НеТемный 9

Глава 8

Боги, видимо, совсем забыли меня. Или совсем забили на меня… Не было никаких откровений или видений, поэтому мне очень скоро пришлось прийти в себя.

Пришлось вернуться в реальный магический мир, полный реальной магической боли… О-о-о!

Я открыл глаза, пытаясь понять, что происходит. Вокруг темнота, заполненная криками, стонами и сдавленным пыхтением. Причём все они, кажется, исходили от Виола. Ничего непонятно.

И всё же, как хороша бросская кровь! Всё ей нипочём — и Тьма, и Огонь, и даже Вечный Холод… Поэтому ничего удивительного, что я так быстро очнулся.

— Грома-а-ада! — простонал Виол, — Я сейчас сдохну, какой-же ты тяжеленный!

Наконец, я сообразил, что меня тащит вся честная компания — две женщины, бард и мальчишка. И громадный бросс был для них, скажем так, очень нелёгким грузом.

— Почему я каждый раз, как встречаю тебя, куда-то тащу, а, бросс? — прорычала Агата.

Ничего не ответив, я вырвался из их хватки, пытаясь встать на ноги. Не получилось, и я свалился на четвереньки… но сразу же поднял руку, чтобы ко мне никто не приближался.

— Я сам!

— Сам-сам-сам! — послышалось тявканье Кутеня.

Тот тащил в челюстях мои нагрудник и топор, которые тут же вывалились, и цербер удивлённо глянул на них. Надо же, если гавкать, в пасти ничего не держится.

— Мы сначала хотели тебя на Сумраке везти, — сказала Агата, — Но ты снова чуть не вспыхнул.

— Это не Сумрак, а Кутень… — я сел и хотел потереть лоб, но едва не взвыл, потому что кожа на лбу была вся в волдырях, — Хморока во мне уже нет.

— Как нет⁈ Но как же его возвращение? — Агата Ясная явно была удивлена.

— А я знаю? — проворчал я, осторожно трогая щёки и руки. Вот так поджарился. Надо бы целителя найти, причём срочно.

Я тут же покосился на Луку. Вот кто мне поможет… Но потом.

— Где мы?

— Выходим по подземелью, — сказала Креона, — Мама знает тайный выход из темницы.

— Надо спешить, — повторила Агата, — Поболтать можно и по пути.

Кое-как я встал и поплёлся следом за ними, всё время задевая потолок больной и лысой… лысой⁈ Ох, смердящий свет, у меня сгорели все волосы!

Мы двигались по узкой и низкой пещере, и мне приходилось беречь свою голову от щербатостей на потолке. Под водами хлюпала вода, я то и дело наступал в лужи.

Лука, к счастью, хорошо освещал дорогу, и я ясно видел, что этот природный тоннель вёл ещё очень далеко.

— Надо как-то его завалить, — сказал я, трогая неровные стены, — Я бы попробовал…

— Завалим, — проворчала Агата Ясная, — Надо только добраться до заклинания.

Ох уж этот её командный тон. Я лишь поджал потрескавшиеся губы… Я здесь главный! Но послушно пошёл следом — как-то спорить и показывать своё лидерство мне сейчас не хотелось.

А хотелось мне больше всего добраться до мягкой нежной постели и попасть под чуткие руки целителя, который унял бы эту жгучую боль, охватившую всё моё тело. Хотелось стонать, но я терпел и лишь послушно шагал вперёд, разглядывая светлые круги перед глазами.

Всё же избавиться от назойливого внимания со стороны друзей не удалось. Мне в глаза то заглядывал Лука:

— Как вы, господин Малуш?

Я улыбался в ответ…

То приставал Виол:

— Громада, потерпи. Я чуть поиграю, может, полегче станет?

Легче от его игры на самом деле сильно не становилось, но я терпеливо улыбался.

Подошла очередь Креоны поволноваться о моём самочувствии.

— Я охладила твои ожоги, но этого недостаточно. Для хорошего эффекта нужен покой.

— Угу, — кивнул я.

— Теперь ты понял, почему я была против превращения в стихию?

Агата с интересом обернулась, слушая наш разговор. А Креона продолжала:

— Так же, как и с огнём, маг холода тоже не может обернуться в стихию… Это погубит его тело, а разум останется… кхм… вот таким же, как у этих Замёрзших.

— Он пытался тебя этому научить? — сухо спросила Агата, — О чём ты думал, бросс?

— О тебе, — проворчал я, — Всё время, каждую секунду.

Агата Ясная открыла было рот, чтобы пресечь любые мои попытки спорить, но тут же и закрыла, густо покраснев. Она отвернулась, упрямо уставившись вперёд, а Креона замотала головой между нами, явно недоумевая.

