Обменный фонд

Глава 18

Сначала я позвонил Лиде на работу. И снова кто-то ответил, что у неё сейчас занятия с курсантами. Освободится позже. Сообщений оставлять не стал. Мало ли, как там распорядятся известием о покупке замка. Слесарь из домоуправления о таком сообщать не будет. Да и не горит. Потом сам скажу. В конце концов, домой она попадёт, сколько-то жизни в старом запоре осталось.

Поехал к себе, подготовил инструменты, которые нужны. А что там брать? Отвёртку, парочку надфилей. Больше и не надо ничего. Размеры у замков практически один в один, подгонять не придётся. Подумал и сунул в сумку бритву с зубной щёткой. Места не занимают.

А сейчас то, что надо было сделать с самого начала, после вскрытия Мишиных тайников. Сначала ножки кровати. Чтобы добраться до содержимого можно было бы только после очень большого усилия. То же самое с половицей. От настоящего обыска это не спасёт, а от быстрого осмотра — наверняка. После визита той грымзы в грязных сапогах доверие к Равилю, и так невеликое, упало в ноль. Не факт, конечно. Но проверять на себе желания нет. Сначала он говорит, что придёт через неделю, а на следующий день приводит эту кошёлку. Причём, в то время, когда меня обычно нет. Может, пятёрку отрабатывает. Или что-то другое.

Из дома я вышел в пять вечера. А день всё убывает, почти темно на улице. Уже и фонари включили. К моменту, когда я в Сокольниках на поверхность вышел, совсем ночь наступила.

Из автомата возле метро позвонил Лиде домой. Но вечный дежурный по телефону ответил, что та ещё не пришла со службы. Погулять и подождать? Да ладно, у меня ключи есть, хозяйка сама пустила, попросила замок заменить. Но заходить без неё — как-то неправильно. Начнут скандалить, ментов вызовут. Хоть документы у меня — чище не бывает, но встречаться с этими… лучше не надо. Ботинки у меня тёплые, пальто — как на заказ, хоть целый день по морозу ходи, не промёрзнет.

Лида появилась только минут через сорок. Вышла, прищурилась с непривычки, попав со света в темноту, да и побрела в сторону дома. Не специалист я по выражению дамских физиономий, счастлива ли она сейчас — понять не могу. Вот подустала немного, это есть. По крайней мере, пока не зашла в темень.

Меня Лидия точно не заметила, да и по сторонам не оглядывалась. И я быстрым шагом последовал за ней.

— Добрый вечер, — сказал я ей в спину, когда между нами осталась пара шагов. — Тебя и не догнать.

Она остановилась и повернулась ко мне. Вот теперь в ненадёжном свете уличного фонаря я увидел улыбку. И ровным счётом никакой усталости.

— Лёня! Откуда ты? Ждал меня? Не замёрз?

Пожалуй, можно и не отвечать. Ей довольно и того, что я пришёл.

— Позвонил тебе, сказали, ещё нет. Вот и подождал немного.

— Что же ты ко мне не пошёл? Я ведь ключ оставила.

— Нет уж, только с тобой. Кстати, я замок купил. Поставим?

Пока я выкручивал шурупы, Лида затеяла приготовление ужина. Нет, перво-наперво переоделась в домашнее, спрятавшись за шкафом, а потом начала соображать, чем меня кормить.

— Ну, всё, готово! — объявил я, провернув для проверки ключ. — Принимай работу, хозяйка!

— Спасибо!

Лидия даже не подумала проверять работу, просто подошла и посмотрела на связку ключей, висевших на одном кольце со вставленным в замок.

— Смазывать иногда надо, прослужит долго. Смотри.

— Сколько я тебе должна? Ты же на свои покупал?

— Ничего. На дороге нашёл, — буркнул я. — Подарок.

— Не ворчи, — вдруг потрепала меня по волосам Лидия. — Спасибо, что всё сделал. Давай за стол, кормить тебя буду.

Что-то я расслабился совсем. Всего-то женщина ужинать позвала, а настроение вверх пошло. Не надо привыкать к хорошему. Потом жалеть не о чем будет. Сколько там до Нового года осталось? Неполных три недели? Хватит, чтобы набраться домашнего уюта? Если не выгонят.

Ужинали супчиком, который Лидия соорудила буквально за полчаса. И какая разница, насколько крепок бульон и добавила ли она в него приправы? Главное, что готовила для меня.

— Помнишь, я рассказывала о налётах на музеи? — спросила Лида, когда ужин закончился и она составила пустые тарелки на край стола.

— Поймали злодеев? — я попытался произнести вопрос как можно равнодушнее.

