НеТемный 9

Глава 23

Внутри зал оказался так же обработан неизвестными мастерами. Высеченные прямо из скал колонны поддерживали округлые своды — не слишком высокие, в сравнении с другими виденными мной дворцами, но с занятными узорами.

Резьба была грубой, вдобавок как-то покрытой инеем, но местами у художников что-то не получалось, и они явно старались это место исправить, но получалось ещё хуже, и тогда они пытались изобразить в этом месте что-то вроде дерева. Таких деревьев на сводах было полно, и казалось, будто на рисунках резвятся кикиморы среди леса.

Было коряво, но всё же красиво. Художественную живопись инеем я ещё нигде не встречал.

В центре зала возвышался громадный ледяной трон, на котором восседала она… Обезьяноподобное существо с ледяной шерстью, при этом разукрасившее глаза огненной тушью, нацепившее рыжий парик и золотую корону, и одевшееся в красное платье. Оно могло быть только женского пола, разве бывает по-другому?

А перед троном, насколько я понял, на защиту своей огненно-неподражаемой королевы собралась элита кикиморьего войска. Около дюжины рыцарей, таких же ржавых неуклюжих карликов, как тот, что ещё скрёбся в туннеле за спиной. Ещё десятка два кикимор в кожаных доспехах и с копьями, но с голыми задами.

Парочка кикимор, как ни странно, восседала на каких-то животных. Кутень даже удивлённо тявкнул — верховые звери очень напоминали псов, только каменных. И, судя по рычанию, эти внушительные псины здесь были единственными серьёзными противниками.

Венцом этого боевого отряда были два… кхм… два громадных жабоподобных тролли с дубинами, которые стояли по сторонам и, сунув пальцы в огромные ноздри, увлечённо выковыривали содержимое. Они явно имели далёкое родство с этими ледяными кикиморами, но отличались громадным пузом, которое с виду было очень нежным.

Когда я вошёл, в зале было довольно шумно, но потом всё смолкло. Зал освещали вырезанные из светоносной сосны шары, висящие на колоннах. Но за этими колоннами, вдоль самых стен, царил мрак, в котором я мог разглядеть сотни блестящих испуганных глазок, следивших за мной.

Судя по всему, вся цивилизованная жизнь этих кикимор проходила тут же, в зале — я видел силуэты каких-то примитивных приспособлений и конструкций. Едва я вошёл, в помещении сразу прекратился стук, а мастера так и зависли с молотками в руках. С другой стороны у такой же стены высилась лестница, и на ней тоже замерли две кикиморы — они как раз что-то подправляли на узоре.

Мой взгляд скользил по достижениям кикиморьей цивилизации — это вроде кузница, это плотницкая, это кожевенная. Тут, кажется, у них кухня, а там, судя по застеленному шкурами полу, спальня. Кстати, именно там в тени было больше всего мерцающих глазок, и зрение Кутеня выделило для меня несколько отважных кикимор, которые закрывали собой толпу детишек. Да ещё не ясно, кто и кого там прикрывал — то ли детей от меня, то ли меня от детей, которые так и норовили ускользнуть от нянек.

Взгляды младшего поколения разнились. Кто-то смотрел со страхом, кто-то с диким любопытством, а кому-то происходящее вообще было не интересно, лишь бы до брошенной игрушки добраться.

Я поджал губы. Вот же смердящий свет!

В моём прошлом было много кровавых историй, от которых вздрогнули бы самые стойкие сердца. Но сейчас было настоящее, в котором я уже бросс Малуш, служащий силам добра. И, как побочный эффект, имеющий очень злую и зубастую совесть.

В общем, как-то резко я превратился из защитника лесорубов в захватчика чьего-то жилища, и мне это не понравилось. Да, да, были среди лесорубов жертвы, но ведь пока что я слышал только одну версию…

— Занятно, занятно, — сказал Холодраг, шагнув следом, — Вот как сердце магической зоны может повлиять на податливые умы.

— А? — только и спросил я.

— Ну, в любой магической зоне есть сердца, так называемые Расколы. Ты не знал?

Я покачал головой.

— Да его и не увидит обычный смертный, они под землёй чаще всего находятся. Кажется, там его кусок… — старик показал в дальний угол.

