Несгибаемый граф-2

Глава 9

Декабрь 1773 года. Москва, Российская империя.

Рождественское утро в Кусково началось с мглы, затянувшей небо. Впрочем, к полудню она рассеялась, открыв солнце. Заснеженный парк сверкал так, что глазам было больно, и по дорожкам то и дело пробегали дворовые, занятые своими делами. Шли последние приготовления к празднованию Рождества.

Я решил, что если менять прошлое, то не только в научно-техническом или общественном аспекте. Почему не заложить иной подход к подобным мероприятиям? Дворяне больше предпочитают балы и приёмы, позабыв о домашнем характере важнейшего христианского праздника. Если мне не изменяет память, то к такому подходу пришли уже после XIX века. В любом случае местным далеко до уровня, достигнутого в будущем.

Поэтому перед дворцом, на круглой площадке, где обычно устраивали летние гулянья, возвышалась ель небывалой высоты — почти с трёхэтажный дом. Её притащили из дальнего конца парка, использовав несколько возов и специальный кран, быстро сделанный в механической мастерской. Установка зелёной красавицы — отдельная тема. Я что-то не подумал об этом заранее, поэтому пришлось заниматься работами зимой в мороз. Естественно, копая яму, согревали землю кострами. Но при помощи криков и такой-то матери, мужики справились с хозяйскими капризами. Надеюсь, дерево нормально установили и оно не высохнет весной. Сейчас ель стояла, немного засыпанная снегом, и ждала вечера, когда на её ветвях зажгутся сотни свечей в стеклянных фонариках. Угу, нарядили мы её по-взрослому. Ещё бы не спалить. Ха-ха!

Внутри дворца готовились не менее тщательно. Большая гостиная, где обычно проходят балы, преобразилась до неузнаваемости. В центре разместилась не такая большая, но тоже немалая ёлка, обильно украшенная мишурой и позволяющая каждому ребёнку дотянуться до подарка. Её ветви гнулись под тяжестью небольших игрушек, изготовленных моими мастерами. Свечи в медных подсвечниках, закреплённые в нескольких местах, зажгут вечером, когда настанет нужный момент. Раздача подарков начнётся после выполнения основной программы.

Несколько раз мы пересекались с Анной, которая тоже готовилась к празднованию и бегала по дворцу. Красавица каждый раз одаривала меня милой улыбкой, но быстро погружалась в свои дела. Я решил, что крестьянские дети ничем не хуже дворянских. Значит, у них должен быть свой праздник. Пусть порадуются, хотя чую, пойдут нездоровые разговоры. Зато у школяров будет своя ёлка с подарками и соответствующими мероприятиями, хотя и рангом пониже.

К тому же мы решили отметить лучших учеников, чьи родители получат инструменты, муку и крупы в зависимости от успехов отпрысков. Думаю, такой подход станет дополнительным стимулом отправлять детей учиться. В этом наборе некоторые крестьяне отказались расставаться с сыновьями, особенно те, у кого больше дочерей. Экономику никто не отменял. Мужикам сложно объяснить, что уже через пять — семь лет вчерашние юнцы начнут зарабатывать намного больше родителей и помогут семьям выбраться наверх.

Религиозные мероприятия были вчера. Я тоже отстоял службу в дворцовой церкви вместе со всеми обитателями Кусково. Сегодня уже полноценный праздник, и можно начинать грешить. Шучу!

Гости начали съезжаться ещё днём. Возки тянулись вереницей по аллее, и лакеи в парадных ливреях помогали дамам выбраться на снег, укрытый алым сукном. Детей было много — племянники, дети и внуки близких знакомых и соратников по МОП. Все были в предвкушении праздника. Даже самые маленькие знали, что граф Шереметев горазд на выдумки, и читали недавно изданный сборник моих сказок.

Тётушка Вера сначала морщилась, глядя на монументальную ель, но потом махнула рукой. Мол, баловство, но доброе. Детишки в нарядных шубках и валенках бегали вокруг зелёной красавицы и радовали окружающих задорным смехом. Таким образом они уже создавали обстановку праздника. Понятно, что дворяне вели себя культурно и даже чопорно, но дети всегда остаются детьми.

