Несгибаемый граф-2

Глава 14

Февраль 1774 года. Санкт-Петербург, Российская империя.

Бесконечный праздник утомляет. Я ещё могу понять новобрачных, для которых всё придумано. Но сотни бездельников, жаждущих каждый день прожигать собственную жизнь, для меня нонсенс. И дело не в моём трудоголизме, а инстинкте самосохранения. Есть опасность банально отупеть, заодно помереть от таких нагрузок на организм. Народ ведь себя совсем не бережёт.

Золотые искры фейерверков падали на снег, шипя и оставляя крошечные, мгновенно угасающие кратеры, словно небесная артиллерия вела пристрелку по хрупкому земному великолепию. Салют взмывал в небо, заставляя его взрываться пунцовыми и изумрудными хризантемами. К этому делу мы готовились с особой тщательностью, дабы не оплошать. И вроде получилось.

Блистательная публика, собравшаяся перед окнами и на площадке перед дворцом, отвечала на каждый залп одобрительным гулом, в котором смешивались русская и французская речь. Дамы, решившиеся выйти на улицу, кутались в собольи шубы. Кавалеры также приоделись, ибо сегодня прохладно. Всё-таки февраль на дворе.

В глубине дворца, где тяжёлые портьеры поглощали звуки праздника, царила иная атмосфера. Часть гостей, утомлённых морозным воздухом, вернулась в танцевальный зал. Многие отсюда и не уходили, ожидая продолжения бала.

На время фейерверка объявили перерыв, заодно дав музыкантам отдохнуть. Однако в зале не стихал шёпот интриг, сплетен и комплиментов. Высший свет развлекался в свойственной ему манере. Наверное, гости уже позабыли причину посещения Фонтанного дворца, предаваясь бесконечному празднику. Им уже не нужны молодожёны, которых поздравили и давно сказали нужные слова. Надо предаваться веселью!

Я отошёл от окна в восточном крыле, где стекло вибрировало от каждого разрыва фейерверка. Меня тоже не волновал бал, прошедшие с успехом театральные постановки и салют. Главнее — заключённое соглашение о создании сразу двух компаний. Далее придётся тщательно всё проработать и определить состав акционеров для каждого проекта. Не все вельможи получат пай в обеих компаниях. Однако всё это мелочи, несмотря на будущий адский труд. Достаточно авантюрная мысль вдруг обрела очертания и даже призрачный каркас. Это уже можно считать локальной победой.

Осталось завершить в столице ещё одно дело и возвращаться в Москву. Я ждал своего начальника разведки фон Бера, чтобы обговорить выстраивание более мощной структуры вместо аморфной сети осведомителей. В свете достигнутых соглашений напрашивается больший размах. А ещё у меня появилась новая мысль. Сначала она показалась бредовой, но постепенно я пришёл к выводу, что надо хорошо всё обдумать. Впрочем, не стоит бежать впереди паровоза.

Тут раздался условный стук, дверь отворилась, впустив фон Бера. Разведчик оделся как иностранный купец средней руки. В столице хватает немцев, голландцев и шведов, занявших свою нишу в торговле и ремёслах. Поэтому на них никто не обращает внимания. Я где-то слышал, что в Петербурге десятая часть населения — выходцы из Европы. И это логично, всё-таки порт, для этого Пётр и рубил окно.

— Попробуйте новомодный ныне лимонад, — киваю гостю на бутылки, стоящие на столике. — Там разный состав: лимон, клубника и смородина. Просто вытащите пробку, — лакей приуготовил бокалы и штопор.

Генрих не стал скромничать, открыл бутылку смородинового напитка и налил в стакан шипящую жидкость. Забавно было наблюдать за удивлением, проступившим на его обычно невозмутимом лице.

— Верно говорят, что граф Шереметев изобрёл волшебный напиток с пузырьками, — наконец произнёс фон Бер. — Необычно и вкусно!

Главное, чтобы меня не сочли колдуном, приговорив к сожжению. Кстати, Екатерине лимонад тоже понравился, хотя она вида не показала. Только её секретарь сразу запросил дивный напиток. Мне не жалко, тем более что пара ящиков уже была готова. Заодно я передал императрице свои настойки и бокалы. Сама она не пьёт, зато может порадовать свою свиту. Те бухают и жрут как не в себя. Люди действительно живут одним днём.