— Говорят, застрелили. В Харькове милиция устроила засаду, и поймала воров на горячем.

Налил себе чаю, чтобы занять руки.

— Прямо как в кино, — заметил я, вытирая рот носовым платком.

— Но мне всё же интересно… Вернее, многие интересуются — где искать украденное?

— Да найдёт милиция, — уверенно заметил я. — Если подстрелили вора, то сейчас быстро выяснят, кто он, распутают всё. Отпечатки пальцев, ещё что-то.

Откуда этот слух? Сами менты распространили? Или испорченный телефон сработал, когда каждый следующий рассказчик добавляет новые подробности? Мне, в принципе, всё равно. Такие дела раскрывают только с помощью стукачей. Или случайно. А так — живи спокойно, Лёня Демичев.

Мы ещё посидели, попили чаю с вишнёвым вареньем. Сладость требовала к себе уважения, потому что косточки никто не достал, и приходилось потихоньку выплёвывать изо рта сдачу и складывать на край блюдца.

— Пойду, пожалуй, — сказал я, когда тянуть время уже не было смысла.

— Ты не… — начала, и тут же закончила Лида, так и не найдя нужного слова.

— Я бы с радостью. Мне с тобой очень хорошо, правда, — я подошёл и обнял её, впервые за сегодня. — Но ты устала, весь вечер зеваешь. Отдохни. У меня тоже дел навалом в эти дни. Давай лучше в субботу встретимся.

— Если так… конечно…

Вроде и хочется, и понимает, что всё сразу не схватить. Лида крепче прижалась ко мне, не поднимая голову, и продолжила:

— Звони. Просто так. Хорошо?

Дома первым делом проверил все свои сторожки. Это раньше я только за входной дверью следил, не лазил ли кто в моё отсутствие. А теперь, после той стрёмной тётки, я подозревал всех подряд. Но сразу и успокоился — никто не зарился на содержимое квартиры.

Вздохнул спокойнее и вышел во двор. Равиль, наверное, у себя в полуподвале сидит: вон, окно светится. Я спустился по лестнице и постучал. Дворник выскочил через секунду, подтягивая штаны.

— Добрый вечер, Леонид Петрович? Что-то случилось? Помощь нужна?

— Завтра дома буду. Приведи кого-нибудь уборку сделать, одежду грязную постирать. На, держи, — я протянул две пятёрки. — Хватит?

— Конечно. Часов в десять не рано будет?

— Нет. Всё, до завтра.

Уборщица — маленькая, буквально полтора метра ростом, айсорка по имени Надя, напоминала ураган. Она будто раздвоилась, потому что мне казалось, что уборка ведётся во всех комнатах одновременно. А ещё эта замечательная женщина постирала всю грязную одежду и развесила её сушиться просто везде: на батареях отопления, спинках кроватей и верёвках на кухне.

Не знаю, сколько ей дал Равиль, но я от себя пятёрку добавил. Потому что сам бы так ловко не управился, а если бы попытался, то убил на это весь день.

На прощание она утащила мои ботинки, сказав, что муж «сделает всё как положено, очень быстро». Ну да, сейчас в Москве ремонт обуви почти полностью завоёван айсорами. Но я без претензий — делают они всё быстро и качественно.

В ожидании своей обуви я вскипятил воду и сел пить чай с сушками. Прямо как натуральный буржуй, если не смотреть на развешанное фоном бельё. Помню, картина была, мордатая баба сидит у самовара и сёрбает чай из блюдца.

По радио передавали спектакль для детей: читали рассказ Чехова «Каштанка». Мне зашло. Я вспомнил почему-то, как в детстве очень хотел завести собаку. Простую, дворнягу, даже не колли, как в старинном сериале. Именно колли была у одной девчонки из нашей школы. Жила она через дом от нас и каждый день вечером выгуливала эту псину. Завидовал ей лютой завистью. Кто же знал тогда, что колли воют и скулят по поводу и без, а гулять с ними надо долго и упорно, иначе эти твари дохнут как мухи. Не говоря уже о шерсти по всей квартире.

Короче, никакой собаки мне завести не дали. Всё как в том анекдоте: мне, сынок, тоже хочется мороженого, но деньги есть только на водку. А потом, когда вырос, не до того стало. Может, если удастся выйти на покой, заведу себе какого-нибудь ретривера и буду прогуливаться с ним по морскому берегу, а потом сидеть в шезлонге и пить хороший чай.

Мечтатель, блин.

Всё-таки Лидия очень чётко чувствует границу, которую не стоит пересекать, чтобы ничего не испортить. Не заговаривает о совместном будущем, не полощет мозги намёками, что неплохо бы сделать ремонт, почаще дарить подарочки, а летом вывезти её величество на море.

