Несгибаемый граф-2

Глава 8

Декабрь 1773 года. Москва, Российская империя.

Как же хорошо жить в тишине и покое! Конечно, знающие меня люди рассмеялись бы в голос, услышав такое. Мой рабочий день продолжает длиться более десяти часов, а я сам мотаюсь между Кусково, Вешняками и Москвой, как электровеник. Просто усадьбу наконец покинул высокородный балаган, иначе эту толпу не назвать. И на душе сразу стало спокойнее.

С ужасом представляю, что подобная вакханалия ждёт всех нас через два месяца в столице. Там будет ещё больше народу, а различные мероприятия сольются в один бесконечный праздник. Вскоре в Санкт-Петербург поедут огромные обозы с реквизитом для театров и шоу, а также продукты из теплиц, начинка для фейерверков и световой иллюминации. Если поражать вельмож, то по-настоящему. Главное, сестрёнка будет довольна. Плохо, что по возвращении домой снова придётся включиться в светскую жизнь, но здесь есть варианты.

Тут ещё потребовалось уделить время МОП. Пусть Трубецкой с Голицыным посетили Кусково во время приезда цесаревича, но дел накопилось немало. Мы с активом прогрессоров решили открыть сразу три школы. Причём не для крестьян, а в первую очередь для детей купцов, мастеровых и лавочников. Главная причина, порадовавшая нас и подтолкнувшая к ускорению, — это запрос самих людей. В городе возник некий ажиотаж, вызванный в первую очередь купцами, поверившими идеям общества. Необходимость наличия грамотных людей торгаши понимали и без нас. А здесь вдруг такая компания и гарантии. Глупо не воспользоваться, пусть и придётся немного заплатить.

Произошедшее просто замечательно! Только мне придётся снабдить все школы учебниками и методичками. А также постройка и обеспечение одного учебного заведения — тоже за мой счёт. Инициатива наказуема. Поэтому в Вешняки срочно вызваны потенциальные педагоги, в том числе предоставленные другими активистами, где они начнут проходить подготовку. Новый учебный год мы решили начать с первого сентября. Боюсь, что мы успеем только отремонтировать и обставить нужные помещения, но с учителями возникнут сложности. Но здесь важнее начать.

Впрочем, это решаемые проблемы. У меня уже есть работающий образец учебного заведения, который несколько раз посещали прогрессоры, в том числе купцы. Естественно, гости оказались удивлены и признали, что таких роскошных условий городские школы пока предоставить не смогут, но к этому надо стремиться. Участие торговых людей в делах МОП — отдельная тема. Позитивная, надо признать.

Зато больницу мы оборудуем по высшему уровню, и с врачами там будет полный порядок. Над этим сейчас планомерно трудится фламандец. Хоть Ян и ворчит, ибо его отвлекают от насущных дел. Но зачем нам один гений при полном отсутствии кадров? Вот ван дер Хеку и приходится одновременно преподавать. По идее, пора задуматься о медицинском университете, но здесь должно работать государство.

Сегодня у меня другое дело, но не менее важное. Возможно, в масштабах всего государства. Посмотрим.

Встреча проходила в московском дворце, выглядевшем неожиданно пустым и тихим. Это ненадолго. Варя снова умотала в Ясенево к тётушкам, прихватив своих многочисленных подружек и, конечно, слуг. Заодно сестрёнка затребовала мой театр. Несмотря на пост, дворяне позволяют себе некоторые поблажки. По крайней мере, литературные, музыкальные и театральные вечера в поместье Веры Борисовны собирают множество людей.

— У вас необычный кабинет, Ваше сиятельство, — произнёс голландец после положенных приветствий.

И это не дежурная похвала. Я сам не ожидал такой реакции, когда немного доработал существующие образцы мебели. Понятно, что всё делали крепостные мастера под моим строгим надзором. Например, у меня секретер горизонтальный, а на столешнице разместились подставки для бумаг в четыре уровня. Также усовершенствовано кресло, позволившее нормально работать. Теперь спина более-менее отдыхает, а не напрягается. А книжные шкафы, обзавёдшиеся застеклёнными дверцами, сначала вгоняли народ в ступор. Правда, я использовал столь полезный предмет мебели для хранения документов и начавшей создаваться картотеки.