— Рассказывайте, Генрих Иоаннович, — сажусь в кресло напротив курляндца.

— Основной базой я избрал трактир «Горка» на Литейной стороне. Место не слишком приметное, но имеющее выгодное расположение вблизи нескольких ведомств. Заведение куплено на подставное лицо — отставного унтера Ивана Мезенцева, человека сговорчивого и полностью мне обязанного. Трактир посещают мелкие чиновники, отставные военные в невысоких чинах, небогатые купцы и доверенные слуги вельмож, что даёт естественный повод для знакомств и обмена новостями. Мы улучшили обслуживание, убрали из заведения мутных персонажей, и он стал весьма известен среди нужной нам публики. Забавно, но заведение уже начало приносить прибыль.

Я улыбнулся словам фон Бера, после чего он продолжил.

— По вашему совету при трактире открыта лавка, торгующая дешёвыми, но добротными тканями и галантереей. Это предприятие оказалось едва ли не более ценным, чем само питейное заведение. Жёны и дочери купцов, мелких дворян и даже ключницы из богатых домов начали заходить за покупками. В разговорах за выбором лент или пуговиц женщины делятся множеством сведений, которые мужья приносят из домов своих хозяев. Лавку ведёт Марфа Игнатьева, вдова, имеющая опыт содержания мелочной торговли и, что важнее, природный дар располагать к себе людей. Ей помогают две девицы, также из солдаток. Они примерно понимают, что надо делать, и пока всё получается. Далее сведения собирает мой человек.

Хорошая тема. Она мне как-то попалась в одной из книг, ещё в прошлой жизни. Вот я и дал несколько советов Генриху. Большая часть полученной информации — мусор, но в нём можно найти жемчужину. И вообще, полезно знать, чем дышит столица. Невидимая для вельмож часть Петербурга, конечно.

— Следуя вашим указаниям, я отказался от практики раздачи золота. Из трёх десятков завербованных агентов лишь четверо получают регулярное денежное содержание, — продолжил курляндец, допив клубничный лимонад. — Остальные работают на иных принципах. Мной подобраны три ключевых фигуры, которых я называю связниками. Каждый из них обладает особым даром. Все они умеют слушать, вызывать доверие и находить чужие слабости. Связники не знают друг о друге и подчиняются напрямую мне. Пришлось истратить немало сил на их обучение, которое начало приносить успех.

Я внимательно слушал главу разведки, мысленно поражаясь его хватке, и хвалил себя. Человек понимает всё с полуслова, ещё и сразу улучшает полученные сведения. Повезло мне с ним!

— Первый связник — Степан, бывший письмоводитель из Коммерц-коллегии, уволенный за пьянство, но сохранивший острый ум и способность располагать к себе. Я избавил его от запоев и устроил на скромную должность переписчика в канцелярию одного из департаментов Сената. В его задачу входит общение с мелкими чиновниками, которые иногда разбалтывают важные детали о перемещениях документов, настроениях начальства и должностных преступлениях, коими в столице никого не удивишь. Степан действует не деньгами, а вниманием и чаркой водки в нужный момент, — фон Бер дождался моего кивка и продолжил. — Второй связник — Пётр Лучко, малоросс, бывший крепостной князя Вяземского, отпущенный на волю за безупречную службу, но не нашедший себе места. Он досконально знает внутреннюю жизнь дома генерал-прокурора, куда пристроился распорядителем. Лучко денег не берёт, мы помогли открыть лавки двум его сыновьям, поэтому чувствует себя обязанным. Через него я имею сведения о настроениях в доме Вяземского, а также о его конфликтах с вельможами, в частности, с князем Щербатовым. Князь, как мне удалось выяснить, недоволен многими решениями императрицы, но молчит на публике. Однако слуги оказались болтливее хозяина. Наиболее ценный источник именуется мной «Ключником». Это камердинер одного из вельмож. Его знакомства в среде прислуги приносят удивительные плоды. Он вхож во многие дома, приятельствует с распорядителями и лакеями. Нас больше интересует конкретный дом, и уже есть радостные вести. Как вы и предполагали, Потёмкин держит дворню в ежовых рукавицах, денег не платит, а за провинности наказывает жестоко. Недавно генерал насмерть запорол старого слугу, обвинённого в воровстве подвески. При этом драгоценность нашли через два дня после смерти несчастного. Ненависть к фавориту среди собственных лакеев и поваров столь велика, что «Ключник» нашёл сразу троих желающих сообщать сведения о любом шаге хозяина.