Постепенно собрались все гости. Ещё какое-то время заняла подготовка. Это ведь не бал, и многие приехали на несколько дней. Народ разместился по комнатам, переодевался и отдыхал. Управляющий, в свою очередь, пытался определить всех лошадей в конюшни. Тоже, знаете ли, проблема. Пришлось даже перегонять часть возков в Вешняки, как мы уже поступали во время приезда цесаревича. А вообще, придётся весной заниматься инфраструктурой, расширяя конюшни и помещения для слуг. Отец задумал перестройку за год до смерти, но не успел. Я же увлёкся другими делами, позабыв про понятные для любого вельможи вещи.

Праздник начался с небольшого шоу, дабы создать общий фон. Когда гости собрались, я отдал команду слугам.

Ель буквально запылала в приглушённом свете. Я и сам не ожидал подобного эффекта. Десятки свечей отражались в стеклянных шарах, множились, превращая ёлку в огненное древо, растущее из полумрака. Некоторые взрослые издали вздох восхищения, а дети смотрели, раскрыв рты. В этом безмолвном восторге было что-то первозданное, будто они впервые увидели чудо. Торжество момента нарушил мой племянник Миша, заодно мальчик рассмешил присутствующих:

— Дядя Коля, а зачем ёлку в дом притащили? — громко воскликнул мальчик, задрав голову. — Она же в лесу растёт.

Вокруг раздались сдержанные смешки.

— А чтобы ей было тепло, — серьёзно ответил я. — Потому что Рождество — праздник чудес.

— Чудес? — у Мишеньки округлились глаза. — А какие чудеса?

— Сейчас увидишь.

Дождавшись, когда присутствующие насладятся зрелищем, я сделал знак слугам, чтобы они зажигали свет. Также по моему жесту народ освободил центр зала, где сразу же появились актёры. Слуги быстро расставили реквизит, и представление началось.

— В яслях спал на свежем сене

Тихий, крохотный Христос.

Месяц, вынырнув из тени,

Гладил лён его волос… — звонким голосом запела Елена, наша прима.

Девушка действительно хорошая актриса и поёт просто божественно. Анна лучше, конечно, но у неё иной образ. Гости снова завороженно замолчали, ожидая продолжения. И шереметевская труппа не подвела. Ребята подготовили несколько небольших библейских сценок. Это я — агностик и смотрю на многие религиозные дела со скепсисом. Однако местные с такими вещами не шутят. Пусть Пётр превратил церковь в один из приказов, только никто не отменял веру. Сначала мне пришла в голову идея сыграть короткие сказочные сценки, но Вороблевский разъяснил специфику момента.

Зато остальную программу я написал в лучших традициях будущего. Понятно, что она немного отдавала начальной школой, но для первого раза хватит.

Представление открылось вертепом — простым, почти деревенским, но оттого трогательным. Пастухи в овчинных тулупах замерли перед яслями, ангел в белых ризах возвестил радость, и волхвы в парчовых халатах принесли дары. Актёры играли без вычурности. От простых слов веяло трогательностью, отчего взрослые смахивали слёзы, а дети прижимались к матерям.

Следом шла другая сценка — про царя Ирода, где было и страшно, и поучительно, и закончилось всё добром, как и должно быть в рождественскую ночь. А под конец мой маленький театр показал историю о том, как бедный сапожник пустил на ночлег странника, а утром понял, что принимал самого Христа. Здесь уже растрогались все. Даже я, стоя за спинами гостей, почувствовал, как на душе становится благостно. Что это? Закончилась акклиматизация?

Когда слуги начали уносить реквизит, гости сразу ожили, начав обсуждать произошедшее. По идее, подобные постановки — не новинка. Здесь главное — создать правильную атмосферу: домашнюю и душевную. Именно на то и расчёт. Можно сколько угодно обзывать меня лицемером и моралистом, но мне совершенно не нравится общая обстановка, царящая в высшем свете. В любом случае остальные дворяне берут пример со столицы, превращая жизнь в вакханалию.

Я здесь немного утрирую, но со времён Петра I Россия стремительно теряет свою идентичность, превращаясь в какую-то размытую субстанцию, копирующую французов. Что крайне не нравится достаточно большой части публики. Бесконечный бал-маскарад, карточные игры и откровенный разврат стали визитной карточкой русского общества. Именно поэтому многие фамилии вернулись в Москву и живут немного на свой лад. Не пуританский, а просто более сдержанный. Вот я и хочу добавить некой изюминки, основанной на более здоровых семейных ценностях. Проблемой воспитания детей мы займёмся немного позже, пока не хватает материала. Но отдавать будущее страны на усмотрение всяких Паниных или, упаси господи, иностранных гувернёров попросту глупо. Пусть лучше в Москве заработает нормальная школа и университеты.

