Несгибаемый граф-2

Глава 17

Февраль 1774 года. Окрестности Козельска, Московская губерния, Российская империя.

Я человек не жестокий и различными психическими заболеваниями не страдаю. По крайней мере, хочется в это верить. Однако есть ситуации, превращающие меня в зверя. Ненавижу насилие в отношении детей, и тем более педофилию. Понимаю, другие времена и девочки выходят замуж в четырнадцать лет. Только здесь иная ситуация. Поэтому взвывший Михаил Дуров правильно понял, что его ждёт.

Тут ещё Воронов добавил мне уверенности. Не в своих силах, а в правоте.

— Ваше сиятельство, ты в нас не сомневайся. Таких хозяев, как покойный Пётр Борисович и ты, поискать на Руси, — молодой командир алексеевцев начал издалека. — Старики рассказывали, как всё начиналось. Про набеги татарвы, разбойных казаков и прочей нечисти тоже. Как Шереметевы нам помогали, хотя могли бросить с татями один на один, мы тоже помним. А ещё ваш батюшка подати отменил на три года после неурожая. Это скольких детишек он от смерти спас! Может, меня и ребят тоже! В Алексеевской вотчине народ живёт получше многих казацких станиц, чего уж с обычными деревнями сравнивать. И всё благодаря семейству вашему. А нас с ребятами знающие люди как раз на поимку разбойников натаскивали. Мы знаем, какие беды эти твари приносят. Не подведём и сделаем, как ты прикажешь.

У меня под рукой оказался взвод башибузуков? Неплохо! Но от этого ситуация не становится легче. Кстати, фон Шик ручается за пятёрку бойцов Федота, которые в отличие от остальных парней первого набора сдали все экзамены. Вот и проверим их ещё раз.

— Выбери двух человек, остальных на улицу. Там люди поступают в распоряжение Ермолая, — поворачиваюсь к дядьке и начинаю отдавать приказания. — Займитесь поиском товара и саней, на которых мы всё потащим. Кстати, на хуторе вроде есть коровы и курицы. Найди людей, кто сможет быстро забить скотину, нечего оставлять здесь мясо. Выдвинемся завтра на рассвете, и времени у нас мало.

— А как быть с дворней? — вдруг спросил Ермолай и пояснил: — Тут же две избы с мужиками, бабами и детишками, кто вёл хозяйство.

Чего-то я упустил этот момент. Думаю, взрослые в любом случае замешаны в преступлениях Дуровых. Только дети не виноваты.

— Заберём с собой. По весне отошлём в Алексеевскую вотчину, туда как раз пойдёт обоз. Девочек тоже пока им отдайте и накажите помыть и накормить. Заодно проследите, чтобы дворня их не обидела, — быстро принимаю решение. — И это, принесите пять чурбачков длиной в локоть, пару топоров и молот.

Недоумённые бойцы вышли, я же остался наблюдать за мечущимся раненым, которому для успокоения дали пару раз в рыло.

Вдруг Дурова выплюнула кляп и сделала несколько судорожных вздохов. Сейчас она выглядела особенно омерзительно с белёсыми бровями, розовой кожей и заплывшими глазками. Свинья, не иначе!

— Я требую отпустить нас! Показания моего сына взяты после применения пыток! А он ранен! — попыталась взять нас голосом помещица.

Интересно, она вообще не понимает, что происходит? Вон её сынок сразу догадался. Отчего пытается также выплюнуть кляп. Наверное, хочет вымолить прощение. Я же перевёл взгляд на Марию, скривившись от омерзения. Дурова тут же отреагировала.

— Что, граф, не нравится? Да, я тебя узнала, видела в Калуге летом, — пояснила помещица. — А ты думал, помещики только добрые баре с книжками и сентиментальные барышни? Жизнь жестока. Поэтому люди выживают как могут. Мои мальчики — молодцы. Они не жалуются и делают своё дело. Пусть их ждёт ссылка, но и там люди живут. Ты же изображаешь из себя чистенького, за сиволапое мужичьё радеешь. Знаю, я всё, читала твою газетёнку. Только мы не они. Дворяне — соль земли русской, потому нам многое дозволено. А девки для того и нужны, чтобы их валять. И спрашивать их мнения никто не должен.