Вот последней новинкой я точно не собираюсь делиться. Зато остальной обстановкой уже обзавелись мои соратники из МОП и тётушка Вера, уделяющая много времени хозяйственным делам. Скоро красиво оформленная мебель поедет в Санкт-Петербург в качестве дара Павлу. Екатерине и остальным столичным вельможам я принципиально ничего дарить не собираюсь. Пусть их мастера стараются, хотя им будет тяжело, даже если разобрать образцы. Я ведь снабдил своих людей отличными инструментами — да тем же лобзиком, например. О чём говорить, если у мастеров не было даже нормального долота и шурупов? Всё упирается в качество исполнения и материалы. В итоге работа получилась штучная, но принесла результат.

Потому голландец и удивлён. Однако Виллем Брандт приехал по делу и быстро совладал с эмоциями. Его приглашение получилось сродни целой операции. Пришлось придумывать, какие у меня могут быть интересы к Торговому дому «Брандт», владеющему собственной судоходной компанией. В свою очередь, ТД принадлежит «Van Lanschot Bankiers», который меня и интересует. А сам Виллем женат на двоюродной племяннице Корнелия ван Ланшота, основателя одноимённого банка. Меня в данном случае интересуют все три направления деятельности голландской корпорации.

Фон Бер справился, организовывая переговоры, умудрившись заинтересовать весьма непростого и богатого человека. А может, товарищ просто скучал в Питере, вынужденно оказавшись у нас зимой.

Сделав глоток вина, поданного Антипом, голландец кивнул в знак одобрения. Я тоже пригубил напиток, произведённый в далёкой Испании. Сложно быть трезвенником, когда вокруг все пьют.

— Признаю, ваше приглашение оказалось неожиданным. Сложно представить, в чём могут соприкоснуться наши интересы, — гость сразу перешёл к сути, не став терять моё и своё время.

— Почему же? — отвечаю с улыбкой. — После разговора я дам вам попробовать свои настойки, заодно подарю несколько бутылок. Их достоинства лучше оценить с утра, если вы понимаете, о чём я.

Гость кивнул с очередной улыбкой, показывая, что понял. Прибухнуть он точно любит, судя по носу с красными прожилками. Голландцы вообще достаточно пьющая нация, мне есть с чем сравнивать.

А настойки у меня выходят не хуже лимонада. Всё элементарно. Я начал производить ректифицированный спирт именно для алкоголя. Что касается медицины, то есть второй куб, гонящий дистиллят. Местные же производители вообще не заморачиваются и производят полугар просто ужасного качества. Меня внутренний рынок волнует мало, нечего спаивать русский народ. Можно сколько угодно заваливать страну дешёвой и качественной водкой, но помещики и купцы будут бодяжить свой шмурдяк. Просто алкоголя на рынке станет больше. Оно мне надо?

Зато Европа весьма интересна. Там покупательская способность гораздо выше, и настойки можно поставить на уровень среднего вина. Пусть Англия сколько угодно занимается протекционизмом, я влезу и на её рынок. Дайте мне только время. Затем и наши вельможи подтянутся, если европейцы оценят продукт. Пока же надо провести переговоры с излишне самонадеянным гостем.

— Как вы думаете, когда начнётся очередная война Нидерландов с Британией? Сколько вы потеряете из-за блокады побережья республики английским флотом? И каких заморских владений лишитесь?

После моих слов гость самым натуральным образом поперхнулся вином. Отчего Антипу пришлось подбежать к Виллему и помочь ему справиться с последствиями конфуза.

— Вам что-то известно?

Гость растерял свой вальяжный вид, превратившись в этакого потрёпанного зверя, готового к прыжку.

