Несгибаемый граф-2

Глава 10

Январь 1774 года. Москва, Российская империя.

В полумраке дворцовой спальни, где мерцание свечей отражалось в зеркалах, время, казалось, остановилось. Я лёг на кровать и медленно протянул руку к Анне. Коснувшись кончиками пальцев её щеки, я начал спускаться ниже. Красавица, чьи волосы струились по обнажённым плечам, не смутилась. В её глазах цвета изумруда горело пламя такого же желания. Скованность и стеснение первых дней близости давно отступили, им навстречу пришло упоение друг другом. Это когда люди составляют единое целое и им просто не нужны слова.

Поверьте, я не наивный юноша и прожил немало лет, поэтому понимаю, что наши отношения похожи на помешательство. Причина не только в необыкновенной красоте бывшей крепостной. Хотя надо признать, что она больше похожа на девушек из шестидесятых годов XX века, нежели на большинство местных излишне томных красавиц. Забавно, что больше всех на Анну похожа Мария Волконская — как физически, так и живостью нрава. Странно, что княжна вдруг пришла мне на память. Касательно моей любви, больше похожей на помутнение, скажу, что так бывает. Просто родство душ и тел. Мне приятнее считать произошедшее подарком судьбы.

Первый поцелуй вышел глубоким и ненасытным. Я наслаждался девушкой, будто странник в пустыне, добравшийся до колодца с водой. Мои пальцы вплелись в её шелковистые локоны, ощущая их тяжесть и живое тепло. Анна, забыв обо всём, отвечала с искренностью и страстью.

Далее мои губы скользнули по изгибу её шеи и приблизились к набухшему соску, заставляя девушку выгнуться навстречу и тихо рассмеяться — счастливо и чуть испуганно от собственного безрассудства. Мы всё-таки обсуждали свою новую жизнь, и Анна вначале очень стеснялась. А ещё боялась своей ответной бурной реакции, так как оказалась весьма страстной особой.

Целуя два роскошных полушария, я чувствовал, как наши сердца бьются в унисон. И это прекрасно! Я опустил ладони ниже, достигнув влажного от желания лона под всхлип Анны. Больше нет сил сдерживаться. Раздвигаю податливые ноги, ложусь сверху, затем осторожно вхожу в узкую щель. Девушка только сильнее прижалась ко мне и стала буквально обжигать своим дыханием. Начал я медленно, постепенно ускоряясь под усиливающиеся стоны красавицы. У меня натуральным образом сорвало голову. Это какое-то наваждение! Но боже, как же хорошо!

Казалось, наша близость длилась несколько секунд и одновременно вечность. Наконец наступил финал, снова столь короткий и бесконечный. После чего мы оба обмякли и некоторое время просто лежали, обнявшись.

Впрочем, это не могло продолжаться долго. Молодые тела и желание наслаждаться друг другом брали своё. Далее в нашей близости не было спешки, но и порывов хватало. Даже не знаю, сколько длилась эта ночь.

Придя в себя после наваждения и потеряв счёт времени, я проводил ладонями по изгибам девичьего тела. Анна, чьи губы припухли от поцелуев, смотрела на меня сквозь полуприкрытые веки и улыбалась. Она была похожа на довольную и красивую кошку, мурлычущую от удовольствия. А как хорошо мне!

По стенам плескались блики света от догорающих дров в камине и свечей, которые мы специально не тушили. Мне хочется любоваться её телом и видеть глаза.

— Почему ты не спишь? — спрашиваю Анну, боясь нарушить волшебство момента.

— Хочу посмотреть на тебя. Ты во сне другой. Не такой строгий и даже беззащитный. И руки вот так раскидываешь, будто весь мир обнять хочешь, — ответила она с улыбкой.

— Скоро мне надо в столицу, и поездка займёт два месяца. А я уже скучаю, — произношу неожиданно для себя.

— Я буду ждать, молиться и смотреть на дорогу. Мне тоже тяжело долго не видеть тебя. С того самого момента в доме Фетиньи Яковлевны я чувствую себя неуютно, когда тебя нет рядом, — произнесла она и вдруг следующей фразой заставила меня встрепенуться: — Обещай, когда всё закончится, ты защитишь меня от будущей жены и позволишь жить спокойно. А если у нас будут дети, то им тоже никто не будет препятствовать жить своей жизнью.

— Что ты такое говоришь? Какая жена? У нас будет ребёнок? — выпалил я, схватив девушку за плечи.