А вот это успех! Гришка кто угодно, но не обычный фаворит. Это проходимец в истории моего мира умудрился присосаться к государственной кормушке до конца своих дней. В койке немки менялись мужики, но положение Потёмкина оставалось неизменным. Воровал он, даже лёжа на смертном ложе, и продолжалось это почти двадцать лет. Сложно вспомнить человека, нанёсшего столько урона России. Под благовидными предлогами он умел делать только одно — воровать!

— Работа с гвардией, — продолжил Генрих. — Гвардейцы — народ падкий на золото, но рискованный. Здесь лучше не спешить. Через трактир «Горка» удалось познакомиться с несколькими отставными сержантами, которые сохранили связи в полках. Я снова использовал ваш метод под названием «слабое звено» и нашёл двух офицеров, имеющих карточные долги и недовольных своим положением. Им не предлагали предательства, а лишь возможность заработать на несекретных сведениях о настроениях в казармах. На сегодняшний день есть, с кем можно работать, но мы потихоньку прощупываем другие варианты.

По идее, гвардия мне без надобности. Однако информация лишней не бывает.

— Зимний дворец, — голос курляндец забавно накладывался на игру огня в камине, создавая мистическую обстановку. — Здесь я действовал с наибольшей осторожностью. Подход к императорской прислуге — дело чрезвычайно опасное. Однако вороватые лакеи есть везде. Причём обносят всех, даже Её Величество. Мной выявлены два человека из числа нижней дворцовой прислуги, которые имеют доступ к кухне и гостевым комнатам. Оба замечены в мелких кражах. В обмен на сведения им предложено покровительство и небольшие суммы. Задача перед лакеями пока простая: наблюдать и докладывать о графике Екатерины, работе канцелярии и чиновниках, наиболее часто её посещающих. Один из них уже передал, что граф Панин участил визиты. Скорее всего, дело связано с Польшей. Кроме того, выяснилось, что Евдоким Демидов вёл среди придворных разговоры, порочащие ваше имя, называя вас «выскочкой, купившим его родовое достояние». По моим сведениям, он ищет союзников среди придворных, недовольных вашей деятельностью. Думаю, пора внедрить к нему человека через его же дворню, которая, по слухам, живёт хуже, чем потёмкинская. Хотя сложно такое представить.

Шевеление моего бывшего учителя понятно, ведь недавно произошёл первый раздел Речи Посполитой. Восстание шляхты подавлено, но надо налаживать жизнь возвращённых русских земель. Панин у нас глава Иностранной коллегии, а его брат сидит послом в Варшаве. Кстати, с поляками хорошее дело. Они экспортируют немало хлеба, и если знать о предстоящих военных действиях, то на этом можно сыграть, выкупив урожай. Вообще, в этом аспекте надо сразу выходить на европейский уровень. Спекуляция хлебом — очень выгодный бизнес как экономически, так и политически. Почему не прозондировать ситуацию в Данциге, куда магнаты везут свою продукцию? Но это чуть позже, когда будет определённость с монополией. Один я в это дело не сунусь.

Касательно Демидова — так даже лучше. Теперь меня никто не осудит, когда я разорю и сотру в порошок изувера. Моральный аспект меня не волнует, в отличие от мнения высшего света. На него тоже плевать, однако надо играть по правилам. О поведении Евдокима мне мельком рассказал Разумовский и намекнул Скавронский. Скорее всего, оба графа попытались сгладить ситуацию, зная мой нрав. Вот и ладушки!

— Если подытоживать проделанную работу, то она меня удивила. Как бы странно это ни звучало. Когда я впервые прочёл ваши записи о том, что «золото — лишь средство, а настоящая сила — человеческие слабости», то отнёсся к словам с долей скепсиса. Однако практика подтвердила обратное. Из тридцати двух человек, делящихся сведениями, лишь пятеро взяли оплату деньгами. Остальные действуют из страха, чувства долга, обиды на хозяев или тщеславия, красуясь перед девушкой, и выбалтывают буквально всё, — резюмировал доклад Генрих. — Я создал систему, когда никто из рядовых агентов не знает, на кого работает. Для одних я купец, для других отставной майор, для третьих — благодетель, помогающий советом. Даже связники не имеют полной картины. Каждый из них получает только те сведения, которые я считаю нужным передать, и отчитывается только передо мной. Перекрёстное наблюдение, о котором вы писали, я внедрил. Агенты следят друг за другом, сами того не подозревая, что кратно снижает риск предательства. Мы пока в начале пути, но надо признать действенность системы. Жалко, что её не используют коллегии вроде Иностранной и Военной. Вернее, их работа гораздо слабее и топорнее нашей.