Тем временем в зале появился оркестр, занявший своё место немного в стороне от ёлки.

— А теперь, — сказал я, когда всё было готово, — хоровод!

— Какой «хоровод»? — удивилась Варя.

— Сейчас увидишь, актёры покажут, — отвечаю с улыбкой, настолько забавно выглядит сестрёнка.

Повинуясь моей команде, слуги с актёрами начали расставлять детей, объясняя им происходящее и дальнейшие действия. Чуть позже к ребятам начали присоединяться заинтересованные взрослые. Когда всё было готово, заиграл оркестр, и Елена запела песню, знакомую каждому жителю России будущего. А сейчас простые слова, немного адаптированные под местную речь, вызвали настоящий фурор. Стар и млад хороводили вокруг ёлки, ловя слова. Благо вокала певицы хватало, чтобы слова разлетались по всему огромному дворцу.

В лесу родилась ёлочка,

В лесу она росла.

Зимой и летом стройная,

Зелёная была.

Круг рос, в него вплетались новые руки, и вот уже вся гостиная шла вокруг ёлки, топая туфельками и смеясь, когда кто-то сбивался с шага.

Когда песня закончилась, гости некоторое время молчали, а затем огласили огромный зал дружным криком одобрения! Признаюсь, не ожидал такой бурной реакции. Через несколько минут страсти улеглись, и публика потребовала повторить. Во время второго круга почти все собравшиеся распевали песню, которая должна была стать хитом следующего Рождества.

Но это ещё не всё. Ко мне как раз подскочила счастливая сестрёнка.

— Какая чудная песня, — воскликнула Варвара, когда закончился уже третий круг. — Кто сочинил?

— Я перевёл и частично переделал песню, услышанную в Голландии, — вру и не краснею.

— Братик, ты просто поражаешь всех талантами! А ещё?

— Конечно, — машу распорядителю рукой.

Зазвучала другая композиция, и по залу вновь разнёсся чарующий голос Елены:

— Маленькой ёлочке

Холодно зимой,

Из лесу ёлочку

Взяли мы домой.

Дети выучили слова сразу и принялись подпевать. К ним присоединились взрослые, в том числе мужчины. Забавно было наблюдать за похожим на ворона Трубецким, поющим детскую песенку. Как и за притопывающим толстяком Прокофием Демидовым. Даже обычно сдержанная тётушка Вера, забыв о чопорности, хлопала в ладоши и пританцовывала. Прямо настоящая новогодняя идиллия. Всё-таки я больше ассоциирую Рождество с Новым годом.

Сюда бы ещё Деда Мороза! Я даже приказал сшить красный кафтан с белой опушкой, приготовил бороду из пакли и, конечно, приказал выточить посох. Но в последний момент передумал. Не хватало только церкви присоединиться к длинному списку моих врагов. Пока лучше повременить. Однако надо обдумать этот момент.

После хоровода и раздачи подарков, вынесенных слугами, гости переместились в другой зал, где были накрыты праздничные столы. Некоторые дети прихватили с собой игрушки, висевшие на ёлке. Что нормально. Для них мастера и трудились. Основные подарки, завёрнутые в бумагу и перетянутые лентами, слуги разнесли по комнатам. Нечего устраивать балаган, пусть посмотрят презенты позже.

Праздничный ужин прошёл в самой настоящей семейной атмосфере. Именно этого я добивался. На столе был обильно представлен лимонад различных видов, вызвавший новый взрыв ажиотажа среди детей. Женщины и некоторые мужчины тоже по достоинству оценили газированный продукт. Также взрослой части публики понравились мои настойки, напоминающие слабоалкогольные коктейли. Благо у меня даже зимой хватает фруктов и ягод, на которых можно настаивать напиток. Да и гостей не так уж много. Хотя для предстоящей Варвариной свадьбы придётся буквально выгрести все останкинские теплицы.

После ужина все высыпали на улицу. Мороз к ночи окреп, но все хотели увидеть окончание торжества. Да и не испугаешь русского человека морозом. Ель перед дворцом стояла в полной красе — на её ветвях тоже зажгли фонари. Дерево сияло в темноте, как огромный подсвечник, отбрасывая затейливые блики. Дети снова водили хоровод, но уже нестройный, держась за руки и глядя наверх, где между ветвями виднелись звёзды. Все изрядно устали, особенно морально. Уж слишком много впечатлений для одного вечера. Всё-таки надо учитывать психику жителей XVIII века. Это моих современников ничем не удивить.

