Несгибаемый граф-2

Глава 19

Март 1774 года. Таруса, Московская губерния, Российская империя.

Естественно, по дороге домой я не мог миновать Тарусу. А это Болотов, с которым надо обсудить много дел. Заодно необходимо согласовать позиции на предстоящем собрании МОП. Очень повезло с погодой. Снова выпал снег и ударили морозы, позволив спокойно передвигаться без опасения, застрять в грязи. Я буквально погрузился в свои мысли, поэтому четыре дня дороги прошли незаметно.

Но всё равно приятно, наконец, добраться до поместья учёного, хорошенько попариться в бане, съесть лёгкий ужин и лечь спать. Переговоры решено было провести завтра.

Мы сидели в кабинете Андрея Тимофеевича, пили чай и разговаривали обо всём. С момента нашей последней встречи прошло много времени, поэтому новостей хватает. Здесь дела личные, общественные и, конечно, коммерческие. Болотов давно не просто мой знакомый, а человек, с которым я советуюсь по самым разным вопросам. Ум у него острый, хозяйственный, ещё помещик не стесняется говорить правду, даже если это идёт вразрез с моими мыслями.

В кабинете Андрея Тимофеевича царил творческий беспорядок. На стенах висело несколько карт разного масштаба с изображением участков нашей будущей Земледельческой академии. Предприятие начало обретать очертания, и вскоре начнутся сельхозработы. Несколько посёлков уже построено, инвентарь и семена завезены. Сейчас на юг постепенно завозят людей, пока из крепостных Шереметева, Разумовского, Голицына и Трубецкого. Сам Болотов после заседания МОП сразу выдвинется в Старый Оскол, откуда он недавно вернулся. Значит, за проект можно быть спокойным. Поэтому я не лез с расспросами и просто слушал хозяина поместья, с энтузиазмом описывающего проделанную работу.

Выпив целый чайник и обсудив множество тем, мы решили пройтись перед обедом. Болотов расположил теплицы прямо рядом с домом, откуда и началась прогулка.

Что я могу сказать? Сложно сравнить хозяйство тарусского помещика с Останкино. Здесь всё весьма скромно и уютно. Чувствуется, что Андрей Тимофеевич сам любит копаться в земле. У меня же на севере Москвы огромное хозяйство, занимающееся промышленными поставками сельхозпродукции.

— Я присутствовал в Останкино, когда ваш покойный батюшка закладывал большую теплицу, — произнёс Болотов, будто прочитав мои мысли. — Это грандиозное сооружение больше, чем мой дом! Признаюсь, я до сих пор вам завидую. Хочу построить похожее сооружение, но не позволяют финансы. У меня слишком много других делянок, требующих внимания.

Мой собеседник прав. Ведь в нынешнее время теплица является весьма дорогой игрушкой. Стекло дорого, а ещё есть сложная система освещения и отопления. Надо поддержать хорошего человека, чем я сразу занялся.

— Года через три мы с Мальцовым начнём выпускать не только хрусталь, но и более крупные полотна стекла. Заодно оно будет гораздо дешевле. Поэтому сам бог велел построить теплицу нового образца с гораздо лучшим освещением. Думаю, они первыми появятся в нашей академии.

Собеседник промолчал, но чувствовалось, что он доволен.

После осмотра теплиц мы вышли прогуляться вокруг дома. Дорожки были полностью очищены ото льда и снега. Несмотря на пасмурное небо, на улице всё равно лучше, чем в помещении. Вот мы и накинули шубы, начав неспешно прохаживаться по поместью.

Разговор сам собой свернул в дебри экономики страны. Мы специально обходили тему запретов, фактически наложенных Шешковским. Хотя непонятно, что делать с десятком приготовленных статей и дискуссией со столичными оппонентами. Ладно, газету обсудим в Москве. Но почему двум умным людям не поразмышлять о глобальных вопросах?

Разговор зашёл о деньгах. Точнее, о том, что в России с ними плохо. Я рассказал Болотову о своей задумке — создании банка. Не такого, как государственный дворянский, который раздаёт деньги направо и налево. Стране нужен настоящий, торгово-промышленный банк, который начнёт кредитовать тех, кто реально работает.