— Ничего, — отвечаю с улыбкой и тут же поясняю: — Я всё-таки окончил отличный университет и, говорят, хорошо учился. А мои слова основаны на обычном сопоставлении фактов. Ещё великий Аристотель написал два сочинения под названием «Аналитика». В них грек раскладывал размышление о каком-либо событии на простейшие элементы. А далее от простых форм переходил к более сложным структурам размышлений. Недавно Иммануил Кант предложил аналитику как метод познания. Описание у немца запутанное, но смысл простой. Берутся разрозненные факты, связанные с конкретным событием, ты сопоставляешь их, обдумываешь и пытаешься предугадать будущее.

— Простите, но ваши слова попахивают колдовством, — не поверил голландский прагматик. — Только я предпочитаю верить фактам, а не мистике.

Протестанты — они такие, суеверие — не про них.

— Тем не менее предлагаю выслушать сначала мои предположения, а затем предложение. Прошу не обижаться, говорить я буду то, что думаю.

Голландец кивнул и снова ухватил бокал с вином.

— Ваша страна давно проиграла битву за колонии, лишившись Бразилии и Новых Нидерландов. Южная Африка — больше стоянка для торговцев, идущих из Азии. Череда бесконечных конфликтов с Францией и Англией ослабила вас ещё сто лет назад. Голландские правители просто не смогли вовремя просчитать, что враг обладает более мощным людским и материальным потенциалом. Англичан с французами банально больше, а их страны богаче как землёй, так и полезными ископаемыми. Но самым страшным оказалось поражение в финансовой войне. Вместе с Вильгельмом III из Нидерландов ушли деньги, которые зарабатывались столетиями. А это кроме золота ещё и связи. Да, многие торговые дома остались в Амстердаме, но их головой является Лондон. — Брандт впился в меня взглядом, впрочем, не забывая уничтожать вино. — К чести голландских властей, а скорее, используя наработки Ост-Индской компании, стране удалось найти свою нишу. Благодаря великим флотоводческим традициям и торговым факториям от Кюрасао до Нагасаки. Именно на торговом флоте и сети фрахтовых агентов держится благополучие республики.

Делаю мхатовскую паузу и спокойно пью лимонад, поднесённый слугой. Хватит на сегодня алкоголя. Гость терпел перерыв стоически, правда, начал вторую бутылку моего вина. Пьяница!

— Скажите, Виллем, французы уже закончили перестройку своего флота?

— Да, — с кислой миной ответил голландец. — Несмотря на последствия Семилетней войны и недостаток денег, они умудрились построить корабли лучше, чем у англичан. О Голландии лучше не говорить. Наш нынешний военный флот — это около тридцати приличных судов. И насчёт возможной блокады вы тоже правы. Нам нечем ответить чёртовым англичанам!

— Поэтому Британия начнёт с вас, как с наиболее слабых, но очень богатых. Им нужны голландские торговые пути. Но многие не учитывают главного, что считается чуть ли не тайной, — продолжаю, уже не сдерживая усмешки.

— И что же это?

— Испанское золото! Сейчас невыгодно грабить галеоны. Времена Дрейка и Браувера давно прошли.

— Не надо оскорблять память великого человека! Хендрик Браувер был великим мореплавателем и адмиралом, а не пиратом, — вскинулся Виллем.

— То же самое можно сказать о сэре Фрэнсисе, — едва сдерживая усмешку, настраиваюсь на серьёзный лад. — Впрочем, оставим прошлое историкам. Так вот, мало кто знает, что основная часть золота и серебра, которая остаётся после оплаты счетов Мадрида, идёт в голландские банкирские дома. А уже оттуда вы кредитуете европейских монархов и купцов. Думаю, в Лондоне об этом знают лучше меня. И мотивы ваших союзников вполне понятны. Почему не воспользоваться столь удобной возможностью и не ограбить соседа? Это очень похоже на англичан. Тем более есть третий фактор. Промышленность острова начала производить больше товаров, чем может продать. Европе эти излишки без надобности. У стран, имеющих деньги, есть своя промышленность, они покупают только самое необходимое. Остаются богатейшие испанские колонии. Рассказать, какая страна якобы контрабандно закрывает потребность Мексики, Новой Гранады или Перу в товарах? Ещё в таком количестве, что, кажется, будто в Мадриде сидят одни слепые. И это ведь не испанское золото идёт взамен продукции ваших мануфактур и товаров, закупаемых голландцами у тех же англичан.