Там, за спинами детишек и их защитников, в стене зала мерцал какой-то фиолетовый камень. Громадный, чем-то похожий на кусок необработанного алмаза.

— Только не говори, что ты сейчас захочешь им завладеть, — проворчал я.

— Смертный, то ты понимаешь в магии, то иногда ничего не понимаешь… Я на том уровне бытия, когда мне не нужна большая сила, — хихикнул старик, — Это вам, смертным, всё неймётся, всё к могуществу стремитесь.

— А то у бессмертных не так?

— Ну только если у богов. Но я тебе уже говорил, они из других миров. Шатаются по Вселенной бездомные, у которых нет своего родного уголка, и которым нужны души и чаяния обычных смертных, чтобы питаться их страхом. А нам и так хорошо, мы духи стихий, мы — часть этого мира. Если я ограблю этих кикимор, я ограблю свой же мир.

Я лишь скривился, слушая философские рассуждения. То есть, когда дракон жрал пачками царских воинов, его ничего не смущало, а тут он задвинул мне целую проповедь.

— Я вам не мешать⁈ — послышался скрипучий крик.

Это царица… или королева? Или императрица? В общем, правительница кикимор, выхватив из-под ручки ледяного трона деревянный скипетр, подняла его над головой.

— Я есть Тронамать, царица Подгорно-царства! Я приказать твои ноги уходить! Ты запретить себе стоять здесь!

И она стукнула скипетром по подлокотнику, будто бы подчёркивая. Повисла гробовая тишина.

— Кто? — переспросил я у Холодрага, думая, что ослышался.

— А что, у неё необычное имя? — тот удивился, — По-моему, у вас, у смертных, у всех такие имена.

Ох, и достался же мне помощник.

Я посмотрел на топор в своих руках, потом, подумав, повесил его за спину. У меня впервые мелькнула мысль — а ведь тут и вправду можно попробовать решить дело миром. Не совсем по-бросски, конечно, но…

До меня не сразу дошло, что кто-то стучит мне по ноге. Крохотный кикиморёнок, обняв какую-то куклу-тролля, стучал по мне деревянным мечом.

— Уходи, Дымжечь!

Я слегка растерялся, но тут царица слетела со своего трона, перепрыгнув через своё же войско, мигом добежала до детёныша, схватила его и передала на руки опомнившейся нянечке. Потом, забавно виляя тощей задницей в красном платье, Тронамать вернулась на трон.

— Почему Дымжечь? — шёпотом спросил я у Холодрага.

— Сдаётся мне, что лесорубы пытались их выкурить из пещер, — задумчиво сказал Холодраг.

— Дымжечь! Я повторять меньше два раза! — тут царица нахмурила лоб и стала загибать пальцы, — Но больше один раз… Это… эээ…

— У них есть даже к математике склонности, — прошептал Холодраг, — Вот что магия-то творит.

— Я не есть повторять два раза, лишь один… Я есть повторять один раз, но не… эээ… два? — Тронамать жалобно скуксилась, взгляд забегал по её подданным, но те лишь разводили руками, тоже показывая то один, то два пальца. Лишь один гордо показывал три пальца.

Вообще, кикиморы были четырёхпалыми, и меня даже озаботила мысль — а они уже достигли предела в своей математике? Дошли хотя бы до четырёх?

— Полтора, — громко сказал я, — Полтора раза.

— Что есть полтора? — удивилась царица.

— Ну, это один и ещё половина, — сказал я, — Уже не один, но ещё и не два.

Во мраке за колоннами кто-то ахнул, свалившись со стула. Что-то застучало, и я заметил, как там две кикиморы с взъерошенной на головах шерстью жарко заспорили между собой, пытаясь что-то записать на дощечке.

— Это не половинка! Это есть больше половины!

— Моя половинка есть правильнее!

— У тебя не есть половина! У тебя есть полторы половины! Ха-ха… — тут обе кикиморы застыли, даже во мраке их глаза осветились озарением.

— Но что есть полторы половины?

— Это есть половина половины…

— Нет, и ещё половина!!!

Новый спор разгорелся ещё жарче.

— Видимо, это какие-то учёные мужи, — задумчиво подсказал мне Холодраг, — Удивительно!

