НеТемный 9

Глава 22

Я встал, готовясь к очередному заклинанию. Точнее, просто к выбросу магической энергии — это пока и отличало меня, бросса с силой магистра, от остальных магистров.

Не зная заклинаний и не умея тонко распоряжаться своей магией, я был равен магистрам по силе, но был гораздо слабее по знаниям и мастерству. Сразись я с той же настоятельницей Храма Холода, то меня взяли бы измором — я бы выжал себя до дна, а настоятельница сохранила бы львиную часть силы, используя экономные заклинания.

Но здесь, в пещере, не было других магистров, а лишь кикиморы. И шум от новой волны тварей уже достиг наших с Кутенем ушей, поэтому я набрал в руки побольше воздушной и огненной магии, тщательно смешивая их. Всего лишь хочу разогреть воздух до той самой грани, когда появится открытый огонь, и-и-и… пустить раскалённую воздушную волну вперёд, продавливая по пещере, словно пробку.

Тугая волна сорвалась с моей руки, сразу превратив иней на стенах в воду. Где-то закричали впереди перепуганные кикиморы — горячий воздух не спалил их, но обжёг и лишил снежного укрытия.

И вот тут-то по моему магическому источнику прилетел настоящий удар. Перед глазами потемнело, я осел на колено и ухватился за скользкую стену, чувствуя, будто мою душу сжало со всех сторон в точку…

Прекратил испускать горячую воздушную волну, и давление сразу же ослабло. Вот же я вестник тупости! Получается, сама аура этой горы, со всем её лесом и горными породами, каким-то образом подавляла магию. Точнее, не давала колдовать выше какого-то порога, который я только что превысил.

Кутень прислал мне мысль, что он давно это чует, и что источник этого давления где-то внизу. Хм-м-м… Меня тут же охватила жажда знаний. Хочу выяснить, что это такое!

Иней, растаявший от моей затеи, превратился в густой туман, и в пещере стало тяжко дышать.

— Кха-кха, дурной ты бросс! Как я мечтаю сейчас стать смертным! — Холодраг упал на колени, пытаясь хапануть воздуха у самой земли.

В пещере сразу стало жарко, как у огненного дракона в том же зобу, и повис такой густой туман, что он чувствовался даже рукой. Хоть топор вешай.

Цербер, смутно видимый в шаге от меня, недовольно чихнул. А Холодраг противно захихикал:

— Что ты там про маскировку сказал, смертный? Стало лучше?

Я не ответил этому тупому грубияну. Что он вообще понимает в бросской стратегии? Хотя да, и вправду слишком жарко — я заметно вспотел, да и ватник сразу потяжелел от влаги.

Кикиморы, кстати, перестали верещать из темноты, и унеслись куда-то, перепуганные. А туман вдруг пришёл в движение под потолком — под моими ногами заструились потоки холодного воздуха, а сверху горячий, разогретый мной воздух, потянуло наружу. Ведь пещера шла вниз под лёгким уклоном.

Недолго думая, я поднял руку и чуть-чуть добавил жара в поток, разгоняя его — чтобы быстрее выходил. Так я магией помог обычным законам природы: тёплый, более лёгкий воздух, тянулся вверх, а холодный вниз.

Воздух стал довольно быстро проясняться. Кстати, ясно ещё одно — раз потоки движутся и всё проветривается, значит, где-то эти пещеры имеют ещё выход.

С видимостью стало чуть получше, но сырость всё равно стояла такая, что у меня вся одежда промокла. Ватник уже совсем не хотел греть, да по ногам потянуло сквозняком. Придётся опять магией греться и одежду сушить.

Я двинулся дальше, выставив на всякий случай топор. Холодраг, выругавшись, последовал вслед за мной.

Мои ноги зашлёпали по воде — туман быстро оседал, и вниз потянулся тонкий грязный ручеёк, который местами стал снова подмерзать. Кикиморы наверняка не довольны моим вмешательством в атмосферу их жилья.

Мы спускались всё глубже и глубже, и странно давление на магический источник стало нарастать. Я чувствовал недовольство таинственной ауры даже тем, что просто грел себя магией. А Кутень так вообще стал иногда подвывать — он уже не мог даже перекинуться в тень, и сейчас был уязвим перед любым, даже обычным оружием.

Дракон поморщился:

— Знаешь, смертный, я всё же создаю эту оболочку… — Холодраг ткнул себя в грудь, — … не для того, чтобы она отбросила чешую где-нибудь в подземелье, переполненном тупыми кикиморами.

— Не такими уж и тупыми, — пробормотал я, глядя вперёд.

Проход перед нами закрывала решётка. Несколько вертикальных прутьев опустились из пазов в потолке, перекрывая проход всем, кто крупнее обычной кикиморы.

Да, железо было корявым и ржавым, и прутья нельзя было назвать прямыми, но это было железо! Добытое из руды, отлитое и выкованное каким-то не особо умелым кузнецом.

Да ещё через несколько шагов от решётки пещера поворачивала, и на стене виднелись всполохи света. Ровного, будто там дальше горели фонари.