Она что, до сих пор не догадалась или не верила, что мы с её матерью очень любим… кхм… поднимать вместе ранг⁈

— Эээ… — только и вырвалось у Креоны, — А вы… ну-у-у…

— Странно, что ты не погрузилась в холод, — усмехнулся я, обращаясь к Агате, — Что твоя Креона, что ты… Едва вам грозит опасность, так вы вечно жертвуете собой, ныряя в стихию.

— Что ты понимаешь, бросс? — огрызнулась Агата, — Звучит так, будто мы просто самоубийцы.

— А разве не так?

— Суть погружения в холод души — это остаться на краю Вечного Холода, превратившись в глыбу льда, и стать неуязвимой для врагов. Просто переждать тысячу лет, когда они сами помрут, а потом оттаять.

Я толкнул Виола локтем:

— Это ты ещё говорил, что у меня дурацкие планы? — я кивнул в сторону Агаты.

— Я — Дочь Луны! — возмутилась та, — Как вы смеете насмехаться надо мной?

— Ну, наверное, потому что спасли тебя? — огрызнулся уже я.

Агата Ясная в ответ лишь состроила недовольную физиономию. Вот и весь магистр…

— Рядом с Замёрзшими Душами погружаться в холод души нельзя, — пояснила Креона, покосившись на мать, — Они это чуют и перехватывают душу мага, когда та находится на грани. То есть, превращают в такую же Замёрзшую Душу.

— Поэтому Ладомира и поставила их охранять тебя?

— Да. Знала, что сломать меня не сможет, — вздохнула Агата, — А сбежать от этих Замёрзших невозможно, даже сама Ладомира навряд ли была бы способна их победить. Как это сделал ты, я ума не приложу?

— Ну как… Пришёл, увидел, победил.

После слов Креоны я искренне задумался, что с такой опасной магией, как превращение в стихию, пока придётся завязать. Получалось, превращаться-то в огонь можно… но только рядом с такими же превращёнными в холод, тогда две стихии уравновешивают друг друга.

Ну, а потом я их сожру, и огонь станет пожирать меня.

— Знаешь, насчёт твоей настоятельницы, Ладомиры Узорной, — сказал я, — Что-то мне она показалась слишком сильной для магистра.

— Она уже архимаг.

— Как⁈ — удивилась Креона.

— Не знаю.

— Поклонилась другой богине? — спросил я, — Та сила, что я у неё увидел… Она легко швыряла морозных псов, а без божественной поддержки даже архимагу было бы сложно.

— Насколько я поняла… — тут Агата Ясная слегка запнулась, — Она сама хочет стать богиней.

Мы все переглянулись, и Креона только крякнула.

— Но как это возможно?

— В мире происходят изменения, и это не только про то, что светлые боги становятся тёмными… Весь пантеон трясёт, ведь Хморок так и не вернулся. Из того, что я успела понять со слов Ладомиры — мир требует равновесия, и его в свои руки берут люди.

— Старые боги мертвы, — задумчиво сказал я, — Да здравствуют новые боги.

— Это был какой-то обряд, — продолжила Агата, — Новая магия, и какая стихия ей правит, я не знаю.

— Божественная магия? Магия Богов? Ты слышала что-то такое?

Ясная обернулась на меня и неуверенно кивнула.

— О чём-то похожем она и говорила. Новая ересь о Тени Моркаты удивительно хорошо прижилась, и Ладомира готовит себя на это место.

— Но как это возможно? — удивилась Креона, — Я никогда не слышала о таком!

— Раз Хморок отказался от своей божественности, почему человек не может посягнуть на место в пантеоне?

— Но… но… она же просто человек, — неуверенно парировала чародейка.

— То есть, эта Ладомира боялась моего прихода, не как какого-то бросса из пророчества… — вдруг догадался я, — Она конкурента боялась?

— Скорее всего. Про мальчишку, который может стать светлым богом, и за которым охотятся Храмовники Яриуса, уже все наслышаны. Про то, что сам бог Яриус стал тёмным, тоже.

— Я могу, да, — кивнул Лука и поднял повыше молот, — Но зачем?

Некоторое время мы шли молча, и я, морщась от ожогов и с удовольствием отмечая, что с каждым шагом мне становится всё легче, думал над сказанным.

Получалось, в стане врага, к счастью для нас, полный разброд и шатание.

— А кого Ладомира ещё боялась?

— Царя Стояна Хладоградского. Они вроде как в союзе, но его войско она не подпускала к Храму и на сотню шагов. Боялась Могуты Раздорожского, что тот придёт наводить порядок. Боялась Храмовников, с которыми сначала у неё тоже был союз. Боялась Тёмного из Межемира.

— И всё же не сходится. Такая сила-то у неё откуда, если она сама ещё только хочет стать богиней, а божественной поддержки у неё нет?

Агата остановилась и пожала плечами.

— Ты впервые заставил меня усомниться…

— Могла ли Ладомира убить какое-то невообразимо могучее магическое существо и поглотить его силу?

