НеТемный 9

Глава 32

— Нужно вытаскивать барда, бросс Малуш, — с ходу заявила девушка, бросая мимолётные взгляды на дверь и окна, из-за которых слышался гомон возбуждённой толпы. Хозяин трактира тоже пока не вернулся с улицы.

Я усмехнулся и пожал плечами. Значит, она знает моё имя? Вот же какая вестница прозорливости.

— Ну, скажем так, именно этим и занимаюсь.

— Я потеряла Виола из виду после Моредара, вы ушли через магическую зону, — собеседница поморщилась, — Я, конечно, опытный охотник, но не настолько, чтобы пройти через сердце магической зоны.

— Мы до сердца не добрались, — сказал я, вспоминая Отца Драконов, увиденного на горизонте.

Хотя девушка была права. Там, куда мы добрались, выжить было бы крайне сложно.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Не могу сказать.

— Ну, раз не можешь, то и не о чем разговаривать, — я встал и показал ей ключ, — Тут цифра пять. Это цифра, там на двери такая же… — добавил я, изображая поучающий голос трактирщика.

Не дожидаясь её реакции, я стал подниматься по лестнице на второй этаж. Не успел я открыть дверь в комнату и войти, как вслед за мной юркнула эта же девица, и я почувствовал укол лезвия в шею.

— Я не привыкла тратить много времени на строптивых баранов, — сказала охотница, убирая кинжал.

В это время я прислушивался к своей интуиции, давно потерявшей из-за магического шума Хладограда чувствительность. А шпионка Могуты села на стул, прислонила к столу зачехлённый лук, потом огляделась.

Номер был очень бедным. Простая кровать с соломенным матрасом, явно маленькая для бросса. Стул и стол перед небольшим окошком, грязным настолько, что едва пропускало свет.

— Не самое лучшее место остановиться, бросс Малуш, — сказала она, — Если ты хочешь остаться незамеченным для царя, у которого глаза везде в этом городе.

Я всё тёр место укола в шею, чувствуя лёгкое онемение.

— Что это, яд?

— Я же сказала, что не привыкла тратить время на строптивых бара…

Она не договорила, потому что уже через мгновение я, схватив собеседницу за шею, хотел пробить её головой потолок. Но моя рука схватила пустоту, а сбоку меня сразу блеснул клинок. Увернуться от юркой противницы я не успевал, но мой огненный щит сформировался с этой стороны сам собой.

— Чтоб тебя Мавша расцеловала! — выругалась охотница, откатываясь назад, — Какого хрена ты применил магию⁈

— Непроизвольно, — буркнул я, продолжая морщиться. Действие яда распространялось, я чувствовал странное онемение.

Но к этому добавилось новое ощущение. Шум артефактов усиливался, а с улицы донёсся странный зудящий гул, причём со всех сторон… Моё мимолётное баловство привлекло внимание сразу нескольких охранных заклинаний вокруг.

— Вот правду говорят: с броссом поведёшься, проблем не оберёшься… — рявкнула охотница, выуживая что-то из-за пояса.

Это оказался небольшой медальон на цепочке, который она, захлопнув между ладоней над головой, тут же со всего маху приложила об пол. По магическому эфиру прокатилась тугая волна, из центра комнаты устремившаяся на улицы, и гул охранных заклинаний тут же прекратился. Как и ощущение тревоги, накатывавшее на моё чутьё.

Правда, проблема с ядом оставалась.

— Ты знаешь, насколько ценна «колыбельная»? — охотница тряхнула медальоном, который мгновение назад был покрыт сетью крохотных молний, но теперь угас, — Тут остался один заряд. Без него я в Хладограде как без рук.

Я не ответил. Вместо этого уселся на кровать, прикрыл глаза и «разбудил» бросскую кровь… По всему телу вспыхнул знакомый уже жар.

— Ты… ты что творишь⁈ Тупой бросс, ты вообще понимаешь, что я сделала? Я только что усыпила все защитные артефакты вокруг, а ты…

Вместо этого я поднял руку. Смердящий свет, вот же вестница нетерпения, она может помолчать хоть секунду?

Огненный вал бросской ярости прокатился по венам, выжигая весь яд, и я сразу открыл глаза. Шпионка, прикусив губу, усмехнулась и снова уселась за стол.