Главное чудо приберегли напоследок. Я отошёл в сторону, кивнул слугам, и первый огненный шар взвился в небо, с шипением разорвав тишину. Золотые искры рассыпались над парком, за ними алые, потом синие, потом зелёные. Каждый раз дети взвизгивали от восторга. Фейерверк был устроен на славу: больше сотни залпов, сменявших друг друга, так что над Кусково стояло зарево, видимое, наверное, за десять вёрст. Всё-таки подобные развлечения более свойственны столице, да и детей на него пускают редко. Поэтому впечатлений у ребят будет на много недель.

Судя по задумчивому взгляду сестрицы, завтра или послезавтра меня ждёт серьёзный разговор. Вангую, но Варя попросит, чтобы фейерверк на её свадьбе был лучшим. Честно говоря, жалко выбрасывать, вернее, сжигать столько денег. Но как иначе?

Последний залп рассыпался серебряным дождём, медленно гаснущим в морозном воздухе. Наступившая тишина казалась особенно глубокой. Затем кто-то начал тихо переговариваться, нарушив атмосферу сказки. К сожалению, она закончилась. Дети, утомлённые впечатлениями, уже клевали носами и зевали. Поэтому гости начали потихоньку расходиться, и я последовал за ними.

Не успели мы освободить площадку, как из темноты выскочили слуги, принявшиеся убирать мусор. Кто-то празднует, а другие работают. Впрочем, я передал через управляющего, что после отъезда гостей обитателям дворца накроют нормальный стол, и они отпразднуют по-человечески. Сам я смотаюсь в Москву, дабы не мешать. Потворство слугам или позёрство? Возможно, но мне так спокойней.

Внутри опустевших гостиных догорали свечи. Слуги тихо убирали со столов и гасили свет. Я прошёл по залам, задерживаясь у каждой двери и будто прощаясь с этим днём. В малой гостиной ещё пахло воском и хвоей, на полу лежали обрывки мишуры, и маленький деревянный ангел, забытый кем-то из детей, одиноко стоял на подоконнике. Мило!

Только спать что-то не хочется. Для меня тоже сегодня изрядно впечатлений. Ещё и дни, предшествующие празднеству, отняли массу сил.

Чтобы не мешать людям работать, я вышел на улицу и встал около ёлки. Свечи потушили, но лампады ещё горели, создавая атмосферу таинственности.

Стояла тишина, нарушаемая только шуршанием на цокольном этаже, где расположена кухня. Господа с утра захотят кушать, поэтому слуги потихоньку начали готовиться. Это я могу позволить себе спать хоть до полудня.

— С Рождеством! — произнёс я мысленно. — С первым твоим Рождеством в этом мире!

Где-то вверху горела яркая звезда. Не та, что вела волхвов, но тоже — светлая, чистая, обещающая.

Не знаю, стоит ли подводить предварительные итоги своей новой жизни. Всё-таки я здесь десять месяцев. Вроде сделано немало, но хватает ошибок и недоработок. Наверное, надо поставить себе твёрдую тройку, больше я не заслужил, и пока успокоиться. Всё покажет время. И возможно, мне не удастся дожить до тех времён, когда вмешательства человека из будущего станут заметны. Или завтра лавочку прикроют, а одного борзого графа отправят в каталажку или ссылку. На дворе всё-таки царит абсолютизм, а кто-то изрядно перегнул палку. А может, сунул её в осиное гнездо, неважно.

Я постоял ещё немного, дождался, пока погаснут последние лампадки, и пошёл спать. Анна осталась в Вешняках, да и не нужно ей показываться на глаза гостям. Завтра будет новый день. С новыми заботами и новыми тревогами. Но сегодня был праздник. Настоящий, которого у меня давно не было в прошлой жизни. А ещё он подарил радость детям, что гораздо важнее. Может, какому-то ребёнку он западает в душу и поможет вырасти приличным человеком. Хотя слишком много морализаторства. Моя борьба только началась. В том числе за детские души, ещё не испорченные окружающей реальностью.

Знать бы, что это было единственное по-настоящему счастливое моё Рождество в этом мире.