Между якобы кровными врагами — речь о голландцах и испанцах — давно налажены добрые связи. Золото Перу, как и серебро Мексики, спокойно крутятся на Амстердамской бирже. Однажды какая-то умная голова в Мадриде поняла, что испанцы ни черта не понимают в финансах. А если найдётся такой умник, то его быстро устраняют. Уж больно о крупных суммах идёт речь. Поэтому благородные доны предпочитают пользоваться услугами презренных бюргеров. Джентльмены давно пытаются присоединиться к делёжке столь аппетитного пирога. Только испанцы англичан, мягко говоря, не любят, предпочитая бывших подданных. А публику, которая сейчас заправляет лондонским Сити, в Мадриде попросту ненавидят и никогда не будут с ней работать. Добровольно, конечно. Хотя денег очень хочется, ещё и промышленность действительно растёт, а рынки сбыта ограничены.

Вот и получается, что если джентльмены проигрывают, они меняют правила игры. К сожалению, месье, минейры, герры и тем более барины этого не понимают. Доны догадываются, поэтому постарались в Семилетнюю войну потрепать англичан, но не получилось.

Что-то я упустил момент, когда гость начал смотреть на меня если не со страхом, то с опасением.

— Я не буду говорить, что начинаю верить в колдовство. Но обещаю хорошо изучить аналитику. Даже если учесть вашу учёбу в Лейдене, то непосвящённый не может знать подобного. Пусть ваши умозаключения частично верны, но мы всегда можем договориться с нашими друзьями из Англии.

— На правах младшего партнёра, если не слуги, — тут же парирую слова гостя. — Такими деньгами не делятся. Поверьте, лет через тридцать англичане ещё выбьют вас из Индии, Цейлона, Малакки, а затем и из Капштадта. Империя должна расширяться, тем более морская.

Виллем успокоился и даже проглотил фактическое оскорбление, правда, вместе с очередным бокалом моего вина.

Из истории я точно помню, что Четвёртая англо-голландская война формально закончилась ничьей. Бюргеры только потеряли один из индийских городов и вынуждены были пустить англичан в Малайзию и Индонезию. Нынешние, конечно. Тогда это была Голландская Ост-Индия, за которую в своё время шла нешуточная война между Нидерландами и Португалией.

Только это другая история. А в нашем случае англичане не смогли добить голландцев из-за начавшейся заварушки, приведшей к созданию США. Где неплохо проявил себя новый французский флот. Только сэры всё равно выиграли. Бюргеров они банально переманили на свою сторону золотом. А месье получили революцию, превратившись в товарищей. Или как они там назывались?

— В ваших рассуждениях отсутствует Франция. Вы сначала её упомянули, но потом забыли.

Брандт быстро пришёл в себя и не потерял нить рассуждений, несмотря на стремительно краснеющий нос и исчезающее в утробе вино. Хорошо, что я сразу не предложил ему настойки. Здесь нужна другая квалификация и длительные тренировки. А мне необходим вменяемый клиент.

— Правильно! Французы почему-то не видят необходимости перемен. Им бы допустить буржуазию к частичному управлению государством, провести прогрессивные реформы, в первую очередь для промышленности и торговли. А они до сих пор преследуют свой народ из-за иного толкования Нового Завета, — после столь вольной трактовки отличий католиков от протестантов Брандт снова скривился, но промолчал. — Англичане же давно избавились от подобных глупостей. Вон в их армии половина солдат — ирландцы, и ничего страшного. Ещё в Париже почему-то вдруг забыли о власти денег. Но нас больше интересуют Нидерланды. Вы обречены, на что Франция будет взирать с радостью, выступив даже неким миротворцем и попытавшись получить кое-какие ваши земли. Вот и всё.