— Кикиморы? — усмехнулся Холодраг, — Смеёшься? Да наверняка какой-нибудь хладоградский царь здесь раньше что-нибудь хранил, а они тут поселились. Может, тайный выход из Хладограда?

Я потрогал толстый железный прут и буркнул.

— Это было бы невероятным везением. Но магия света давно бы выдохлась.

И всё же мне тоже надо было оставаться в здравом уме. Разумные кикиморы? Ну, только если с божественным вмешательством.

Хотя под Солебрегом в магической зоне мне встречались лешаки, ведь разумная жизнь среди таких существ на самом деле не такая уж и редкость.

Вон, Холодраг же тоже, по сути, магическое существо. Просто невероятно могучее… Вот и отмерила ему магия мозги.

— Эй, смертный, не позволяй себе такие дерзкие мысли, — проворчал старик.

— Значит, всё же слышишь мои мысли?

— Слышу твою дерзость. Но даётся мне это, правда, всё труднее, давит гора. Может, всё-таки выйдем, а? Ну пораскинь мозгами, смертный! Даже я, бессмертный, уже опасаюсь твоего безрассудства!

— Тебе же ничего не грозит.

— Всё равно будут трудности, — Холодраг поскрёб бороду, — Если эта оболочка погибнет, и я… ну, тот настоящий я, что остался там, на реке… и я не получу все воспоминания и опыт из этого тела, то всё было впустую.

— Ааа, так вон как вы это делаете. Ты и вправду, получается, не связан с драконом? То есть, с его силой.

— Хладоградские артефакты по другому не обманешь.

— Ну, значит, ты должен как никто лучше меня понимать, — я ухватился за прутья, — Ты же сейчас, получается, частично смертный. Неужели тебе не интересно, что там?

— Совершенно. Что меня может удивить в магии? Какое-нибудь сердце горы, взращенное могучей магической аурой этих мест, и получившее зачатки разума. Такое сплошь и рядом случается.

Я дёрнул прут, и когда тот поддался, понял, что здесь мне хватит даже моей бросской силы. Подумав, я подлил чуть огня в кровь… Аура горы никак не среагировала. Получается, свойства моей крови она тоже не считает магией? Обидно даже.

Тогда я разогрел бросскую кровь посильнее, превращая огонь в крови в ярость и силу. И, зарычав, просто вытянул прут из паза внизу и отогнул. Сделал то же самое ещё с одним, получив достаточный для нас проход.

Я протиснулся вперёд, тщательно вглядываясь в темноту. Холодраг же, пройдя под погнутыми прутьями, хихикнул.

— Ты чего? — спросил я.

— Если кикиморы и вправду разумны, мне сильно интересно, как они будут гнуть эти прутья обратно.

Я лишь усмехнулся, представив мелких кикимор-обезьянок, висящих и дёргающихся на прутьях. «Стой, кикимора, подумай!» «Да чего тут думать, дёргаться надо».

Мы завернули за угол и застыли. Через несколько шагов на стенах пещеры виднелись следы обработки, словно кто-то пытался спрямить углы. А спустя ещё пару метров пещера и вправду превратилась в рукотворную шахту.

Светились не фонари, а деревянные балки и подпорки. Они стояли через каждый десяток шагов, подпирая потолок, и были выполнены из тех же сосен со светоносными свойствами. Проще говоря, это они мерцали ровным и довольно ярким светом.

— Ну надо же, — Холодраг потрогал деревянный брус, — Может, и вправду тут было подземелье. Царь или кнез какой-нибудь?

— Не думаю, — сказал я, глядя вперёд.

Кутень зарычал, когда из-за следующего поворота появились три кикиморы. Они были крупнее тех, которых я завалил ещё в пещере, но всё равно ростом были ниже моего пояса. Вот только эти кикиморы держали в руках корявые копья, на их плечах болталось какое-то подобие кожаных наплечников, а на поясе висели тряпичные повязки.

Цербер хотел было броситься, но я придержал его.

Именно вот эти тряпки, прикрывающие гениталии, заставили меня удивлённо вытаращиться. Это же одежда! Один из первых и довольно надёжных признаков разума.

Кикиморы что-то грозно прокричали, потом одна разогналась и, замахнувшись, метнула в нас копьё. Я и безо всякой магии перехватил летящую палку, которая для меня была просто большой стрелой.

И с интересом уставился на творение, созданное чьими-то неумелыми руками. Наконечник из того же ржавого железа, примотанный верёвкой из грубо обтёсанной палки. Верёвка, кстати, была сделана из тонкой шерсти.

Кикиморы что-то кричали между собой, вроде как грозились и ругались, но я не обращал внимания. Лишь показал Холодрагу:

— Ну и что скажешь?

Тот оценивающе кивнул.

— Это и вправду разум. Но, смертный, ясно одно — это разум немагический.

Тут я был с ним согласен. Тому, кто владеет магией, часто незачем создавать себе инструменты.

В этот момент в нас метнули второе копьё, и цербер перехватил его в воздухе, просто перекусив. Тогда кикиморы, переглянувшись, закричали и исчезли за поворотом.