— Без божественной воли не поглотишь… Хотя! — Агата сверкнула глазами, — Тогда всё сходится! Я слышала от воинов и магов, которые сопровождали меня в темницу, что в магической зоне кто-то убил Ледяного Дракона.

Креона вздрогнула.

— Ледяного? Но он же… Он же дух стихии, почти что божество.

— Да, и он всегда был верен богине Моркате.

Я вспомнил о том, что боги спрашивали у меня совета, что делать дальше. И я отправил их искать союзников по всей Тахасмии в виде могучих существ и духов.

Как знать, быть может, Ладомира воспользовалась доверием этого Ледяного Дракона и заманила в ловушку? А новая Магия Богов, с помощью которой Волх чуть не пришил меня в Храме Хморока, позволила полностью поглотить силу Дракона?

— И всё же всемогущей она не стала, — сказал я, — Иначе мы бы тут не шли.

— Слава Моркате, — кивнула Агата.

Мы как раз остановились, и Ясная тронула стену. Вспыхнули ярким синим цветом узоры и символы, которыми тут была испещрена вся пещера, и замерцали. Мерцание это нарастало, становясь тревожным и словно предупреждая о чём-то.

— А теперь нам надо спешить.

Я, к счастью, уже мог идти побыстрее, и даже отобрал у Кутеня топор. Бросская кровь усиленно работала, заживляя на мне все раны. Даже поджимать губы было уже не так больно — все трещинки заросли.

Мы продвинулись далеко вперёд, когда пещера сотряслась, и нам в спину ударил ветер. Из тёмного проёма на нас тут же хлынула взрывная волна, несущая грязь и обломки, но я выставил щит, заставляя пыль беспомощно клубиться за ним.

Агата усмехнулась.

— А ты стал намного искуснее с тех пор, как мы виделись последний раз. С кем это ты ещё поднял свой ранг, бросс?

— Не бросс, а Малуш. А поднимал с драконом, — я улыбнулся, — Как раз после того, как вытащили тебя из пещеры, и ты свалила к царю Моредара заниматься своей политикой.

Про то, что я стал магистром в Храме Хморока, я пока решил не упоминать.

Агата скривилась.

— Думаешь, мне нравится эта политика? Сначала туда, потом сюда… И все цари пыжатся, задирая нос — какая-то северная выскочка возомнила себя провидцем апокалипсиса, и требует, чтобы прямо сейчас вся дружина снялась и пошла туда, не знаю куда. А вокруг царя советники и кнезы, и все точно такие же: «Что она, ваше высочество, себе позволяет? У нас жатва на носу!»

— Как это знакомо, — усмехнулся Виол.

— И им наплевать, что я в Совете Камня… Хотя что Совет? Он уже прогнил. Я прилетаю в Моредар рассказать о том, что советник царя Нереуса оказался вампиром, а там уже был посланец с Острова Магов, который рассказал, что Агата Ясная сошла с ума… — она вздохнула, и Креона ласково погладила матери плечо.

— Как я вас понимаю, видит Маюн, — сказал бард, — Когда летишь по Троецарии, пытаясь обогнать гонцов и письма заговорщиков. И не знаешь, быть может, в следующий город ты уже вступишь, не как посланец, а как преступник?

— Так случилось со мной здесь, в Северной Троецарии. Царь Стоян схватил меня и отослал в Храм Холода… Где я с удивлением обнаружила, как много изменений произошло за месяц.

Очень скоро нам в лицо подул холодный ветер. И через несколько минут мы неожиданно вышли в заснеженный лес. Посреди стволов высились валуны и скалы, а позади нас возвышалась гора — именно на её склоне мы и оказались.

Виол зябко поёжился.

— Что делаем дальше? — спросил я.

— Здесь заимка недалеко, мой тайник на такие случаи, — вздохнув, сказала Агата, — Там оденемся, а дальше пока спрячемся в Хладограде.

— Мама, ты с ума сошла⁈ В столицу?

Я же спорить с Агатой не стал. Спрятаться в крупном городе и вправду было значительно легче, чем здесь, рядом с Храмом Холода. Любой выученный зверь нас в два счёта выследит.

Агата Ясная, видимо, думала о том же.

— Надо спешить, Ладомира всего на шаг от нас отстаёт. К царю Стояну и его дружине она пока не полезет. Далеко от Храма настоятельница вообще не уйдёт — слишком боится за свою новую силу.

Я усмехнулся. Такой вид паранойи мне был прекрасно известен, когда могучий маг так боится за приобретённое могущество. Новое знание подарило Ладомире Узорной не только силу — она вдруг поняла, что завтра к ней может прийти любой маг, владеющий странной неведомой магией, и буквально отнять её силу. И для этого не нужны никакие годы обучений и развития, никакие инициации ранга.

— Вот к царю Стояну мне как раз меньше всего бы хотелось, — горько усмехнулся Виол.