— А что будет с Францией? — Виллем задал правильный вопрос.

— Думаю, французы тоже обречены. Сами посудите, они сделали всё, чтобы уничтожить Испанию и Нидерланды, две страны, которые могли помочь им противостоять Англии на море. Виндзорскому договору уже четыреста лет, и Португалию он полностью устраивает. Значит, Лиссабон так и будет плестись в кильватере Лондона. После вашего полного подчинения Англии Франция останется на море одна. И в любом случае проиграет. Это просто вопрос времени.

Не говорить же гостю, что я знаю будущее.

— Вы меня окончательно запутали. Предположим, Голландию ждёт нелёгкая судьба, что подозревают наши умные люди и готовятся к войне. Франция тоже обречена? Да пусть она горит в аду! Но зачем вам я? Вернее, зачем вам семья ван Ланшот? — Виллем задал правильный вопрос. — Мы не самый богатый банкирский дом. А вашу императрицу и некоторых вельмож кредитует банк «Хоуп» и Сутерланд, за которым стоит «Гопе и Ко». Это не считая братьев де Смет, размещающих русские облигации займа на бирже.

Да? А я не знал, что англичанин Ричард Сутерланд черпает деньги у голландского банка. Мне казалось, что за этим прохвостом стоят островитяне. Хотя учитывая англо-голландские финансовые связи, которые жутко переплетены, я ничему не удивлюсь. Там непонятно, где начинается голландец и где заканчивается англичанин, потому что почти все они евреи. Ха-ха!

— Элементарно, минейр Брандт, — произношу, включив всё своё обаяние. — Великий Мигель де Сервантес говорил: «Не клади все яйца в одну корзину». А значит…

— Вы предлагаете нам перевести активы в Россию? Граф, при всём моём уважении и давних торговых связях между нашими странами — это невозможно. Не буду вам объяснять почему. Думаю, вам поможет аналитика.

Это он меня типа подколол? Гад! И ведь почти добил вторую бутылку! Как можно столько пить и оставаться в сознании? Виллем ведь продолжает соображать.

— Если бы вы меня не перебивали, то услышали о Гамбурге, — троллю опешившего собеседника в ответ. — Объясняю почему. Сейчас это самый бурно растущий европейский город. Понятно, что до Лондона или Амстердама ему далеко. Но у немцев есть одно неоспоримое достоинство: они нейтральны и давно стали перевалочным пунктом для торговли с северными и центральными немецкими княжествами, Швецией, Пруссией, Польшей и Россией. При этом в городе явная нехватка кредитных денег, что очень странно. Это верные сведения, но можете их проверить.

— Здесь я с вами соглашусь. Ван Ланшот давно открыл там представительство, но пока не вкладывает больших сумм. Но при чём здесь вы?

Наконец-то клиент созрел.

— Гамбург никогда не сможет позволить себе большого торгового флота. В отличие от России, опирающейся на базы Голландской Вест-Индской компании, конечно. Всё равно она давно убыточная. Так зачем терять столь ценное наследство?

Судя по виду, моя гениальная идея Виллема не поразила. Он странно взглянул на меня и принялся искать взглядом третью бутылку. Мысленно вздохнув, машу рукой Антипу. Когда слуга налил очередной бокал, гость сделал добрый глоток и продолжил беседу:

— Ваше сиятельство, Россия постоянно занимает огромные суммы и не способна вовремя погасить долги. Открою вам небольшую тайну: прошедшая война с магометанами была полностью оплачена голландскими займами. При этом императрица до сих пор не рассчиталась с де Сметами и вынуждена перекрывать долги новыми кредитами. О каком торговом флоте, тем более крупном, можно говорить?

М-да! Я знал, что Екатерина финансово безграмотна, но не до такой же степени! Здесь речь скорее о психическом расстройстве. Ведь надо понимать, что потомкам придётся расплачиваться по счетам. Или «после нас хоть потоп»?