— Сначала Нидерланды, а затем Англия, буквально взлетели благодаря грамотной работе банков. Там можно спокойно взять кредит для открытия лавки, мануфактуры или покупки торгового судна. Причём за разумные проценты, — произношу, зажмурившись выглянувшему солнышку. — У нас же деньги в рост дают несколько ушлых вельмож и иностранцев под грабительский процент. Тот же Сутерланд почти не скрывает, что занимает золото у голландцев и фактически перепродаёт его в два раза дороже нашим придворным. Сложившаяся ситуация просто абсурдная и вредоносная. С учётом того, что государство также возмещает до пятой части недостающих в казне средств, беря деньги в долг, то всё ещё хуже.

В ответ Болотов грустно вздохнул, но промолчал.

— Ужас ситуации в том, что весомая часть заёмных средств спускается на развлечения или за карточным столом. А деньги должны работать. Наши же дворяне похожи на дикарей, которым европейские мореплаватели втюхивают стеклянные бусы. Именно на различные предметы роскоши и также уходит немалая часть золота. Или взять Дворянский заёмный банк. Вроде неплохая идея, извращённая исполнителями. В столице мне довелось беседовать с Эрнстом Минихом. По словам президента Коммерц-коллегии, общий долг помещиков, заложивших имущество с 1754 года, — более пяти с половиной миллионов рублей серебром! То есть пятнадцать процентов от доходной части годового бюджета страны! — произношу, с трудом сдерживая возмущение. — Но и это ещё не всё! Большинство заёмщиков не собирается возвращать кредиты! А в самом банке творится полнейший бардак! Уже несколько лет ситуацией при попустительстве чиновников пользуются откровенные проходимцы, закладывая несуществующие поместья и мёртвые души крепостных. Более того, в банке фактически не ведётся бухгалтерия. Просто нет документов и нельзя понять, куда утекают деньги. Сергей Христофорович уже второй год безуспешно пытается провести ревизию и остановить откровенное воровство, но пока безуспешно. Думаю, в итоге банк закроют и долги спишут. И мнится мне, что настоящие потери казны гораздо больше озвученной графом суммы.

Судя по расширившимся глазам, Андрей Тимофеевич не ожидал таких раскладов. Мы живём в России и не сомневаемся в умении вельмож и придворных воровать. Но не так нагло! При этом никто не бьёт казнокрадов по рукам. Интересно, куда смотрят честные и принципиальные Суворов, Шешковский и генерал-прокурор Сената Вяземский? Может, наши герои не такие безупречные, как глаголет молва? Я окончательно запутался. Почему не прикрыть лавочку? Или это одна из схем по выкачке денег кого-то важного и влиятельного, что даже императрица боится их тронуть. Либо немка сознательно позволяет таким образом набивать карманы нужным людям?

И как прикажете работать и думать о позитивных изменениях, если государственная машина равнодушна к коррупции? Что будет, когда мои проекты начнут приносить настоящую прибыль? А ведь монополия может стать настоящим золотым дном, особенно в связке с судоходной компанией. Всё-таки надо признать, что шесть миллионов из Дворянского банка украли за восемнадцать лет. Хотя интенсивность хищений кратно возросла в последнее время. Спасибо Екатерине! А если прибыль корпорации составит миллион или больше в год? Причём звонкой монетой. Что ждать от того же Потёмкина и ему подобных?

Но ещё страшнее урон, нанесённый деятельностью Дворянского банка и потворством властей заёмщикам. Ведь императрица дополнительно породила целый пласт паразитов. Люди привыкают, что можно взять деньги, потратить их на ветер, а потом государство спишет долги. Зачем работать, служить или развивать хозяйство? Проще жить одним днём и надеяться на милость начальства. А если немка и её окружение не оправдают чаяний трутней, то можно организовать новый заговор. Поэтому Екатерина постоянно одаривает нужных людей, буквально осыпая их заёмным золотом. Именно так покупается лояльность к её персоне. Жуть!