Царица некоторое время таращилась на двух мудрых кикимор за колоннами, таскающих друг друга за пучки шерсти на головах, потом снова посмотрела на меня.

— Я повторять полтора раза! Ты есть уйти и не стоять здесь! Я — царица Подгорно-царства, Тронамать! Моя воля есть… — тут она округлила глаза, потом, отпустив скипетр, снова стала смотреть на свои пальцы, что-то пересчитывая, — Но я повторять уже два раза…

— Два с половиной, — подсказал я.

— Это не есть полтора?

— Нет, это полтора и ещё один.

Тронамать округлила глаза, пытаясь переварить услышанное, потом с раздражением бросила скипетр куда-то на пол и устало откинулась на спинку трона.

— Этот Дымжечь есть гений! — послышалось из темноты.

— Ну хоть где-то бросских варваров оценили по заслугам, — усмехнувшись, сказал я Холодрагу.

Старик лишь кивнул, каким-то платоническим взглядом осматривая кикимор, и я поморщился. Что-то мне не нравится его взгляд.

— Ты, случаем, не хочешь их сожрать? — всё же спросил я.

— Обижаешь, смертный! Просто я… ну, представил на секунду… если бы они жили рядом, то я бы… Это не жадные и дерзкие люди! Это совершенно новая цивилизация, и я… ну…

— Ааа, — догадался я, — Ты у них хочешь за божество сойти?

Холодраг поморщился:

— Но я бы заботился о них, бросс! А здесь что им светит? Ещё десять лет, и Хладоградские стены подступят сюда…

— Я есть повторять, что ты, Дымжечь, должен ногами уходить! — снова послышалось от царицы, но уже не так бодро.

Кивнув Холодрагу, что буду иметь в виду его идею, я бодро прошёл вперёд. Войско тут же двинулось навстречу, уплотняя ряды, так что мне пришлось остановиться прямо перед ними.

Тогда я встал на одно колено, выражая почтение царице, и склонил голову.

— Ваше величество, прошу выслушать.

Надо было видеть, как у царицы кикимор едва челюсть не отвалилась. Парик с короной всё же съехали набок, но Тронамать вовремя его поправила и нервно заелозила тощей задницей по трону.

Воины в её войске тоже в замешательстве обернулись, затем стали переглядываться между собой. На их лице застыла растерянность — они впервые не ожидали, что кто-то ещё признает их царицу настоящей царицей.

Только пара троллей продолжала стоять на своих местах да жевать сопли. Кто-то толкал одного в жирную задницу, пытаясь сдвинуть поближе ко мне, но тролль даже не обращал внимания — видимо, магия отсыпала им очень мало интеллекта.

— Да! Да, я есть царица Подгорно-царства! — приободрилась кикимора, — Я есть приказывать тебе говорить, что я есть царица! Дымжечь, ты говорить!

— Ваше величество, меня послали Дымжечь сверху, чтобы предупредить…

— Эти Дымжечь плохие! Они жечь дым! Они дымить огонь! Мы кашлять! Мы защищать гору, но мы погибать!

Я покосился назад, на Холодрага. Версия мудрого дракона оказалась правильной — лесорубы и вправду пытались выжить кикимор отсюда.

Вообще, царица говорила долго, и её время от времени подбадривали воины. Как оказалось, эта группка кикимор живёт здесь не так давно… Когда в Хладограде появился «плохой ветер», кикиморам, живущим в лесу, пришлось спуститься в пещеры.

Здесь они неожиданно начали больше размышлять и понимать, наткнувшись на Мыслесвет — тут царица показала на фиолетовый камень в стене. Но больше кикиморам некуда уходить, хоть они и пытаются стать сильнее, чтобы однажды дать последний бой злым Дымжечь.

Вот только не очень-то они и хотят давать этот бой. А тролли, которые тоже с ними тут по соседству живут и которые могли бы их защитить, слишком глупые и даже не могут научиться считать до двух.

— Адын, — вдруг сказал тролль, вытащив палец с густой соплёй и с гордостью подняв его над головой.

— Ещё адын! — тут же вторил ему друг с другой стороны трона.

Все кикиморы замерли в восторженном ожидании. Будто, если сейчас эти два тролля скажут «два», то их цивилизация совершил громадный рывок вперёд, и уже завтра они сметут лесорубов с горы.