— А кто говорит о государственном флоте? Мы откроем компанию по примеру упомянутой Вест-Индской. Можно было договориться работать на паях, но такой проект недолговечен и всё равно вызовет подозрения. Поэтому ван Ланшот выступит поручителем и фрахтовым агентом. Также вы поможете нам с наймом капитанов и обучением экипажей, которые будут на две трети русскими. Касательно всех расходов на покупку или постройку кораблей, оплату жалования и стоянок, то их на себя возьмёт акционерное общество во главе со мной и князем Юсуповым. Кстати, мы являемся самыми богатыми людьми России. Ещё Николай Борисович вскоре едет учиться в Лейден. Проект у нас задумывается долгим, вот он и будет потихоньку вникать в дела. Теперь подумайте, выгоден ли будет банкирскому дому «Ван Ланшот» союзный флот, который сможет спокойно заходить в любые порты, даже английские? А в это время голландское побережье будет под блокадой.

Некоторое время Виллем молчал и думал.

— Кто мешает англичанам захватывать ваши корабли? — Брандт задал логичный вопрос, подтвердив, что вино не мешает ему мыслить.

— Здесь ещё проще. Если наши тайные соглашения не вылезут на белый свет, конечно. Во-первых, Россия — главный поставщик сырья для оснастки английского флота. Более восьмидесяти процентов леса, парусины, канатов и дёгтя англичане покупают у нас. В свою очередь, будущие члены акционерного общества владеют примерно третью сырья, вывозимого в Англию. Если я, князь Юсупов, а также графы Разумовский и Скавронский захотят придержать товар, то английский флот останется без оснастки. Что вызовет в Лондоне панику в случае войны. А во-вторых — и что гораздо важнее — Россия необходима Англии в будущих войнах. Своей армии у островитян нет, а интересы на материке есть. Россия рассматривается Британией как страна, готовая поставлять пушечное мясо. Прусский проект показал недостаточную эффективность. К тому же Фридрих уж больно строптивый и себе на уме. Представляете, он посмел торговаться, считал каждый фунт и заставил англичан полностью рассчитаться! Зато Санкт-Петербург более сговорчивый, особенно если знать, кого подкупить. Поэтому отказ воевать за британские интересы или излишне высокая цена за отправку русских корпусов гораздо важнее любой торговли. Наша аристократия весьма неоднородна, но среди неё хватает противников воевать за другие страны. Мы даже не поддержали в своё время Австрию. Поэтому англичане не будут ссориться из-за пустяков, ведь наш будущий флот для них — просто несколько смешных лоханок.

Виллем снова задумался, оставив в покое вино. Через некоторое время он зачем-то ещё раз оглядел мой кабинет.

— Меня мучают сомнения, что это будет игрушечный флот, Ваше сиятельство. Особенно учитывая, что вы замахнулись на наследство Вест-Индской компании. Значит, в будущем русские моряки поплывут через Атлантику. Что сейчас звучит как глупая сказка. Хорошо, что не в Азию, — хмыкнул гость, но осёкся, глядя в мои глаза. — Впрочем, я не удивлюсь и этому.

Мы снова немного помолчали. Я пил принесённый Антипом чай, а Брандт о чём-то размышлял. Не говорить же ему про новое государственное образование под названием САСШ, с которым я планирую дружить? Англичане долго будут воевать с американцами. Так почему на этом не заработать?

— Есть ещё один важный вопрос, который зададут хозяева банка. Почему именно ван Ланшот? Как я уже говорил, в Нидерландах много сильных банкирских домов. Тем более некоторые успешно работают с Россией.

Значит, я не ошибся, и вино не мешает Брандту думать. Силён мужик!

— Всё просто. Ван Ланшоты — коренные голландцы, протестанты и республиканцы, если мерить старыми категориями. А я предпочитаю не иметь дел с оранжистами, англичанами и людьми, у которых родина там, где им выгодно.