— Как вы видите проект Коммерческого банка, Николай Петрович? — Болотов прервал мои невесёлые мысли.

— Нужна кредитная контора, которая начнёт давать деньги не под залог имений нуждающихся помещиков, а под настоящие проекты. Закупка оборудования заводчиками, строительство мануфактур, торговые операции, покупка судов — именно на это и нужно давать деньги. И не дворянам, жаждущим пустить пыль в глаза соседям, а купцам с промышленниками, желающими работать, — сразу отвечаю собеседнику. — Я уже провёл предварительные расчёты. Если открываться, то у банка не должно быть недостатка средств. Нужно миллиона три, не меньше.

Болотов хмыкнул, услышав названную сумму, но промолчал. Поэтому я закончил свою мысль.

— В одиночку мне такую задачу не потянуть. Заводы, школы, больница, училище, а также будущие судоходная и перерабатывающая компания в столице требуют огромных вложений. Деньги есть, но они уже распределены. Если я начну выдёргивать их из одних проектов ради других, то рухнет всё задуманное. К сожалению, будущая продажа металла и изделий из него начнёт приносить прибыль только через три года. Я про настоящие деньги, а не мелочёвку, — с толикой грусти продолжаю беседу.

Хотя теоретически неплохой доход можно получать уже сейчас. Ирония Павла насчёт гвоздей имеет под собой основание. Ими ведь можно завалить Европу и стать монополистом в России. Пусть англичане или французы быстро создадут свои станки, но всё равно стоит попытаться. Плохо, что ван дер Хек не может произвести прорывное лекарство. Торговля ноу-хау или высокими технологиями всегда прибыльнее полуфабрикатов. Но попытки создать йод только начались. Вакцина от оспы у европейцев есть, и никто не мешает им использовать гипс. Я не химик, поэтому не могу синтезировать стрептоцид или морфий. Рессоры? Сопрут моментально, и через два года начнут продавать нашим напыщенным павлинам, а те будут покупать. Ведь европейское качество! Куда ни кинь, везде клин.

— Но ведь у вас много соратников, которых можно привлечь в дело, — возразил помещик.

— Они уже участвуют в наших общих проектах, — отвечаю с усмешкой. — Разумовский, Трубецкой, Скавронский, Демидов, Юсупов — богатые люди, что важнее, деловые. Но у них хватает расходов с обязательствами.

Мы начали перебирать богатых дворян, способных выделить деньги. Болотов назвал несколько купеческих фамилий, которые зарекомендовали себя с положительной стороны. И это правильно, я сам думал привлекать к проектам торговых людей. Они понимают, как работают деньги, и не станут выбрасывать их на ветер. Времена Паратовых ещё не наступили. Но и капиталы купцов не безграничны, а большинство семейств только в начале своего пути. Просто для банка нужна большая сумма и сразу. Она была у меня, теоретически миллиона полтора есть у Разумовского, Скавронского и Воронцовых. С последними идут переговоры, и они точно войдут в монополию, не более того. Только сумасшедший допустит к проекту банка такого человека, как Роман Воронцов. Будет как в пословице про козла в огороде.

Есть два варианта, способные помочь создать в России устойчивую финансово-кредитную систему.

Первый — допуск на отечественный рынок иностранных игроков. Они уже работают у нас, но предпочитают короткие сделки с императрицей и её окружением. А зная тотальную коррупцию нынешних властей, в итоге получится ещё хуже. Условные голландцы попросту перекупят нужных людей, и лет через тридцать будут рулить страной. Оно нам надо? Ведь иностранцы не дадут нормально развиваться местному бизнесу. Разве что позволят подняться евреям вроде Штиглица, Полякова и Гинцбурга, как случилось в истории моего мира. Ведь за условными голландцами стоят такие же иудеи. Им легче работать друг с другом, вернее, обворовывать наивных гоев.

