НеТемный 9

Глава 24

Холодраг, кстати, и вправду понимал кикимор гораздо лучше меня. Сам того не заметив, он стал переводчиком волнительной речи, сказанной царицей Тронаматерью.

«Плохим ветром» кикиморы называли излучение мощнейших защитных артефактов Хладограда. Да, северная столица, сама того не понимая, давила на всю природу, окружающую его. Магические зоны сужались, а чаще всего населяющие их твари просто снимались с мест и уходили подальше.

С одной стороны, людям-то хорошо. Вокруг становилось безопаснее для обычного смертного. Но с другой стороны, из этих земель постепенно уходила и магия. Хладоград заметит это, наверное, только через десятки лет, когда магия в добываемых ресурсах постепенно иссякнет.

Кикиморы, естественно, тоже не смирились, а пытались уйти. Но их лес находился сразу между несколькими поселениями лесорубов, везде были расставлены ловушки и дежурили патрули с ледяными псами. Может, сама царица и её небольшое войско и смогли бы пробиться, но вот провести всех жителей Подгорно-царства, а уж тем более маленьких детей, они бы не смогли.

Существовала и ещё одна проблема. Если кикиморы удалялись от Мыслесвета, того самого фиолетового камня в стене, они постепенно теряли способность мыслить. А им этого очень не хотелось, поэтому камень тоже надо было забрать с собой.

Но лесорубы уже начали вытравливать их из пещер, поджигая костры и загоняя его в пещеры. А в последнее время стали присылать и наёмников, которые осмеливались спускаться вниз. К счастью, маги сюда спускаться отказывались, ведь Мыслесвет просто ограничивал их магию, да и обычные воины тоже не желали рисковать.

В пещерах кикиморам пока что удавалось держать оборону, тем более, в верхних обитает много диких собратьев, до которых благословение Мыслесвета не достаёт. С ними-то я, кажется, и встречался.

Но Мудрожую, их оракулу, как-то пришло видение от богини Сморкалы…

— Как-как вы её называете? — перебил я.

Мудрожуй погладил шерстяную бороду и цыкнул:

— Ай-яй-яй, Бумсечь. Тебе стыдиться не знать Луноглазую Сморкалу.

Мы с Холодрагом и Кутенем переглянулись.

— Богиня Морката?

— Ха-ха! Глупые Дымжечь так её называют. Она есть Сморкала, и только Сморкала.

Я лишь кивнул.

Так вот, эта самая Сморкала явила Мудрожую знамение, и увидеть его можно было на потолке. Счастливые кикиморы, танцующие в лесу.

Вот только в лес этот их проведёт Бумсечь… И проведёт он их по Пещере Нельзя, в котором живёт Всехжрать. В этот же день она станет Пещерой Можно.

Я то и дело закатывал глаза, слушая эту примитивную речь. Даже для моих варварских мозгов это было слишком. Ладно хоть Холодраг переводил самые непонятные моменты.

— Где-то у них пещера, через которую они пройти не могут, — шепнул он, — Тварь там какая-то.

— Да это я понял… А почем он вас ещё не съел, этот ваш Всехжрать? — вырвалось у меня.

Холодраг хмыкнул, а кикиморы аж поперхнулись.

Подал голос один из учёных:

— Всехжрать не есть наш, он свой.

— Наш он только есть и кушать, — подал голос второй, важно подняв палец. Второй закивал, соглашаясь, и добавил:

— Всехжрать большой, а пещера есть маленькая. Ты увидеть, когда увидеть. Так, Многоум?

— Так, Малоглуп.

Оба учёных, высказавшись, вернулись к своим пальцам. Насколько я понял, они пытались научиться складывать их «половинками», чтобы считать «меньше два, но больше один».

И тут Тронамать поделилась ещё одной новостью, от которой у меня бешено застучало сердце.

