НеТемный 9

Глава 13

Смердящий свет!

Я не привык, когда давят, и козырей у меня сейчас не было. Разум Кутеня не отзывался, и я мысленно замер перед выбором: сотворить глупость и начать биться с этим Холодрагом, или поддаться шантажу?

В первом случае меня ждала верная смерть…

Во втором — опасность умереть на задании, которое выдаст Холодраг. Да и кто сказал, что он отпустит меня, если удастся выполнить то, о чём он попросит?

Я поджал губы, пытаясь успокоить бросскую кровь. Ярость так и бурлила во мне, готовясь выплеснуться.

В первом случае моя душа будет спокойна, ведь я сделал всё, что мог.

Во-втором случае…

Спокойно, Малуш. Всеволод никогда бы не позволил себе действовать сгоряча. Пусть это храбрый путь — убиться об могучее существо — но в то же время он самый простой, и в какой-то степени это путь для труса.

А что? Я сделал всё, что мог! Зачем думать, искать выход из безвыходной ситуации?

— Мне нравится ход твоих мыслей, смертный, — послышался довольный шёпот Холодрага, шелестящего рядом против течения реки, — Даже не понадобилось тебя переубеждать.

Я двигался по берегу, старательно перешагивая по мокрым и местами обледеневшим валунам, рискуя свалиться в реку. Там перекатывалось бурунами прозрачное тело дракона, его голова так и продолжала висеть над водой.

— Что тебе надо?

— Для начала, постарайся поверить, что я тебе не враг.

Я промолчал. Начни спорить, и это окажется впустую. Зачем приводить какие-то доводы, если это существо живёт совсем другой логикой?

По его убеждению, раз оно не убило цербера, значит, уже доброе и справедливое, и я должен быть благодарен только за это.

— Хм-м-м, — протянул задумчиво Холодраг, — В этих холодных землях я редко общаюсь с людьми. Чаще с ними общается мой желудок! — прозрачная пасть вдруг открылась в бесшумном хохоте, и дракон уставился на меня, ожидая, что я оценю эту шутку.

Удовольствия ему я не доставил.

— Смешно слышать о какой-то справедливости от человека, который является марионеткой в руках богов, — недовольно продолжил Холодраг, — Но там это добровольное рабство, а здесь могучий Холодраг оказался злодеем! — в его голосе сквозила обида.

Вообще-то поддерживать беседу я не собирался, но всё же у меня вырвалось

— Я не марионетка и не раб. Хморока во мне уже нет, и всё, что я делаю дальше, я делаю ради своих друзей.

— Друзей… — повторил Холодраг, — Мать с дочерью являются верными жрицами богини Моркаты, бард служит срединному царю, да ещё является ушами бога хитрого Маюна. Кто ещё? А, мальчишка…

Слова про «уши Маюна» стали для меня неожиданностью, но я виду не подал.

— Про мальчишку я всё знаю, — огрызнулся я, — И да, это всё добровольно. Можешь считать, что я тоже служу Вечному Древу.

— Как благородно. Хотя, знаешь, если выбирать между богами и Древом, я бы тоже выбрал Древо. Оно более честно, и оно мне ближе.

— Ну вот, теперь ты меня понимаешь.

— Не понимаю, смертный. Ты уже часть этого мира, и этого не изменишь. Но ведёшь себя, как посланник богов. Ты ведь знаешь, что все боги — из других миров? Даже не так — они из единого, особого мира?

Я вспомнил, как выбил Бездну с помощью подземного алтаря в тот самый таинственный мир, из которого ей пришлось с трудом выбраться. А ведь она тоже говорила, что в том мире можно получить величайшую силу.

— Да, я вижу, знаешь, — Холодраг улыбнулся, — Боги называют тот мир Нулевым, и считают его первичным. Якобы сначала возник он, потом были созданы другие миры.