Мы двигались по коридорам, с каждым шагом чувствуя всё большее давление магической ауры, и встречая всё более искусную обработку. Стены были теперь не только ровными, а даже испещрены рисунками. Корявыми, но не лишёнными вкуса — кикиморы рисовали себя, деревья, горы, и даже какие-то цветочки.

Такое чувство, что чем сильнее на нас давила аура, тем разумнее становились жители подземелья. Пару раз мы натыкались на патрули, которые так же, метая в нас копья, сразу сбегали.

На самом деле я уже и не хотел их особо убивать. Столкнувшись с тем, что это не безмозглые существа, я понял, что у них должен быть предводитель, и что проблему можно попытаться решить миром.

Наконец, вскоре мы натолкнулись на серьёзное сопротивление. Завернув за один из поворотов, мы уставились на настоящего бронированного рыцаря. Правда, ростом мне по пояс, да и доспехи висели на нём не слишком обдуманно — кузнец не учёл, что без должны сочленений доспех лишает кикимору подвижности.

Железное ржавое чучело, издав воинственный клич, неуклюже двинулось на нас. И в руках у него были щит и… меч! Кажется, он был медным и обладал какими-то свойствами.

Мы с Холодрагом и цербером молча смотрели, как на нас движется лязгающий воин. Вот он дошёл, вот что-то глухо рявкнул в забрало шлема, и замахнулся мечом. Клинок вспыхнул настоящим пламенем, а потом устремился мне в живот.

Ударить я себя, конечно, не дал. Под недовольное ворчание цербера, которому не дают рвать врагов, я перехватил руку противника и просто отнял. Латный рукав, кстати, заклинил в поднятом положении, и рыцарь так и застыл.

Кикимора что-то заверещала, потрясая поднятой рукой. Второй рукой, в которой она держала щит, она почему-то тоже пошевелить не могла. Судя по их мнению, рыцарю достаточно было быть бронированным, а подвижным быть не обязательно.

А меч и вправду был из огненной меди. Эта гора богата и на магические руды?

— Ау! — вырвалось у меня, когда мне прилетел пинок по ноге.

Кикимора пустила в ход латные ботинки, правда, теперь шаталась, пытаясь восстановить равновесие.

Недолго думая, я просто отодвинул рыцаря и привалил его к стене, как раз в угол к подпорному брусу. Это, кстати, оказалось действенной ловушкой — кикимора не могла оттолкнуться, чтобы встать и отойти, а упасть на пол у неё тоже не получалось. Так рыцарь и остался прислонённым к стене, и ждать ему можно было только помощи соратников.

— Радует одно, что разум этот на самом деле не слишком ужасный, — хихикнул Холодраг.

— Это да, — я положил меч рядом с его хозяином и двинулся дальше.

За следующим поворотом обнаружились большие деревянные ворота. Ну, для меня это были просто двойные двери, а вот для трёх кикимор в самых настоящих мантиях, стоящих на страже с магическими посохами, это были самые настоящие ворота.

Я едва успел перехватить Холодрага и втянуть его за угол. Цербер отпрыгнул сам, когда в нас прилетело сразу три магических заряда, который растеклись по стене сгустками льда.

— А вот сейчас, кажется, противник вполне себе разумный и, что самое главное, магический, — проворчал я, перехватывая топор.

Да, эти враги были серьёзными. Учитывая то, что если прикроюсь своим огненным щитом, то меня придавит аурой горы.

— Это просто морозная сосна, — Холодраг отмахнулся, — Несколько выстрелов, и ей надо снова напитываться магией.

— Хмм…

Я снова выглянул, потом вышел весь… и тут же нырнул обратно. Новый залп растёкся по стене, а коридор огласился дружным хохотом. Кикиморам нравилось, что они наконец-то остановили врага.

Чувствуя себя даже неловко, что вот так просто обманываю их, будто детишек, я снова выглянул. Очередные выстрелы разбились о стенку, и Холодраг довольно сообщил мне:

— Кажется, всё. По-крайней мере, броссу они уже точно не страшны.

Пришлось довериться чутью дракона. Я вышел и двинулся на кикимор, которые, разразившись истерическим смехом, метнули в меня сгустки мороза. Те ударились о мой ватник, клюнув в грудь настоящим холодом, но на том и всё.

Кикиморы, узрев такое, тут же метнулись к дверям. Под крики ужаса они кое-как оттянули двери и, юркнув внутрь, стали их захлопывать. Когда я подошёл к воротам, с той стороны прошуршал опускаемый засов и новый хохот радости от того, что меня смогли остановить.

— Я даже начинаю уставать от этих вестников тупости, — проворчал я, поддевая двери топором.

Тут я разберусь и без магии. Потому что петли были короткие и самые простейшие, так что неудивительно, что через несколько секунд ворота, накренившись, легко вылезли из пазов.

Надо было видеть лица кикимор с той стороны… Ну ничего, их развивающимся мозгам будет полезно встретиться с высшей формой разума — с бросским варваром.

— Ну, здрасте… — я переступил через упавшие створки и вошёл в огромное помещение, напоминающее дворцовый зал.