Иногда кажется, что вперёд она заглядывать не любит. Прожила день — и хорошо. А потому мне с Лидой легко. С ней даже помолчать не напрягает. Просто чувствовать, что она рядом, пишет какие-то планы для своих курсов, штопает чулок или читает.

А что самое главное — ни разу не завела разговора, что неплохо бы съехаться. Или посмотреть, как я живу. Устраивает Лиду приходящий пару раз в неделю мужчина. Всё, до чего дотянулись руки, я в её комнате починил. Продукты приношу, и не пирожные с конфетами, а настоящую еду — мясо, масло, сыр. Не объедаю. Сладости тоже случаются, они женщинам полезны, для доброты, но не каждый раз.

Мысли у меня всё крутятся вокруг пальтишка, в котором она точно мёрзнет, и не помогают ни тёплые юбки, ни два свитера. Ей бы длинное, на ватине, с меховым воротником. Но я об этом даже не намекаю. Потому что тогда точно всё изменится. А оно мне надо?

Я увидел всех обитателей Лидиной коммуналки. Они и вправду оказались людьми мирными и спокойными. Старая кошёлка Белла Семёновна и её муж, Борис Викторович, вечный дежурный по телефону. Кажется, ему просто нравится говорить «Алё» в трубку. Капитан-танкист Стёпа с беременной женой Верочкой, которая работает чертёжницей, а по вечерам гонит дома халтурку. Здоровенный кульман отъел от их комнаты немалый кусок, но Стёпа молчит, лишняя копейка в семейном кошельке не помешает. Правда, танкист постоянно на каких-то сборах и учениях. Трубач Алексей Гаврилович, холостяк. Отличный мужик, ни разу не слышал, как он дома репетирует на своей дудке. Работяга Матвеич, молчун, ждёт выходных, чтобы сходить в баню и выпить с корешами водки. И жена его, Люся, тоже не любительница громких звуков.

Я с соседями особо не контачил. Поздороваться, сказать пару слов о погоде — и хватит. Они мне никто, не трогают — и ладно. А вот это, как в кино любят показывать, когда все вместе на кухне собираются и праздники отмечают — не моё. Да и соседи вроде тоже таким не страдают, держат нейтралитет и жить друг другу стараются не мешать.

— Лёня, а ты Новый год придёшь ко мне встречать? — спросила Лида числа двадцатого или даже чуть позже.

— Приглашаешь? А кто будет?

— Никто, только ты и я. Не хочу больше никого звать.

— Я согласен. Что бы ты хотела получить в подарок?

Лида смутилась. Покраснела, глазками захлопала.

— Ничего. Просто соберёмся, отметим. Холодец можно сварить. Ёлку поставим.

— Ладно, продукты тогда за мной. Надо подумать, что готовить будем.

По дороге домой я попытался вспомнить, а когда хоть у меня последний раз случился такой Новый год — чтобы с ёлкой и только со своими. Не смог. Может, и никогда.

Хотелось сделать всё самому. Да, легче пойти в любой ресторан, в тот же «Националь» или «Метрополь», заказать, а потом тридцать первого подъехать на такси и забрать готовое, но это точно будет не то. Купленный праздник, ненастоящий. И я пообещал себе, что максимум — это торт.

Не знаю, как местные умудряются собрать всё для празднования Нового года. А ведь они, в отличие от меня, ещё и на работу ходят. В достатке только ёлки и игрушки. Вот этого добра навалом. Да, деревья кривоваты, а выбор стеклянных шариков и фигурок с бестолковыми прищепками для крепления на ветку не так уж велик. Зато ходить и искать не надо. Население, кстати, предпочитает заворачивать в фольгу орехи и конфеты. Два в одном, как говорится: и украшение, и лакомство.

Мне удалось найти маленькую, буквально метр с хвостиком ёлочку. Может, при перевозке сломали дерево побольше и ушлые продавцы решили продать остаток. Не спрашивал, мне понравилось, и я притащил домой пахнущее Новым годом деревце, а потом приладил его в самодельную крестовину, вокруг которой Лида с помощью ваты изобразила снег.

И всякие дорогие штучки типа шоколадных конфет тоже продаются, потому что не у всех есть возможность купить такое. Берут, но буквально на счёт, чтобы каждому ребёнку по одной. А вот со всякими цитрусовыми — беда. Мандарины можно найти только на рынке, в магазинах нет. Но и на базарах их сметают, будто от наличия оранжевого фрукта на столе зависит жизнь и здоровье всей семьи.