— Тебе придётся жениться. Высший свет просто не позволит долго длиться нашему мезальянсу. И это правильно. Каждому своё, хорошего понемножку. Ты ведь относишься ко мне как к человеку, а не как к дворовой девке, которой баре между делом задирают юбку. Я пока пустая, но очень хочу ребёнка. Не для давления на тебя, а как память о самых счастливых моментах в моей жизни. Только прошу: когда надо будет принять важное решение, думай сначала о деле. Ведь сложно представить, какие нужные проекты ты задумал. Если надо, я просто буду рядом, но не ставь меня на одну чашу весов с сотнями и тысячами зависимых людей. Пусть это прозвучит пафосно, но граф Шереметев уже себе не принадлежит.

Анна устроила голову на моей груди и затихла. Я слушал, как успокаивается её дыхание, и не знал, что ответить. Меня даже на грамм не грызли червячки недоверия. Пусть в XXI веке искренность и жертвенность не в чести. Но мы в ином времени. Поэтому в сторону сомнения. Только как не думать о произнесённых словах? Теоретически, меня могут заставить жениться. Или обязать с собственным выбором невесты. И как тогда быть? Сомневаюсь, что представительница знатного рода будет терпеть рядом наличие подобной конкурентки.

Серебряный свет луны, пробившись сквозь занавеси, упал на волосы Анны, рассыпавшиеся по подушке светлым водопадом. Она уже спала, отодвинувшись на свою половину кровати и забавно посапывая. А мне спать совершенно не хотелось.

Я ворочался с боку на бок, глядя в потолок, а рядом тихо дышала любимая женщина. В голову лезли липкие и тревожные мысли. Курляндец недавно передал через доверенного человека, что при дворе неспокойно. За короткое время фон Бер смог раскинуть в столице целую агентурную сеть из слуг и даже людей рангом выше. Генриху удалось собрать общую картину из обрывков информации. Конкретики пока нет, но мою персону регулярно обсуждают в негативном свете, что очень плохо. Ещё хуже отношение императрицы, на которое влияет окружение. Так-то она поостережётся лишний раз трогать представителя аристократии. Однако при содействии некоторых союзников может попробовать.

Я встал, накинул халат, прошёл к окну. За окном — Кусково: заснеженное, тихое, родное. Но надолго ли? Если императрица решит, что я опасен, меня сотрут в порошок. Несмотря на деньги и родственные связи. В России против самодержавной воли никто не устоит. Только меня не страшит гипотетическая опала. Хуже будет, если не реализуются намеченные планы. Тогда какой смысл вообще находиться в России?

Значит, надо думать об отъезде. Не о бегстве, а планомерном уходе. Я баснословно богат! Деньги позволят купить землю, корабли и защиту в любой точке мира. Но где?

Первый вариант, который приходит в голову, — будущие Соединённые Штаты. До их рождения совсем немного. Молодая страна, жаждущая капиталов, технологий, образованных людей. Там нет королей и крепостного права. Можно купить землю, построить заводы и жить свободно. Лучше на юге, конечно.

Но чем больше я думал об этом, тем больше видел минусов. Американцы — протестанты. Пуританские нравы, жёсткая мораль, презрение к католикам и тем более к православным. Анна и крепостные, которых я вывезу и отпущу на волю, станут там чужими. Не только по вере, но и по менталитету. Да и меня, несмотря на высокородное происхождение, могут встретить весьма прохладно. Штаты — это страна будущего, но сейчас там слишком много крови и фанатизма.

Луизиана? Французская колония, вроде переданная Испании, а потом проданная Наполеоном американцам. Там уютно, тепло, но статус временный. Через двадцать — тридцать лет меня и моих наследников снова сметёт американская экспансия. Глупо строить жизнь на земле, которая заведомо будет утрачена. А обосноваться и укрепиться так, чтобы противостоять экспансии с востока, мне просто не дадут. Слишком мало людей и ресурсов при нынешних стартовых позициях. Значит, отпадает. Я не хочу, чтобы моих детей низвели на уровень второго сорта какие-то гнусные янки.

Английские колонии? Канада? Там те же протестанты и холодная зима, как в России. И главное — англичане никогда не примут русского графа с его деньгами. Будут терпеть, пока нужны, а потом вышвырнут. Или хуже — отнимут всё и скажут, что так и было. Для джентльменов вполне нормальная ситуация. Ещё там сейчас жуткая дыра.