В Нидерландах достаточно специфическая экономическая ситуация. Весомая часть финансового капитала страны принадлежит иностранцам, в основном евреям. Те, в свою очередь, делятся на сефардов и ашкенази. Особых конфликтов между ними нет, как и дружбы. К представителям вечно гонимого народа добавляются и другие мигранты — шотландцы Хоупы, англичане Клиффорды и Бэринги, итальянцы Строцци. Естественно, хватает и своих воротил, вроде тех же Холлов, Гопе и де Смет. Ещё есть немцы и гугеноты.

Но основу финансового могущества этого крохотного государства заложили такие семьи, как Лопес Суассо, Перейра, Мокатта и уже упомянутые Строцци. Первые три рода — сефарды, сбежавшие с Пиренеев. Самое забавное, что даже в период испано-голландских войн торговля и финансовые операции между странами продолжались. Думаю, Брандт потому и поверил моим словам, что Нидерланды очень завязаны на Испанию.

Касательно политической составляющей, то здесь всё любопытно. Именно евреи-банкиры поддерживали оранжистов, то есть сторонников монархической системы правления во главе с герцогами Оранскими. Тогда как протестанты и часть ашкенази, завязанные на католическую Австрию, стояли на республиканских позициях. Вот такой винегрет, в котором я так и не разобрался. Вроде должно быть наоборот.

Зато всё прояснила коронация Вильгельма III, ставшего королём Англии сто лет назад. Большая часть оранжистов, считай евреев, перебралась в Лондон, где быстро подмяла под себя Сити и английскую торговлю в целом. Они, конечно, оставили свои представительства в Амстердаме. Но отныне основная деятельность Коэнов, Голдсмитов и Соломонов связана строго с делами Альбиона. Бывшая родина для них — это одна из кормовых баз, которую они сольют, когда будет выгодно. Думаю, вскоре так и произойдёт. Потеря большей части испанского золота и торговли в Новом Свете добьёт голландцев, превратив их в банальных купцов и перевозчиков. Богатых и влиятельных, но без поддержки государства. А ведь ещё сто лет назад они громили английский флот в устье Темзы и захватывали Чили. Тогда их по-настоящему боялись.

И конечно, многие оставшиеся банкирские дома будут вынуждены договариваться или идти под руку вчерашних товарищей, вовремя перебравшихся за канал. Так уже сделали Хоупы, фактически объединив усилия с Силлемами и Бэрингами. Забавно, одной из крупнейших голландских финансовых структур рулит триумвират из англичан, евреев и шотландцев.

А есть настоящие патриоты вроде ван Ланшотов, Мизов, Пирсонов и Холлов. Правда, у них многое завязано на протестантство, что не отменяет строго национальной, а не международной ориентации. Поэтому я выбрал ван Ланшотов как средний банк, имеющий минимум интересов в Англии. Хотя связи, конечно, есть. Глобализм придумали задолго до XX века.

Мой расчёт строился на том, что Йохан ван Ланшот, нынешний глава банка, прекрасно понимает неотвратимость войны и ограниченность своего манёвра. Во Франции протестанты не нужны, там поляна уже поделена, как и в Священной Римской империи. Дания давно под голландским финансовым контролем, Швеция — под англичанами. Пруссия себе на уме, а Россия слишком бедна и непредсказуема. Турцию тоже окучивают Париж с Лондоном. И куда податься бедному банкиру в случае тотальной блокады и захвата судов? Поэтому Гамбург — оптимальный вариант, куда уже переведена часть активов. А моё предложение создать транспортную компанию глава банка точно рассмотрит. Ведь корабли будут строиться и оснащаться за чужой счёт. С голландской стороны — только базы умирающей Вест-Индской компании и фрахт.

Вот и посмотрим, что получится. Думаю, ван Ланшот согласится. Будет торговаться за каждый флорин и выбивать себе большую долю, но дело в шляпе. У протестантов просто нет выхода, иначе придётся вариться в собственной песочнице под надзором англичан.