— Принёс, Ваше сиятельство, — появившийся Кондрат перебил разошедшуюся тётку.

— Настрогайте колышки толщиной примерно в полтора вершка на конце. За всякие зазубрины не беспокойтесь, так даже лучше, — приказываю, не оборачиваясь.

Самонадеянная помещица и два её глуповатых отпрыска ничего не поняли. Зато Михаил снова задёргался. Шик с кривой усмешкой наблюдал за происходящим, не произнося ни слова. Он со мной и выполнит любой приказ.

— Сделали, барин! — через несколько минут отрапортовал Воронов и показал мне деревяшку. — Так подойдёт?

Неплохие получились колья. Длиной сантиметров по шестьдесят, а диаметром около шести. Парни работали на скорую руку, поэтому поделки вышли грубоватыми, с зазубринами. Самое оно!

— Начинайте с холопов, — киваю на парочку так и валяющихся в углу разбойников, старающихся не отсвечивать. — Двое держат, один работает. Скидывайте с них портки и вбивайте колья.

Если Кондрат и присутствующие удивились, то окрик фон Шика заставил всех действовать.

Теперь уже заверещал один из татей, понявший, что сейчас произойдёт. По его словам, он не виноват и его заставила Дурова. Сама помещица смотрела на происходящее с недоверием. Она думала, что принадлежность к дворянскому сословию избавляет от строгого наказания. Тем более, здесь весь из себя прогрессивный Шереметев. Мол, на что способна эта тряпка? Убогая так ничего и не поняла, когда мы взяли штурмом усадьбу. Мария пришла в себя только после того, как жутко заорал разбойник, которому не понравился сеанс практической проктологии.

— Ты не посмеешь!

Заверещала помещица, когда бойцы отбросили в сторону скулящее существо, задёргавшееся в углу. Второй разбойник пытался вырываться, но силы были не равны.

— Ты…

Фон Шик заткнул Дурову кляпом и снова сел на своё место. В глазах глуповатых Дмитрия и Петра появилось понимание. Один из братьев даже попытался вскочить, но тут же рухнул на пол. Бегать со связанными ногами и руками очень сложно.

Мне не нравилось наблюдать за происходящим. Но происходящее действо необходимо. Будто подслушав мои мысли, ко мне наклонился фон Шик.

— Хорошая идея повязать людей кровью, гауптлинг, — прошептал словак. — Здесь собрались наиболее умные бойцы, которые не продадут. Однако убийство дворян не помешает. У них больше нет пути назад.

Признаюсь, я бы и сам растерзал Дуровых, откажись люди их казнить. Только народ подобрался действительно понимающий.

Тем временем сменившиеся бойцы приступили к младшему сыну помещицы. Мария вдруг сделала вид, что потеряла сознание, но мощный удар по лицу тут же привёл её в чувство. После чего Кондрат схватил тётку за волосы и заставил смотреть на экзекуцию.

Через несколько минут всё было закончено. Комнату наполнили крики невыносимой боли и запах дерьма. Блин, надо было провести операцию в другом помещении. Теперь его проветривай.

— Этих в погреб, — киваю на орущих разбойников, а затем указываю на трясущуюся помещицу. — Выбейте из неё, где схроны. Затем бросьте к остальным. Ночуем здесь, поэтому проветрите и пора начинать обед готовить. Чего-то есть охота.

Фон Шик указал одному из бойцов на Дурову и вышел со мной во двор. Там под громкие крики дядьки происходило броуновское движение. Площадку около дома заполнили пятью санями, которые проверяли бойцы. Чуть вдали парни на куске ткани затаскивали в амбар зарезанную корову. Правильно, лучше разделывать тушу в относительном тепле. Там же мужички затрапезного вида рубили головы курам. Думаю, у нас сегодня будет отличный суп! Шум и гам стоял такой, что до народа вряд ли дошли звуки экзекуции.

— Мы встали на тонкий лёд, гауптлинг, — произнёс фон Шик, когда мы отошли ближе к воротам. — На людей действительно можно положиться. Тем более они понимают, что за смерть дворянина их ждёт в лучшем случае каторга. Но я с вами! Таких изуверов прощать нельзя. Пусть Россия просто переполнена подобной сволочью. Однако хотелось бы понимать мои дальнейшие действия. Как и отряда в целом.