Второй вариант — это начало разработки колоссальных запасов золота от Урала до Камчатки. А может, и Аляски, наши охотники за пушниной вроде достигли Америки. Сама земля уже немного изучена и описана экспедицией Михаила Гвоздёва и Ивана Фёдорова. Я читал об этом в материалах Академии наук. Есть даже проект основания постоянной фактории, что мне кажется глупым. Спуститесь южнее к острову, открытому Дионисио Алькала, позднее названного в честь Джорджа Ванкувера, хотя первым описал его Джеймс Кук. Ага, тот самый, которого съели аборигены. Но Россия, как всегда, пойдёт своим путём. А ведь можно уже сейчас закрепиться в очень интересном и перспективном месте. И деньги на это есть. Если не воровать в промышленных масштабах, конечно.

Возвращаясь к нашим баранам, а скорее тельцам, то здесь хватает сложностей. Снова всё упирается в тотальную коррупцию и наплевательское отношение Екатерины с прихвостнями ко всему происходящему в стране. Императрице важна внешняя составляющая, чтобы с виду всё казалось хорошо, и она могла потешить своё болезненное тщеславие. А придворным шакалам главное — урвать. Они всё золото разворуют и просрут. Хотя здесь напрашивается государственная добывающая компания, способная обеспечить профицит бюджета и закрыть долги казны перед голландцами.

— Иностранцев в такое дело пускать нельзя, — вдруг произнёс Андрей Тимофеевич, будто снова прочитав мои мысли. — Они придут, вложат деньги, а потом начнут диктовать условия. Кому давать кредиты, а кому отказывать. В итоге банк будет работать на интересы чужих государств, ещё и вывозя заработанные у нас капиталы. Теоретически можно занять у европейцев деньги и открыть свой банк. Вы же упомянули, как работает небезызвестный Сутерланд. Только потребуется залог или нужны какие-то договорённости. Я же помню, с каким трудом нам согласовывали голландский кредит. Началось всё при Елизавете Петровне, когда Россию откровенно послали. Выйти на амстердамскую биржу удалось только спустя пятнадцать лет и ценой огромных уступок.

Он, случайно, не телепат? У меня есть мысль взять кредит у ван Ланшотов или союзных им банков. Понятно, что не завтра, а после начала совместной работы. Голландцы не дураки и быстро оценят открывающиеся перспективы, а также меняющуюся конъюнктуру рынка. Лет через семь самые толковые люди смогут догадаться, что дело идёт к большой европейской войне. Ежу понятно, что схлестнутся две сильнейшие мировые державы — Британия и Франция. Остальные просто подтанцовка, как бы ни надували щёки в Берлине, Вене и даже Санкт-Петербурге. А значит, надо вывозить деньги из опасных регионов и вкладывать их в долгосрочные проекты. В моей истории многие голландские и немецкие банкиры успели сбежать в Англию, а далее начали осваивать молодые США.

— Думаю, стоит начать с малого. Простите, но вы привыкли к более глобальным проектам, — произнёс собеседник, когда мы развернулись и пошли на новый круг. — Но денег нет. Поэтому надо не замахиваться на банк с миллионными оборотами, а сделать небольшое кредитное товарищество для купцов. Выделить тысяч триста, начать финансировать тех, кто проводит небольшие торговые операции. Торговля оборачивает деньги быстрее, чем промышленность. Купец взял кредит, закупил товар, продал, вернул долг с процентами, и через полгода деньги снова в обороте. А на заводах приходится ждать прибыли годами. Если маленький банк покажет себя хорошо, к нему потянутся другие купцы. И капитал можно увеличивать постепенно, привлекая надёжных компаньонов. Не сразу, но через пять-семь лет у нас будет настоящий банк, который сможет кредитовать и промышленность. После подавления восстания Пугачёва произойдёт небольшой спад. Но затем предприимчивый народ начнёт наращивать упущенное. Это звучит ужасно, но будущая разруха вам даже на руку. У вас-то деньги есть, а многие их потеряют. Даже новая война с турком не отразится на деловой активности внутри страны. Мы в любом случае будем развиваться и осваивать Новороссию. Ведь Земледельческая академия создаётся и для этого. Тогда зачем спешить? Заодно через «Коммерсант» и приложение «Экономика» необходимо объяснить пользу таких контор, что привлечёт новых союзников.