Оставалась Испания. Вернее, её американские колонии: Мексика, Куба, Новая Гранада, Перу. Католические страны, далёкие от протестантской морали и лицемерия. Там ценят золото, умеют торговать и нуждаются в людях. А главное — доны готовы принимать чужаков с деньгами, особенно если те привозят технологии и не лезут в политику. Вопрос веры в испанском Новом Свете давно не актуален. Недаром туда сбежало немало марранов и морисков, да и немцев там спокойно принимают.

Я вышел в кабинет, расположенный рядом, подошёл к столу, зажёг свечу и развернул карту. Куба. Остров, который испанцы называют «ключом к Новому Свету». Гавана — крупнейший порт, куда сходятся все торговые пути. Климат мягкий, зимы не бывает, урожай можно снимать круглый год. И главное — испанцы хранят Кубу как зеницу ока, но при этом она всегда была самым свободным из их владений. Торговля с другими странами, пусть и контрабандная, процветает. Англичане в Семилетнюю войну захватили Гавану, но сразу вернули.

Плюсы очевидны. Я могу купить плантацию — и не одну. Заодно построю заводы. Чугунолитейные, медеплавильные, сахарные, винокуренные, стекольные — неважно. Надо ориентироваться на имеющееся сырьё. Насколько я помню, на острове огромные запасы различных руд. Необходимо только решить вопрос с топливом. В крайнем случае металлургические предприятия можно поставить на материке. Главное — портовая инфраструктура и возможность развивать другие сферы экономики. Вроде к этому времени правительство в Мадриде перестало чудить и разрешило колониям развивать промышленность, оставив себе несколько монополий, вроде табака.

Мои соратники? Думаю, большая часть согласится ехать. Дю Пре — механик, фанат своего дела, для него главное — мастерская, а не страна. Ван дер Хек? Фламандец, для которого Куба почти дом. Он католик, как и большинство тамошних жителей. Думаю, Горюшков и различные ученики с помощниками согласятся. А вот с остальными сложнее.

Самое забавное, что больше сложностей возникнет с крепостными. Они хоть и рабы, но православные. В этом случае на их защиту лицемерно встанет церковь. Обычно помещик может убить кого угодно или хоть завтра изнасиловать ребёнка. А вот вывезти своё говорящее имущество нельзя. И большинство крестьян не решится на эмиграцию, так как привязано к земле. Поэтому дела лучше иметь со свободными людьми. А у большинства из них всё хорошо дома. На черта плыть за океан к католикам? Замкнутый круг, однако. Ничего, решим, если жизнь заставит.

Анна. По идее, для неё всё и затевается, и переезд для подруги — оптимальный выход. Она говорит на трёх языках, поэтому легко выучит испанский. Воспитание позволит ей плавно войти в любое общество. Креолы не такие высокомерные, как континентальные испанцы. Значит, никто не будет обращать внимания на её происхождение. И главное — она будет со мной.

Есть и минусы. Испания — страна слабеющая. Через тридцать лет начнутся войны за независимость. Мексика, Венесуэла, Аргентина отпадут от метрополии. Куба останется испанской дольше всех, но и она будет бурлить. Плохо, что могут возникнуть проблемы с удержанием собственности на континенте, если я решу строить там заводы.

Надо просчитывать варианты и держать деньги в разных корзинах. Часть в Амстердаме, через ван Ланшотов, что-то в Гамбурге, как я советовал Брандту. Основные активы лучше перевести в серебро и золото, которое всегда можно обменять на товар. Как вариант, можно попробовать на паях с голландцами открыть свой банк на Кубе. Почему нет? Кто мешает опутать ту же Мексику и Новую Гранаду финансовой паутиной? В начале XIX века туда влезут англичане, которые и поспособствуют отделению Латинской Америки. Позже появятся пиндосы с доктриной Монро. Но если сыграть на опережение, ещё и прикрыться голландцами, то можно ухватить свой кусок пирога.

И главное — нужен свой флот. Несколько десятков судов, которые могут перевезти людей, оборудование и, если понадобится, увести нас от любой опасности. Плюс необходимо встроить торговую компанию в мировой рынок, как я планирую сейчас.

Я вспомнил разговор с Виллемом. Он в тот раз удивился, когда я заговорил о русском флоте в Атлантике. А теперь я сам понимаю, что без этого никуда. Свои корабли — это независимость. Испанцы любят чужаков с деньгами, но не любят, когда те слишком сильны. Надо быть полезным, но ненавязчивым. И никто не мешает создать на Кубе альянс с местными воротилами. Если не лезть в их огород, а найти альтернативную делянку, ещё и помочь людям перемещать деньги с товарами, то всё будет хорошо.