Ух, вестник хитрости! Это сраный дракон всё-таки смог усыпить мою ярость, но при этом разбудил азарт совсем другой природы… Во мне проснулся Всеволод, тот самый Десятый, с жадностью поглощающий любую истину, которая могла помочь обрести могущество.

— Погоди, смертный, я не обещал тебе могущества, — Холодраг расхохотался.

Потом вдруг одно из его колец вытянулось из воды, являя мне абсолютно прозрачный ледяной шар. И там сидел Кутень… Обложенный кучей рыбы, он с жадным остервенением уплетал её, позабыв обо всём на свете.

Тут же цербер поднял голову, изумлённо уставившись на меня. Наши разумы соединились — «Ням-ням-ням!» — и я вдруг понял, что Кутень не отвечал не только потому, что Холодраг обрезал нашу связь. Этот вестник дармоедства был занят поеданием рыбы, от одного запаха которой у него всегда ехала крыша.

— Кутень, твою ж мать! — выругался я.

Цербер виновато поморщился. Мол, со мной всё в порядке, но вообще-то я в плену… в ужасном плену, это просто бесчеловечные пытки!

Ледяная сфера медленно погрузилась в течение, скрыв от меня Кутеня, который снова принялся за еду.

Хитрый дракон всё же пробил трещину в моей броне. Да, я стал чуточку дружелюбнее.

— На чём мы остановились? — Холодраг хитро улыбнулся, заметив моё замешательство, — Ах, да, могущество… Смертный, разве силу ждут от кого-то в дар? Силу берут силой! И так во всех мирах.

— Я читал о мире, из которого пришли Бездна и Небо, — признался я, — В древних трактатах, когда был Тёмным Жрецом в другом мире.

— Я знаю. Я всё о тебе знаю. Твои мысли — как вода, а я дух воды.

Я мысленно выругался. Вот так вот полжизни, будучи Тёмным Жрецом, тренируешься контролировать внутренний диалог, а потом попадаешь в тело варвара, который в пустых мыслях как рыба в воде.

В воде? Смердящий свет!

Холодраг рассмеялся.

— Смертный, позволь похвалить тебя. Последний человек, с которым я разговаривал, был магистром огня, почему-то искавшим здесь, на далёком севере, великое могущество. Он трясся от страха, да ещё и обмочился в штаны, когда узрел мою истинную мощь. Этой же вонью были пропитаны все его мысли… Так что с тобой, смертный, очень даже приятно беседовать. Ах, твои мысли — будто весенняя капель с ветвей ели!

Я нахмурился, покосившись на Холодрага. Он что, решил, что я куплюсь на такую лесть⁈

Дракон снова рассмеялся.

— Так что ты хотел мне сказать про Нулевой мир? — я попытался оборвать его смех.

— Ах, ну да! — дракон весело растопырил водяной гребень, — Итак, представь, что семь путников встречают одинокого богача, сидящего на сундуке. Но богач оказывается при смерти, и он открывает этим путникам секрет.

Я с интересом прислушался. Кажется, где-то я уже читал подобное.

— «В этом сундуке, когда я умру, золото никогда не будет кончаться. Вы можете взять его и нести в свои города, чтобы сделать их лучше и богаче. Вы можете нести его в другие города!»

— И они понесли, — подхватил я, — И сделали и города, и даже целые страны процветающими.

— Да, ведь золото не кончалось. Эти путники рассказывали другим, те становились их учениками и последователями, и тоже приходили за золотом…

— А потом оно кончилось?

— Нет.

— Воскрес богач?

— Ты дашь мне закончить, глупый смертный⁈

Я тут же замолчал, чувствуя себя нерадивым учеником у вспыльчивого наставника.

— Вокруг сундука сначала была часовня, потом дворец, а потом и крепость. Один из путников, ещё из тех семерых, решил — зачем строить города далеко, если можно и здесь? Да и потом, зачем я буду отдавать золото другим? И он перестал раздавать, да ещё обзавёлся войском, чтобы никому не было повадно.