Здесь помещик полностью прав — заносит меня на поворотах. Хочется более масштабных проектов, призванных помочь стране, и быстрее. Я привык мерить жизнь категориями будущего, только здесь она течёт иначе. Потому даже соратники часто с удивлением воспринимают мои инициативы.

— Кто будет этим заниматься? Сам я не могу сидеть в конторе и разбирать заявки. Есть два варианта: пригласить иностранца или обучить нашего, — по идее, человека я нашёл, но решаю узнать мнение коллеги.

— Здесь нет особой разницы. Условный немец может пустить в России корни и принести ей много пользы, как тысячи его соотечественников, перебравшихся к нам за последние сто лет. А среди посконных русских хватает сволочи, готовой продать отчизну тому, кто хорошо заплатит, — удивил меня ответом Болотов.

Надо бы обсудить этот вопрос на собрании МОП. Вряд ли Разумовский, Трубецкой и Демидов откажутся от основания банка, если тот не потребует больших затрат. Я и так изрядно напряг русских денежных мешков.

Есть ещё сложный вопрос — подо что выдавать кредиты. Андрей Тимофеевич сразу поднял эту тему.

— Надо брать залог, — произнёс он, когда мы решили направиться в дом. — Не поместья и земли, конечно, как в дворянском банке, а товары на складах или векселя надёжных купцов. Если человек не расплатился, забираешь товар, продаёшь, и деньги вернулись. Также обдумайте вариант объединения деятельности будущих компаний для сокращения расходов.

Увидев мой недоумённый взгляд, помещик пояснил.

— Банку нужен свой человек в каждом крупном торговом городе. Чтобы он знал местных купцов, мог проверить, стоит ли давать кредит, и следил за тем, как идут дела. Без этого нельзя. Страна у нас большая, из Москвы и Петербурга всех не охватишь. Необходимо открыть представительства в Архангельске, Риге, Твери, Ярославле, Нижнем Новгороде, Казани, Воронеже, Саратове и Астрахани. Недавно мы присоединили часть западных русских земель, значит, надо определить важнейшие тамошние города. Полоцк в любом случае должен войти в список. Также уже сейчас необходимо подумать о Новороссии. Кто первым застолбит там место, тот и будет снимать сливки. Заодно не забывайте о еврейских ростовщиках, имеющих связи с соплеменниками в Европе. Они точно попытаются влезть в пока пустующие, но перспективные земли, — Болотов неожиданно поднял интересную тему, о которой я тоже размышлял. — Эту публику лучше держать подальше от экономических дел России. Не мешает уже сейчас ввести ограничительные законы о запрете иудеям селиться на новых землях. Но дайте закончить мысль. Вы можете совместить создание представительств банка и монополии. По крайней мере, на первых порах. В любом случае компаниям необходимы люди, разбирающиеся в местных реалиях и имеющие выходы на деловые круги — дворянские или купеческие, без разницы.

Я быстро представил карту обозначенных городов, торговые пути, идущие через них, и номенклатуру товаров, так аж голова закружилась. Если совместить банк, судоходную компанию и сырьевую монополию, добавить к ним заводы с мануфактурами, то получается какой-то монстр! Пусть не всё принадлежит мне, что правильно, но тем не менее. Это и есть настоящая олигархия, полностью контролирующая государство. Никакое самодержавие не сможет противостоять подобной структуре. Ведь даже самый тупой правитель поймёт, что её разрушение ослабит страну, если не уничтожит.

И ведь для создания организации есть все предпосылки, нужно только время. Лет десять хватит, чтобы компания укрепилась. До наполеоновских войн четверть века. Этого достаточно.

Надо только понять, стоит ли затевать столь масштабное дело. Почему бы и нет? Хуже, чем произошло в моей истории, точно не будет. А монополия, скорее всего, расколется на три-четыре части, и это правильно. Главное — не рассказывать о конечном плане даже акционерам. Иначе, как верно заметил Скавронский, нас всех убьют.