что и спать не может?

— Когда выезжаем? — спросил я у хмурого охранника.

— К семи быть готовым.

— Понял, — ответил я и пошёл в санузел.

А что мне с ним лясы точить? Тоже воспитывался в краях, где здороваться не учили. Вот как лупить в дверь, чтобы и мёртвый проснулся, это у них всегда пожалуйста, а чтобы сказать «Доброе утро», так паралич языка мгновенный.

Одежду я надел вчерашнюю. Какой смысл фантазировать? У меня и выбирать особо не из чего, да и испачкаться не успела. И позавтракал спокойно — сделал себе бутерброды с ветчиной, кофе растворимый навёл. Кум королю, сват министру. И без пяти семь подошёл к крыльцу без провожатого.

Миша уже приехал. Сегодня тоже налегке: в руке совершенно несерьёзного вида чемоданчик, в который вряд ли что-то крупнее свёртка с бутербродами и пары книг влезет. В старых фильмах в похожих работяги еду с собой носили.

Вёз нас охранник Сахарова номер два, безымянный. Включил какое-то радио и по дороге мы развлекались, слушая бестолковые песни, отличавшиеся только мужским и женским голосами исполнителей. Не удивлюсь, если выяснится, что их делают на компьютере специальной программой. Уж лучше бы в тишине ехали.

Сегодня обошлось без напутственных слов. Провели в комнату, где вчера оставили одежду, и мы снова напялили наряды жителей Советского Союза. Прошли на пункт запуска, или как он зовётся, и без напоминаний влезли на платформу. Надо было бумажку взять, под седалище подложить, чтобы не испачкалось. Поздно сообразил. Михаил хитрый, сел на свой чемоданчик.

Ну вот, проиграл я спор с собой. Ценные указания не поступили. Начался обратный отсчёт.