— Какая-то глупая притча… — признался я.

— Зато точная, умник, — огрызнулся дракон, — И у неё есть продолжение!

— Города, построенные на это золото, стали хиреть и разваливаться? И к сундуку богача потянулись путники из обедневших городов, желая снова завладеть бесконечными богатствами?

— О, мои кольца! Я поспешил похвалить беседу с тобой. Оказывается, ты умеешь раздражать.

— И я делаю это с удовольствием, — я растянулся в улыбке.

Дракон в недоумении замер.

— Я ведь могу сожрать тебя, смертный.

— Не можешь. Иначе бы не разглагольствовал тут.

— Дерзкий смертный, но глупый.

— Что там с мирами-городами?

Холодраг несколько секунд возмущённо смотрел на меня. Ему не нравилось, что инициатива в разговоре перешла ко мне.

А потом дракон расхохотался:

— Признаюсь, смертный, это была хорошая шутка. «Инициатива перешла ко мне», — он снова засмеялся и ткнул меня когтем в плечо, — Надо будет запомнить шутку. Представь, перед тем, как съем очередного заблудшего, я сделаю вот такое лицо…

Дракон тут же скорчил жалостливую морду.

— «О, нет, горе мне! Инициатива перешла к тебе, смертный!» Иии… Ам! Съел его, — голова поднялась повыше, вытянув пузо, и дракон довольно его погладил, — Сожрал вместе с инициативой.

Я раздражённо молчал, слушая его весёлые издевательства.

— А города не захирели и не разрушились, — внезапно опустив голову, прошелестел дракон, — Точнее, не все… Кто-то возвысился, и эти города-миры живут в своё удовольствие! А вот те, кто сидят на том самом сундуке, полном золота… Они погрязли в своём бесполезном богатстве!

Он вытянул из воды лапу, подвесив над ней в воздухе идеальный шар из воды. Стал вращать его, наслаждаясь тонкостью своей магии.

— Мирам уже не нужна сила Нулевого мира, — сказал Холодраг, — И боги оттуда не нужны.

— Богам там скучно, в Нулевом? — спросил я, — Они нам завидуют?

Дракон поморщился.

— Ты прав, смертный, дурацкая притча, — он вздохнул, — Понимаешь, это здесь они боги… Боги! Высшие существа! Неизмеримо могучие повелители стихий!!!

Дракон возвысился, воздев обе лапы кверху, и расхохотался. Вода вокруг него завибрировала, стала подниматься вверх по его велению — так Холодраг изображал величие богов.

Но вдруг всё упало вниз, и сам дракон спустился, так же хищно зашелестев:

— Это тут они боги! А там лишь одни из многих… Пешки! Там их несметное количество, и все они копошатся в вечной борьбе за стремление к высшей мере! Понимаешь?

— Вот теперь, кажется, да, — усмехнулся я, — Просто ты объясняешь плохо…

— Как умею, так и объясняю. К чему это я? — Холодраг снова замер, задумавшись, — Ах, да… Я — часть этого мира. Рождённый здесь, и получивший силу именно от этого мира. Меня никто не создавал! И ты — уже часть этого мира, хочешь ты этого, или нет, смертный. Понимаешь?

— Допустим.

— Вестник допущения, — дракон сморщился.

— Эй! — возмутился я, — Это вообще-то моя… ну… фраза.

Холодраг, явно довольный моим недовольством, продолжил:

— Боги чужды нам. Слабаки и неудачники в своём Нулевом мире, они прут по другим мирам… По нашим мирам! — от гнева Холодрага вода всплеснула по всему руслу, — Они набили карманы тухлым золотом из сундука мёртвого богача и сыплют им на площадях других городов, обесценивая труд ремесленников, сея смуту в сердцах жителей, и заставляя их забыть о любви к своему городу…

— Знаешь, а ты красиво это завернул, Холодраг, — впервые похвалил я, — Вот теперь я понял!