— Я и забыла, что бросская кровь так может, и это не магия. Ловко ты это…

— Что это был за яд?

— Смертельный, но когда бы ты мне помог, я дала бы тебе противоядие.

— Теперь тебе надо придумать основание, почему я не должен тебя убить.

— Ты что, не понял, что здесь нельзя колдо… — она закрыла рот на полуслове, по моим глазам поняв, что я не шучу.

Да, этот хмурый бросс вполне мог снова начать драку. И пусть тут хоть полгорода на уши встанет, хоть все артефакты взвоют — горный варвар просто перейдёт к запасному плану. Ну, если можно считать запасным планом прорыв через толпу с топором.

Но если броссу надо, он снова нападёт на эту коварную дуру и использует все доступные ему силы и стихии, чтобы всё-таки проломить её головой потолок.

— Я бы хотела сотрадничать, — сипло повторила собеседница и с опаской отложила в сторону кинжал в ножнах.

Я потёр подбородок, потом, наконец, встал и стянул с себя хламиду, подобранную в шахте. Девушка, когда увидела меня в одеянии дружинника, только ахнула:

— Кто тебя надоумил переодеться в солдатские брони?

— Сначала ты скажи, как тебя зовут.

— Не могу. Печать.

— Этот вестник хитрости, Виол который, говорил точно так же. Но оказалось, эта печать легко обходится.

Собеседница, поджав губы, вытащила потёртое письмо и подвинула его по столу. Я прочёл, кому адресовано письмо.

— Купава Остроглазая?

Девушка пожала плечами. Глаза у неё, кстати, были обычного карего цвета, но зрачки отличались тёмной каймой, что и придавало им выразительности. Прозвище ей очень шло.

— Ну, а моё имя ты знаешь…

— Одно из, — вдруг улыбнулась Купава, — Может, правильнее… кхм… Всеволод Десятый, посланник Неба? Или даже сам Великий Хмарок?

— Хморок, — поправил я на северный лад, — Но его уже нет, вышел в Бросских Горах, даже не попрощался.

Её глубокие познания меня удивляли, но виду я не подал. Зато теперь понятно, что силы за Купавой Остроглазой и вправду стоят великие. Я сразу проникся уважением к царю Могуте Раздорожскому, государю из срединной столицы, у которого глаза и уши были по всей Троецарии.

Сила власти ведь заключается не только в том, чтобы наводнить свою страну шпионами. Настоящая сила — это если они все докладывают государю правду.

— Царь старается следить за тем, что происходит в Троецарии… да и во всём мире. Царь видит, что времена нелёгкие, и что причиной этому совсем не люди.

— Откуда знаешь про Десятого?

— Некоторые Тёмные, если их хорошенько пытать, начинают много говорить. И некоторые, кто заговорил, оказалось, много знали.

Купава рассказала, что люди Могуты ловили приспешников троецарских Тёмных Жрецов, и даже людей лучевийского Шана Куо и межемирского Адгама Певчего.

— Как-как ты сказала? — тут же переспросил я, — Адгам Певчий?

Я сразу вспомнил того Тёмного Жреца с флейтой, который просто похитил у меня Дайю. И вот теперь я наконец узнал его имя…

— Да, его так зовут. Один из хитрейших и сильнейших врагов. Дотянуться до южной Троецарии у него сил не хватало, но здесь, на севере и западе он вовсю распустил свои щупальца.

— А что Раздорожье? Там есть Тёмные Жрецы?

— Были. Вместе с приспешниками они закованы в царском подземелье, — Купава подняла руку, — Сначала я всё расскажу, все вопросы потом.

Как оказалось, царь Могута и вправду решал проблемы не только мира смертных, пытаясь не допустить войны с Лучевией и Межемиром, но и мира богов, пытаясь разобраться, что там вообще происходит.

Щупальца новых Тёмных, поклонников Бездны, проникли уже слишком глубоко во власть, и даже пробились через границы. Поэтому Могута и не мог доверять ни Нереусу, царю южной столицы, ни Стояну, царю Хладограда.

К счастью, Нереус Моредарский смог сохранить власть, а южные границы выдержали первый удар лучевийцев. Тёмное гнездо Шана Куо обезглавили, и его брат, король Лучевии, теперь имел все шансы снова взять страну под контроль.