Ещё один вариант, который пришёл в голову, — Флорида. Тоже испанская, но ближе к американцам. Там меньше порядка и больше дикости. И главное, землю ждёт та же участь, что и Луизиану. Рано или поздно звёздно-полосатый флаг взовьётся и над Сент-Огастином. Не хочу жить в стране, где моих детей через поколение назовут второсортными. Я уже сейчас ненавижу гринго. Ха-ха!

Значит, Куба. Гавана или Сантьяго-де-Куба. Табачные плантации, сахарные заводы, портовые склады. И возможность создать что-то новое. Не просто убежище, а центр. Русский остров посреди Карибского моря. Со школами, больницами, заводами. Со своей верой, своим языком, своими порядками. Думаю, у меня хватит средств перевезти сразу несколько тысяч человек. Только придётся заранее готовить базу. Значит, нужен вменяемый и не вороватый агент. Где бы его ещё найти?

Я усмехнулся собственной дерзости. Граф Шереметев — владелец Кубы? Я ведь на меньшем не остановлюсь и подомну остров под себя. Звучит как бред. Но иначе зачем огород городить? Испанцы продают всё что угодно, если цена правильная. А у меня есть что предложить. Не только золото, но и технологии, а также различные товары. Всё, что испанцы покупают у англичан и голландцев, платя втридорога. Я же могу дать дешевле. И необязательно захватывать страну при помощи армии. Как показывает мировая практика, для этого нужны деньги и договорённость с местной элитой.

Что-то Коля размечтался. А ещё сразу нашёл единственный выход. А ведь только вчера собирался бороться, и вдруг такие мысли. Вот что с мужиком делают красивые глаза и упругие сиськи. Понятно, что Родину я не предам и буду цепляться до последнего момента. Но подобная слабина настораживает. Надо всё-таки дождаться следующего хода Екатерины и её халдеев, а затем думать.

Пока же пойду я спать. Тем более меня в кровати ждёт такая роскошная женщина, ради которой можно изменить своим принципам.

Осторожно ложусь на постель, но Анна, почувствовав моё возвращение, сразу прижалась ко мне. Обнимаю любимую женщину и вздыхаю. Даже мысль о расставании с ней просто бесит, заставляя искать любые выходы из ситуации. Ладно, время ещё есть, буду думать.

Вечерний кабинет в Кусково, за окнами метёт. Я сижу у камина, разбираю бумаги. В дверь стучатся — входят Ермолай и фон Шик. Оба хмурые, особенно словак, который малость заскучал. Вернее, это я озадачил обоих юмористов.

— Садитесь, — киваю на кресла. — Чай будете?

— Будем, Ваше сиятельство. Но лучше настойку, — Ермолай опускается на край стула, фон Шик остаётся стоять. — Только прежде позвольте сообщить наши мысли.

— Так говори, — откладываю бумаги, мысленно улыбаюсь.

— Беспокойно на дорогах, Николай Петрович. Обоз из Липецка едва не перехватили. Хорошо, что Федот с Перваком вовремя заметили засаду, объехали стороной. Но это только начало. Хотя, скорее всего, это какие-то местные ухари. Может, даже помещики.

Даже так? Я об этом не слышал, пока не докладывали. Дядька и должен был сообщить. Вот и обрадовал сегодня.

Мы стали потихоньку налаживать в Ясенково склады для будущего масштабного строительства. Поэтому начали завозить в деревни провизию, инструмент и материалы.

Фон Шик наконец садится, кладёт на колени тяжёлые руки.

— Пугачёв осадил Оренбург и разбил несколько сильных отрядов, — произносит он с характерным акцентом. — Слухи ходят страшные. Помещиков вешают, церкви жгут. И главное — люди к нему идут. Тысячами.

— Знаю, — киваю. — Что предлагаете?

— Мы с Ермолаем умеем воевать. Но нас двое. И вы оказались правы, когда попеняли нам, что к настоящему бою готовы только Федот и Первак, — хмуро продолжил Шик. — Если Пугачёв придёт или даже решительная шайка, то всё будет плохо. А ещё, похоже, тройка наших людей, которые из казаков, ушла на Волгу.

Я откладываю бумаги и уже сам хмуро смотрю на бойцов. Хорошо, что недавно у нас состоялся неприятный разговор о безопасности и слабости наших структур. Речь-то идёт о больших деньгах и столь важных ресурсах, как зерно, крупы и металл. Их надо охранять, как и пути подвоза, не считая непосредственно людей. А в ближайшие три года бардака в стране хватит всем. Думаю, кое-кто попытается половить рыбку в мутной воде. Вот и получили баламуты завуалированный, но жёсткий выговор. Нет, я не позволил пустить ситуацию на самотёк. Только для чего нужны помощники, если всё приходится делать самому?