Щёки дракона порозовели, хотя крови в воде не было. Могучий дух впервые смутился.

— Ух! Смертный, твоя похвала даровала тебе мою дружбу. Если я решу убить тебя, это будет мгновенно и безболезненно.

— Да уж, спасибо. То есть, боги не создавали этот мир… ну, все миры?

— Никто этого не знает. Я думаю, миры создавал тот богач на сундуке… Абсолют, — но тут дракон отмахнулся, — Но сейчас это не имеет смысла! Разве фермер, чьё поле возделывал ещё его пра-пра-десять-раз-прадедушка, обрадуется, когда придёт какой-то оборванец и скажет — а вот я первый засеял это поле три тысячи лет назад, оно моё.

— Так к чему ты всё это объясняешь мне, Холодраг? Хочешь, чтобы я пошёл против богов? Я и так с ними не особо-то дружу.

— Я знаю, смертный.

— Но с Вечным Древом меня связывает что-то… хм-м… — я замялся, — Не могу объяснить.

— Помнишь, я сказал, что Вечное Древо — оно другое?

— Ну да…

— Оно — часть не мира, но Вселенной. Рождённое само по себе, его никто не создавал. Ничего не просит, растёт… Но всегда отвечает тем, кто чтит его.

— Не требует, но благодарит.

— Именно.

Наша дорога стала резко подниматься под уклон, и я заметил, что вокруг стало меньше не только сосен и елей, но и снега. Под ногами всё больше стали хрустеть камни. Впереди высилась гора — именно с неё и бежал, весело играясь на порогах, широкий ручей, из которой брала начало река Холодрага.

— Вот мы и пришли, — вздохнув, сказал дракон, мечтательно глядя вверх, на снежную шапку, подпирающую низкие облака.

Как раз занимался рассвет, солнечные лучи пробились из прорехи у горизонта, и шапка загорелась розовым светом.

— Как красиво, — вздохнул Холодраг, — Да⁈

— Только не говори, что привёл меня покрасоваться рассветом.

Дракон, которому в ручье уже стало довольно тесно, расхохотался и снова ткнул меня когтем в плечо.

— Ах ты ж вестник хохмы! — Холодраг утёр водяным когтем водяной глаз, пустившим водяную слезу, — Мне тысячи лет не было так весело!

Он продолжал хохотать, хватаясь лапами за берега, и я, прищурившись, подумал — тут что-то не то. Была в этом то ли фальшивость, то ли что-то очень сильно смущало этого дракона.

Поймав эту мою мысль, Холодраг вдруг посерьёзнел. Потом снова уставился на вершину горы. Да так и сидел молча в своей реке, задумчиво глазея наверх.

— Я чего-то не понял, — мне пришлось нарушить молчание, — Что дальше-то⁈

— А? — дракон вздрогнул, а потом стал ковырять когтем берег, и его щёки снова порозовели, — Смертный, тебе предстоит… кхм… тебе… Вот, смотри!

Он тут же вскинул лапу. Я тоже задрал голову.

Там, на вершине горы, снежная шапка будто бы раскрылась. Я не сразу даже понял, что это там разыгралась громадная вьюга, поднявшая снега в воздух.

Потом эта вьюга стала формироваться в кольца и облака, принимавшие причудливые формы и будто бы танцующие. В какие-то моменты, окрашиваясь огненно-розовым цветом в лучах рассветного солнца, облака принимали форму дракона, распростёршего крылья. Грозное изящное существо появлялось будто бы во вспышке голубой молнии, и снова исчезало в толще снежных облаков.

— Как же Вьюжара прекрасна поутру… Ах! — уперев локоть в берег и положив голову на ладонь, пробормотал Холодраг, потом ткнул когтём вверх, — Смертный, иди к ней и расскажи, как я прекрасен.