Я слушал всё это, вспоминая свои похождения. Оказалось, не только Камнелом подвергся нападению. Войско Шана Куо пыталось продвинуться и к Моредару и даже ударить вглубь страны, но войска Нереуса встретили их. Правда, их потрепали отряды кнезов-предателей, но они все уже болтаются на виселицах.

— А что Бросские Горы? — всё же спросил я.

— Говорят, Жерло выстояло, но война продолжается. Мать погибла, броссы уже выбрали новую, и сейчас она собирает племена под своё крыло.

Я со вздохом прикрыл глаза, вспоминая Мать.

— А на месте разрушенного Храма Хморока выросло дерево…

— Что⁈

— Я лишь говорю то, что слышала. Но броссы впервые впустили к себе лиственников, и туда уже стягиваются паломники со всей Троецарии.

Я задумался, пытаясь понять суть произошедшего. Всё смешалось — и люди, и боги. И война людей, и война богов…

— Магическому Совету Камня тоже веры нет. Его предводитель стал Тёмным Жрецом. Мы ждали и оттуда удара, но с острова он не вылезает. В последнее время Тёмные почему-то стали разобщены и даже стали воевать…

Я усмехнулся.

— Потому что там, в Храме Хморока, Бездна сгинула вместе с северным тёмным богом. Куда, я не знаю, но сейчас все Тёмные остались без божественного покровительства, и каждый тянет одеяло на себя.

Услышав это, Купава удивилась. Потом кивнула своим мыслям — мол, тогда всё сходится.

— Но Бездна вернётся, — добавил я.

— Значит, надо быстрее нанести сокрушительный удар…

— Я ещё не согласился.

Купава словно не услышала меня, продолжая:

— Лучевия отступила. Остров Магов ждёт. Но остаётся Межемир, там всё гораздо хуже — этот Адгам Певчий полностью околдовал межемирского хана, а наших шпионов там быстро вычисляют. Межемир стягивает войска.

— А за кого сам Могута Раздорожский, на чьей он стороне?

— На своей. Ему Троецарию надо сохранить, и троецарцев.

Её слова были очень похожи на речи Виола, который тоже любил восхвалять срединного царя.

— Пойми, Малуш. Могута Раздорожский скоро останется единственным, кто объединяет страну, — глаза Купавы загорелись совсем как у Виола, когда она начала говорить о своём правителе, — На кого смотреть троецарцам? На трёх царей⁈ Не смешите, один параноик заперся у себя в городе, обложившись артефактами, а другой с советниками и кнезами разобраться не может. Вера в богов? Так с богами непонятно, что происходит! Сегодня Яриус, завтра его Тень. И с Моркатой то же самое. А на юге богов вообще столько, что не разберёшься…

— Могута тоже решил стать богом? — спросил я, вспоминая о настоятельнице Храма Холода, которая мечтала заменить Моркату.

— Нет. Могута быстро разобрался, что все эти желания — навеянная Тёмными ересь. Но единая вера нужна, это царь понимает.

— Лиственники? — догадался я.

— Быть может, — Купава потёрла лоб, — Мы следим за тем, что происходит в Бросских Горах. Если они и вправду склонились к вере в Древо, то Раздорожье тоже выберет её, и нам будет легче объединиться с горцами. Храмовникам Яриуса теперь веры нет.

— А зачем ты следила за Виолом?

— Потому что это он убедил Могуту Раздорожского, что ему надо быть на стороне избранного. Того самого, который придёт от имени чужих богов и принесёт новое слово… Но царь до сих пор сомневается.

— Погоди… Ты хочешь сказать, Виол с самого начала знал, что я… кхм… не просто бросс?

Купава пожала плечами.

— Я не знаю. Пророчество об избранном очень древнее, наполовину стёршееся, и Виол единственный считал, что искать надо начинать с Бросских Гор. Там он нашёл тебя.

— А как же все эти россказни, что ему надо доказать, что его отец Нереус не предал Троецарию?

— Так он и доказал. Виол необычайно умён, но Могута не привык никому полностью доверять.

Нас прервали, когда снизу послышались какие-то крики, ругань…

— Всё же заметили твою выходку с магией, — вздохнула Купава, — Это городская стража.