Оказывается, этот Всехжрать раньше жил далеко, под главным городом Дымжечь, который дует «плохим ветром». Но Дымжечь прокопались к Всехжрать, и выгнали его из родных пещер. Всехжрать тоже боится «плохого ветра», поэтому пришёл сюда, но, к счастью, пролезть к кикиморам не может.

Но и они отсюда уйти не могут… А ведь именно через Пещеру Нельзя, как завещала Сморкала, лежит путь в Землю Хорошо.

— Ох-х, — вырвалось у меня, — Им что-то надо делать с названиями…

— Ну дай им время, смертный, — усмехнулся Холодраг, — Я бы тоже был не против, если бы у них всё называлось… ммм… Земля Холодрага, Река Холодрага, Пещера Холодрага… Как тебе?

— Да уж, у тебя тоже фантазия не очень. А именем Вьюжары назовёшь что-нибудь?

Старик, округлив глаза, замер. Потом, просипев, только и выговорил:

— Смертный бросс, да ты же гений! Почему же я до такого не додумался? — он заметно заволновался.

Самое главное было то, что из этой пещеры, как ни странно, можно было попасть в Хладоград. Правда, кикиморы вообще не поняли моего вопроса… «Можно ли попасть в город Дымжечь из Пещеры Нельзя?»

— Это же Пещера Нельзя. В ней ничего не Можно! — с умным видом констатировал Малоглуп.

— Да смердящий свет! — выругался я, — Ну а посмотреть-то её можно?

Надо было видеть глубокую мыслительную работу на лицах кикимор. Особенно старалась царица, почёсывающая скипетром голову под париком. «Можно ли посмотреть Нельзя?»

Холодраг в ответ на мой взгляд лишь улыбнулся. Мол, не будь к ним слишком строг.

Наконец Тронамать сказала такое, что вызвало восхищённый вздох у всех кикимор.

— Пещеру Нельзя посмотреть не можно… Но нужно! — и Тронамать бумкнула скипетром по подлокотнику.

Никто даже не засомневался в гениальности её умозаключения.

Провожал меня один из самых смелых рыцарей по имени Храбр и тролль по имени Носодыр. Кикиморы вообще всех троллей звали Носодырами, потому что это единственное имя, на которое они отзывались. Правда, троллей у них было очень мало — они плохо поддавались излучению Мыслесвета, и очень легко от него отвыкали. То есть, тупели.

Поэтому, по задумке Тронаматери, Носодыр должен был отвести меня в Пещеру Нельзя настолько, насколько у него хватит мозгов. Просто именно этот тролль, как ни странно, всегда возвращался.

А Храбр должен был довести меня только до входа в пещеру, потому что тролль заблудился бы в шахтах кикимор. Как он всегда возвращался, никто не знал, но он всегда это делал, едва тупел без Мыслесвета.

Кстати, Храбр был тот самый рыцарь, который в одиночку вышел на меня в коридоре. Другие побоялись.

Я думал было поговорить с этим Храбром, но слышал, как у того лязгали доспехи от дрожи в коленях. Храбр боялся меня так, что вздрагивал при каждом моём слове или вздохе.

Даже удивительно, как их лесорубы до сих пор-то не выжили отсюда? Подозреваю, что естественным щитом для них служили те дикие кикиморы, которые до сих пор водились в верхних пещерах.

— Эт-т-то есть П-п-пещера Нельзя, — пролепетал Храбр, тыкая пальцем вперёд.

В конце длинного прохода находились ворота. Из волшебной сосны явно с огненными свойствами, ведь я отсюда видел, как грубо обструганные брёвна лизали горячие языки пламени.

Даже я знал, что это была редчайшая порода, за которую любой правитель выложил бы несметные сокровища. Горячий огонь без дыма, вечно лижущий дрова из такой сосны, был настоящим украшением любого царского камина. А кикиморы сварганили из такого дерева целые ворота, в два раза выше меня ростом.

Правда, они были не слишком крепкие и глухие, а скорее напоминали две громадные калитки, сбитые из брёвен. Сквозь дыры было прекрасно видно кромешную темноту.