Та же фигня, как ни странно, с простым зелёным горошком. А ведь хотелось нарубить оливьехи. Что за Новый год без этого блюда? Кстати, популярности у населения этот салат пока не получил. Когда мы с Лидой обсуждали меню, я даже удивился, потому что дальше холодца, тушёной картошки с мясом и винегрета дело не пошло.

— А оливье? — спросил я.

— Это салат столичный? Да ну его, мучиться, — отмахнулась Лида. — Майонез ещё этот…

— Если дело только в нём, то не страшно. Я сделаю.

Конечно, исключительно самодельный майонез. Доверия к непонятной хренотени с стеклянных баночках с закатанной крышкой, что иногда попадалась на глаза в магазинах, я не испытывал. Этой жижей только всё испортишь.

Кстати, сложнее всего оказалось найти лимоны. То ли в Грузии с Абхазией в этом году неурожай случился, то ли не завезли достаточно, но не было их в продаже. Я уже почти сдался и думал, что придётся использовать уксус, но вдруг мне повезло, и за три дня до праздника я наткнулся на нужное на Преображенском рынке. Хотел было на радостях купить гуся, но потом здравый смысл победил. С теми духовками, что есть в моём распоряжении, запечь толком не выйдет, получится только перевод продукта и напрасная трата времени.

Взял курицу. С ней духовка справится. Запеку на бутылке, отличный и простой рецепт, испортить можно только если очень сильно постараться. Главное — чтобы хватило времени всё это спокойно приготовить.

Тридцатого я остался у Лиды ночевать. А что — продукты все перетащил, с утра надо будет чуточку поколдовать, и праздничный стол готов. С вечера мы разлили по мискам и тарелкам студень. Не очень я его люблю, но спорить не стал.

Соседи тоже что-то химичили на кухне, и только Стёпа с Верочкой грызлись. Оказалось, танкиста отправляют служить на Дальний Восток, как всегда внезапно и срочно. Как-то один сокамерник в СИЗО сказал, что армия от тюрьмы мало отличается, только здесь иногда знаешь, за что сидишь. Ну, ему виднее, есть с чем сравнивать.

Чертёжница попеременно плакала и кричала на Стёпу: ей рожать через два месяца, тут московская жилплощадь, хоть и служебная, а в Хабаровске ничего нет, и мама не приедет помочь, потому что далеко.

А я резал морковку и думал, что дура не понимает ещё, как ей повезло. Живой капитан в Хабаровске намного лучше, чем похоронка вместо мужа в московской коммуналке.

Подарок Лиде я купил. Серебряное колечко с маленьким камешком. Мелочевка, конечно. Но пусть будет.

Сели мы за стол в восемь вечера. А чего тянуть? Тем более, что никто полуночи и не ждёт. Нет ещё такого обычая. И вообще, этот Новый год — четвёртый в Союзе. До тридцать шестого первое января числилось простым рабочим днём, а за ёлку бдительные соседи могли и стукануть.

Короче, праздник удался. Хорошо посидели, по-домашнему. Выпили по два бокала шампанского, которое сейчас считается напитком для богатых, попробовали всего наготовленного, да и пошли гулять на улицу. Там как раз установилась зимняя погода, выпал небольшой снежок. Ну и в честь праздника небо ясное: звёзды мерцают, почти полная луна светит так, что и фонари не нужны. Где-то возле метро поддатый хор вопит под гармошку «Валенки». Всё, что надо.

Домой я поехал после обеда. Нечего высиживать, праздник кончился. И так спали чуть не до полудня, потом лениво не то завтракали, не то обедали. Чувствую просто — устала Лида. Пусть отдохнёт. А она и не спорила. Договорились, что я позвоню, поцеловались на прощание, и я пошёл.

На улице и в метро — почти пусто. Будто не днём идёшь, а поздно вечером.

И в нашей квартире тишина. Никто дверь не открывал, покой не нарушал. Вот и славно. Я разделся и полез отмокать в ванну. Долго лежал, наверное, с час, пока не решил, что хватит.

Уже одевался, когда услышал, как в дверном замке провернулся ключ. Раз, второй. Уверенно открывают, не таясь. Но я встречать гостей не побежал. И не потому, что пуговицы на брюках застегнуть не успел.

Дверь скрипнула петлями и вошедший чуть слышно шмыгнул носом. Так часто бывает, когда с холода в тепло попадаешь. Но мне для узнавания достаточно.

— Привет, Миша, — сказал я, выходя из ванной.

— Ага, — кивнул он так спокойно, будто мы расстались пару часов назад. — Хорошо, что ты дома. Одевайся, мне помощь нужна.