— Вы хотите создать отряд? Настоящий.

— Так точно, — кивает Ермолай. — Прости, барин, слишком мы расслабились. Необходима команда из двадцати — тридцати верных людей, которые и в разведку сходят, и обоз прикроют, и усадьбу, если что, удержат.

Ну, до штурма дворца точно не дойдёт. А вот прикрыть обоз и разведать, что творится в соседних лесах, не помешает. Обычные сторожа тоже необходимы, и не из крепостных.

— Что вам нужно?

— Николай Петрович, дозволь нанять два десятка ветеранов для заводов и сопровождения обозов. Заодно надо дать им сразу хорошее жалование и договориться о пенсии для семьи на случай гибели. Тогда народ будет служить не за страх, а за совесть, — произнёс дядька и, набравшись смелости, добавил: — Это я виноват, что сразу отказался от очевидного. Дозволь набрать людей в Алексеевской вотчине. Тамошний народ знает, с какой стороны держать саблю и пистоль. Ну и многие точно не хотят пахать и сеять. Как бы самые горячие сами к бунтовщикам не сбежали. А так мы их всем нужным обеспечим, заодно хорошо погоняем, сделав добротных бойцов.

Угу. Мои крестьяне, живущие на фронтире, люди непростые. Только ещё у отца Ермолая вышел с алексеевцами конфликт. Вот дядька и не смог переступить через старые обиды. Зато это ещё три месяца назад сделал один предусмотрительный граф. И дело не в безопасности усадьбы. Здесь в целом хватает бывалых людей, которые отобьются хоть от роты солдат. Скажу по секрету, у меня в подвале стоят две небольшие пушки и есть люди, умеющие ими пользоваться.

Меня больше беспокоит Евдоким Демидов, начавший проявлять нездоровую активность, судя по донесениям Козодавлева. Когда сделка по покупке заводов его брата станет реальностью, то потомок вырождающегося семейства будет гадить. Поэтому его должны встретить хорошо подготовленные люди.

Дядька со словаком откровенно облажались с первым отрядом, поэтому землю будут рыть, но через три месяца у нас появится спаянная команда.

— Завтра поедешь в Останкино, — тычу пальцем в удивлённого дядьку. — Там Уваров собрал три десятка ветеранов, отобранных из моих имений. Пахать они особо не хотят, но мужчины ещё крепкие, почти все семейные. Как раз подойдут для караульной службы на заводах и в охране обозов. Теперь ты, — перевожу взгляд на Шика, не дав Ермолаю начать расспросы. — Берёшь также завтра пять — семь возков, они готовы, и направляешься в Коломну. Туда Алёшка Дедёшин должен сопроводить три десятка алексеевцев. Мне их выделили тамошние старосты. У твоего собутыльника с мужиками конфликт, поэтому будешь обучать их сам. Вернее, по выданным методичкам и под моим надзором. Бумаги на изучение получите сейчас, завтра в дороге засветло прочитаете. За Вешняками уже построили казарму, полосу препятствий и стрельбище. Ваше дело — довести людей до ума к маю. Две недели я понаблюдаю, может, чего подскажу. Потом поеду в столицу.

— Так, а… — дядька развёл руками, но я его понял.

— Возьму с собой поручика Козодавлева, пару его людей и Первака. Федота отправьте в Ясенково. Там сейчас спокойно, и больше доставки грузов не будет, но пусть наведёт порядок с охраной. Вот бумаги. Как вернётесь, поговорим. И прекращайте пить каждый день. Я ведь терплю до поры до времени. А потому могу и на дверь указать.

Расстроенные бойцы взяли бумаги и молча покинули кабинет. Думаю, они сделают правильные выводы, не дети малые.

В камине догорают поленья, за окном воет ветер. Где-то там, в заснеженных полях за Волгой, творятся страшные дела. И если я хочу сохранить заводы и людей, которые мне верят, то надо готовиться к худшему и создавать отряд. Помимо Демидова, на дорогах хватает разных ухарей, как выразился Ермолай. Разбойничают не только шайки, опирающиеся на крестьян, но и дворяне. Вот мой отряд и очистит дороги от беспредельщиков, которые начнут грабить под видом пугачёвцев.