Но нет, тролли сунули пальцы в рот, причмокивая от наслаждения, потом снова полезли в ноздрю. Правда, один из них всё же совершил эволюционный рывок — обнаружил, что палец в слюнях проходит гораздо легче, и стал смачно его смазывать перед каждым погружением.

Я отвёл взгляд от мерзопакостной картины. Потом покосился назад, на улыбающегося Холодрага. И подумал, что Вьюжара, чего доброго, ещё и прибьёт меня, когда принесу ожерелье…

Просто у подножия жил Холодраг, влюблённый в неё тысячелетиями, и всё хозяйку горы устраивало. Каждая захочет иметь под боком такого воздыхателя.

А тут появился этот проклятый бросс, и теперь Холодраг, судя по огню в его глазах, приобрёл другой смысл жизни. Да, я теперь явно видел — это был не плотоядный интерес. Ему и вправду очень хотелось, чтобы эти существа жили рядом, а он, великий и могучий дракон, изредка посещал их деревню, даруя со своего бессмертного плеча какую-нибудь мудрость.

Я снова глянул наверх, на узоры, где кикиморы танцевали в лесу. Призадумался… Потом сказал:

— Я хочу увести вас от Дымжечь в эту сказочную страну, — и показал пальцем наверх.

В зале снова воцарилась гробовая тишина. Все кикиморы задрали головы и с открытыми ртами смотрели то на рисунки, то на меня.

— Ты есть великий Бумсечь⁈ — вдруг спросил кто-то сбоку.

Из-за колонны вышла совсем старая кикимора, у которого шерсть на подбородке росла совсем густо, а вот на голове уже почти облезла.

— Бумсечь, Бумсечь, Бумсечь… — раздались шепотки по залу.

— Мудрожуй, это есть он? — спросила Тронамать, — Какое есть пророчество?

Мудрожуй, задумчиво морща лоб, долго-долго думал. Потом произнёс, важно подняв палец:

— Когда Бумсечь скажет, что он есть Бумсечь… тогда это будет Бумсечь!

— О-о-о-о, — раздалось со всех уголков.

Я зажмурился, едва сдерживаясь от смеха. О, Вечное Древо, подскажи мне. Бумсечь я или не Бумсечь? Точнее, не так — подскажи, какая куча проблем меня ждёт?

— Да, я Бумсечь, — выдохнув, сказал я, — И я пришёл, чтобы…

— БУМСЕ-Е-Е-ЕЧЬ!!!

Ор сотни глоток сразу грохнул эхом под сводами. Кикиморы тут же все сорвались со своих мест, окружили меня. Кто-то танцевал, кто-то трогал — я так и стоял на колене, и по моему лицу то и дело елозили твёрдые холодные ладошки. Сзади на рукояти топора уже повисла куча ребятни, которая пыталась залезть мне на спину.

— Ты и вправду есть Бумсечь?

— Ты есть рубить этот топор?

Я только-только повернулся к ребятне, как с другой стороны на мне повисли те самые учёные мужи.

— Бумсечь, что есть меньше один? Мы гадать, что есть один отнять один! Скажи, что есть меньше один?

— А? — я растерянно повернулся к ним.

— Многоум говорить, что это всё нет!

— А Малоглуп говорить, что это ничего есть!

Сожри меня Бездна, да за что мне это⁈

Через рёв толпы всё пытался продраться голос царицы, которая призывала всех успокоиться, но тщетно.

Возле Холодрага тоже копошился народ. Дракон, судя по его величественной и слегка отстранённой улыбке, уже тренировал ту физиономию, с которой будут происходить его божественные явления своей пастве. «Мол, дети мои, это я, ваш бог Холодраг…»

— ТИ-И-И-ИХО!!! — по пещере рявкнул такой бас, что у меня голова закружилась.

Оказалось, это рявкнул один из троллей.

— Спасибо, Носодыр, — сказала царица, усаживаясь обратно на трон.

В воцарившейся тишине раздался тонкий голосок, идущий от моих ног. Там обнаружился тот же самый кикиморёнок с мечом.

— А когда ты победить Всехжрать⁈

— Всех… что? — только и спросил я.