Я пока что ничего не ощущал — магическое давление Мыслесвета, которое мешало Кутеню превращаться в тень, а мне колдовать, здесь всё ещё чувствовалось. Но с каждым шагом становилось легче, и мне казалось, что уж в Пещере-то Нельзя колдовать окажется вполне даже можно.

— Носодыр, веди Б-б-бумсечь вперёд! — Храбр тыкнул пальцем, а потом припал к стене, хватаясь за сердце, когда мы прошли мимо него. Бедный кикимор…

— Помни, Храбр, — вдруг сказал Холодраг, — Твоя храбрость будет отмечена богами.

— Богиней Сморкалой? — с надеждой спросил рыцарь.

— Того, кто повелевает Землёй Хорошо.

Я тут же потянул старика за рукав.

— Пойдём уже, меня от этого Нельзя, Можно и Хорошо уже тошнит!

— Эй, нельзя так с самым могучим…

— Вот когда станешь обратно могучим, тогда и послушаю.

— Неблагодарный смертный, — Холодраг поправил рукав изорванного и помятого пальто.

Мы остановились перед воротами, и тролль, плача и раздувая сопли, открыл их перед нами.

— Горячо-о-о! — плакал он, показывая волдыри на ладонях, но открывал уже следующую створку.

Правда, потом сразу же про всё забыл и сунул палец в ноздрю. А мы уставились в кромешную темноту, подсвечиваемую на несколько шагов скудным огнём от ворот.

Больше всего мне не нравились следы на потолке проёма. Три глубокие борозды, в каждой из которых я мог поместиться, начинались здесь и исчезали в темноте. Будто кто-то очень громадный когда-то делал попытку сюда пролезть.

— Да ну твою ж мать! — вырвалось у меня, — Этот Всехжрать и вправду, судя по всему, большой.

— Эээ… — Холодраг почесал затылок, — Не подождать ли мне тебя здесь?

Я усмехнулся.

— Может случиться так, что я не встречу монстра, но найду выход в Хладоград. Ты думаешь, я вернусь за тобой?

— Но как же наш план с лесорубами?

Я, нахмурившись, выразительно глянул на Холодрага. Какие, в драную Бездну, лесорубы⁈

— Ах, ну да, — дракон со вздохом кивнул, — Ну а как же кикиморы?

— То есть, ты сейчас мне говоришь, что будешь ждать здесь, чтобы я помог вывести кикимор, которыми ты планируешь править?

— Сдаётся мне, смертный, ты намекаешь, что я должен помогать?

— Именно так.

Холодраг почесал взъерошенную шевелюру. Тут рыкнул Кутень:

— Там-там-там!

Мы оба обернулись…

— А где этот Носодыр?

Тролля давно уже не было рядом с нами. И в штольне далеко позади стоял только один Храбр, так и наблюдающий за нами.

— Я так понял, он нас уже давно ведёт где-то там, — проворчал я, — Идём, пока тролль далеко не ушёл.

Правда, едва я сделал шаг вперёд, как из темноты прилетел душераздирающий рёв. Он не оглушал, нет — где-то в глубинах рычала какая-то тварь, сразу намекая нам, что она существует, и что она и вправду не против пожрать.

Вытащив на всякий случай топор, я двинулся вперёд. Холодраг, вздохнув, увязался следом.

Цербер, который пока был ограничен в превращении в тень, взял след тролля и быстро засеменил впереди. Через зрение Кутеня я прекрасно видел, что мы вступаем в очень огромную круглую пещеру.

Заросшая причудливыми скалами, со свисающими на недосягаемой высоте наростами, она была настолько огромна, что огненные ворота в шахты кикимор казались на самом деле игрушечными.

Теперь оставалось выяснить, насколько огромен этот самый Всехжрать… К счастью, с каждым шагом я чувствовал, как свободно вздыхают мои чакры — давление Мыслесвета и вправду уменьшалось, и вскоре я смог вызвать и запустить над нами освещающий огонёк.

Ну, на первый взгляд, всё не так уж и плохо…