Сделав несколько вдохов чистейшего воздуха, я выпустил пар и ответил:

— Отряд будет чистить округу от разбойников. По весне на большую дорогу полезут и крестьяне. Кто с голодухи, иные по привычке. Ребята должны сделать эту часть губернии чистой и спокойной. Будем менять отряды. Один ловит татей, второй занимается на полигоне и несёт охрану Кусково с окрестностями. Будет ещё одно задание. Я правильно понял насчёт этого неприметного бойца, Сафрона?

Речь шла о бойце, который первый после окрика словака приступил к экзекуции.

— Да, есть ещё Иван. Но второй молод и требует дополнительного обучения, — ответил Вальдемар. — Я так понял, нас скоро ждёт практика?

— Лучше немного обождать, но Воропанова[1] лучше убить сразу. Можно представить его устранение под нападение казаков Пугачёва. Пусть власть дрожит и дёргается, — произношу со злой усмешкой под одобрительный кивок фон Шика. — Хороших следователей сюда не пришлют, ещё и возникнет хаос. Поэтому у нас всё получится. Чиновника Соколова и купцов-скупщиков устраним ближе к лету. Тогда какие-то шайки восставших точно появятся на границах губернии, пусть и со стороны Тамбова. Старост тоже надо вычислить и наказать. И на этом хватит крови. Ловим нечисть, но остальным пусть занимаются губернские власти. Я на них ещё жалобу Волконскому и Шешковскому напишу. Мол, ни один обоз без охраны проехать не может. Добавим дополнительного беспорядка и всё запутаем.

Спал я на удивление хорошо. Хотя фон Шик сказал, будто пленные шуршали в своём подполе. Народ быстро позавтракал и начал готовиться к отъезду.

Награбленное добро мы погрузили на найденный транспорт. Золота, серебра и ассигнаций оказалось мало, примерно десять тысяч. Зато хватало добротных тканей, кожи, зерна и инструментов. В общем, мы забили возы под завязку. Надо после дела выделить парням премии. Заслужили!

Когда со двора начали выезжать сани, оставшиеся со мной бойцы вытащили из подпола разбойников и помещицу. Удивительно, но Дурова сохранила ясность сознания, хотя и смотрела на нас с неприкрытой ненавистью. А вот Михаил и один из татей не выдержали, подохнув ночью. Я приказал оставить их в комнате у погреба. Слишком много чести хоронить эту падаль.

— Оставьте нас, — приказываю бойцам, глядя в два провала, которыми стали глаза Марии.

Со мной остался только фон Шик, начавший выбивать пробку из бочки со льняным маслом. Естественно, в комнате находились разбойники. Четвёрка убийц и насильников с кольями в заднице выглядели плохо. Дмитрий с братом находились в полузабытьи. А вот выживший мужичок оказался на удивление бодр, учитывая его состояние.

Мария Дурова, когда поняла, что пощады не будет, зашлась в нечеловеческой злобе. Сорванным голосом, переходящим на визг, тётка проклинала меня, моих родителей и будущих детей, внуков и всех, кто носит фамилию Шереметев. Она кричала, что Бог увидит мои злодеяния и покарает меня страшной смертью. Мол, мои сыновья умрут в младенчестве, и род мой прервётся, не оставив даже памяти. Будучи привязанной к креслу, помещица билась в судорогах, выплёвывая проклятия одно страшнее другого. Я же не обращал внимания на бессильные вопли разбойницы.

Плевать на её проклятия. Меня больше волновали манипуляции словака, на которого, наоборот, действовали визги тётки. Странный человек. Готов убивать по приказу, но боится пустых слов, обречённого на смерть. Или виноват мой пластичный мозг человека из будущего? Это для местных столь страшные слова отнюдь не пустой звук. Бред!

— Проклинаю! Тебя, Николай Шереметев, и весь ваш род до седьмого колена! — продолжала надрываться Дурова.

— Куда ты льёшь? — восклицаю, глядя на действия Вальдемара.

Словак дёрнулся и плеснул масла на лавку, где лежали стонущие разбойники.

— На пол, чтобы хорошо загорелось, — ответил словак.

— Лей на татей и эту погань, — киваю на замолчавшую Дурову. — Иначе они просто задохнутся от дыма. Но изуверы должны умирать в муках. Облей их маслом.

Фон Шик посмотрел на меня дикими глазами, будто увидел впервые, но выполнил приказ под новый поток проклятий тётки. Далее он принялся поливать маслом стены коридора и соседних комнат. Я же взял небольшой факел, приготовленный бойцами, поджёг его от печи и подошёл к задрожавшей Дуровой, вмиг растерявшей гонор.

— Пощади… — начала причитать убийца.

— Встретимся в аду, — прерываю её просьбы, тыча в жирное тело огнём.

Я вышел из дома под новые крики помещицы, на этот раз боли. Вокруг уже пылали постройки. Дождавшись, когда из окон дома вырвались языки пламени, я повернулся к своим людям.

— По коням, наша миссия выполнена, — приказываю, взобравшись в седло.

Всю дорогу до Ясенково я молчал. Ермолай тоже не говорил ни слова, только покрикивал на свою лошадь. Она у него с норовом. Фон Шик смотрел на меня с уважением, но и с затаённой опаской.

Естественно, я размышлял о своём поступке. Вернее, больше анализировал собственную нездоровую реакцию. Видать, полезли изнутри тараканы из прошлой жизни. Наверное, какие-то затаённые желания, вызванные невозможностью совершать подобные поступки против преступников. Вот и сорвался. Но казнить, предварительно искалечив, детей на глазах матери немного диковато. Даже если они были разбойниками и убивали других — всё равно крутовато. Можно было просто зарезать и сжечь трупы.

А ещё получился судья, палач и мститель в одном лице. Немного подумав, понимаю, что мне не стыдно и спать я буду спокойно. Если вдруг придёт рефлексия, то лучше вспомнить изнасилованных девочек и десяток могилок таких же несчастных детей, замученных Дуровыми. Управляющий поведал нам много интересного и ужасного об этой семейке. Мир его праху.

Постепенно мысли перешли на другую тему. Забавно, но в прошлой жизни я слыл чуть ли не монархистом. Хруст французской булки, балы, юнкера и прочие штампы. На самом деле было понимание несправедливости произошедшего, когда случилась революция 1917 года и пришедшие к власти инородцы начали с упоением уничтожать русский народ.

Однако в XVIII веке у меня открылись глаза. Даже в самом страшном сне человеку не могла привидеться творящаяся жуть. А ведь я читал достаточно литературы, зная о продаже крестьян, издевательствах, целых гаремах из крепостных девушек и самой страшной вещи — голоде. И вдруг как обухом по голове. Посмотришь в глаза голодного и больного ребёнка, а после посетишь изысканный обед, где кучка знатных паразитов буквально жирует на костях, и сразу многое понимаешь. Помещик, улыбающийся за столом, мог с утра запороть до смерти человека или специально продать его семью. Мне не по пути с этими людьми. Хорошо, с весомой частью знати.

Ведь к правящему классу относятся такие люди, как Андрей Болотов, Дмитрий Голицын, Эрнст Миних, Александр Суворов и даже Прокофий Демидов, готовый отдать большую часть состояния на благотворительность. Естественно, речь о моих нынешних современниках. Среди них хватает достойных и даже выдающихся деятелей, положивших жизнь на алтарь благополучия России. Только почти все они винтики уродливой системы, ведущей Россию в ад и фактическому уничтожению через сто пятьдесят лет.

Именно тогда у меня в голове начал рождаться контур плана. Пока ничего конкретного, но есть уверенность в победе, пусть и локальной. Однако в этот раз нельзя спешить и действительно всё хорошо обдумать. Бушующие гормоны придётся обуздать, начав кропотливо работать. Благо я располагаю немалыми ресурсами.

В Ясенково мы приехали на закате. Солнце садилось за полосой невырубленного леса, снег преломлял лучи и искрился так ярко, аж глазам больно. Заводы стояли, хоть и старые, и запущенные. Рабочий посёлок напоминал сплошную стройку: новенькие избы, очищенные улицы, занимающиеся своими делами люди. А жизнь продолжается! Ничего страшного, воевать с системой можно при помощи разного оружия.

[1] Воропатов и Дурова — реальные исторические персонажи, только жили при Анне Иоанновне.