А вообще, фон Бер просто монстр! Вернее, гений! Так, быстро создать сеть, ещё и адаптировав мои пространные рекомендации!

— Здесь отчёт, шифр вы знаете, — курляндец пододвинул ко мне неказистую бумажную папку для документов. — Также в бумагах список агентов, их адреса и необходимые сведения.

О шифровке писем мы договорились заранее. Такую деятельность мне не простят ни немка, ни её прихвостни.

— Завтра в трактир привезут десять тысяч рублей. Половина для работы, остальное ваше. Заслужили! — судя по блеснувшим глазам, глава разведки рад премии. — Но у меня немного изменились обстоятельства. Поэтому вашу работу надо немного изменить.

После моих слов фон Бер не смог сдержать удивления. Он действительно проделал сумасшедшую работу и может ею гордиться. И вдруг…

— Не подумайте чего-то плохого, — поднимаю руки в знак примирения. — Мы просто расширим деятельность, создав более мощную сеть с некоторыми дополнениями. Недавно я договорился о создании судоходной компании, которая начнёт возить грузы в Европу. Думаю, вы понимаете, с каким противодействием нам придётся столкнуться. Против нас ополчатся иностранцы, которые станут покупать русских чиновников. Впрочем, ничего нового. Поэтому сеть придётся бросить через Балтику. Заодно внести в список приоритетов другие коллегии и таможню.

Кратко описываю функции новой компании и монополии. По мере понимания масштаба нового проекта лицо фон Бера разглаживалось, а в его глазах разгоралось предвкушение. Везёт мне с фанатиками в этом мире. Хорошо хоть не религиозными.

— Думаю, нам сразу придётся создать два департамента внутри уже действующей системы — внутренний и внешний. Первый продолжит работать в России, а второй должен заняться Европой. Есть у меня некоторые соображения по поиску агентов за рубежом. Надо написать письмо князю Дмитрию Алексеевичу Голицыну, нашему послу в Нидерландах, — заметив недоумение на лице Генриха, поясняю свои мотивы. — Насколько я понял, князь изрядно разочарован, что его деятельность не нашла поддержки в Санкт-Петербурге. Поэтому он потихоньку уходит из дипломатии в механику и науку. А ведь посол создал целую агентскую сеть, ещё и расположил к себе десятки людей в Амстердаме, Вене, Копенгагене, Лондоне и Париже. Я хочу сказать ему правду, описав цель и перспективы создания судоходной компании. Хотя он сам всё поймёт. Голицын не собирается возвращаться на родину, потому что брезгует находиться среди нынешнего двора. Зато князь остаётся преданным отчизне, продолжая беззаветно её любить. Глупо не воспользоваться его помощью и советами. Может, он передаст нам полностью свою сеть?

— Я отправлюсь в Амстердам сразу после начала навигации. Могу поехать и по суше, но глупо терять столько времени. Ведь у вас есть ещё задания? — тут же отреагировал фон Бер.

— Это хорошая идея! — одобрительно киваю собеседнику. — Касательно внутренней работы её тоже необходимо разделить на две части. Надо добавить отдел, занимающийся строго деятельностью иностранных подданных, вступающих в переговоры с чиновниками. Он будет обслуживать больше интересы компаний. Здесь мы должны быть всегда на шаг впереди. Далее, мы развернём на базе трактира постоялый двор, похожий на караван-сарай. Выберем землю поближе к складам и порту, где построим комплекс. Я пришлю управляющего и людей, которые будут вести гласные дела. С негласными решите сами. Не торопитесь, но увеличьте сеть, закинув её во все коллегии. Кроме судов, мы с партнёрами хотим построить целый промышленный и складской городок, куда будет свозиться сырьё со всей России. Это не шутки. По сути, мы подомнём под себя всю русскую пеньку, парусину и смолу. Значит, наживём себе массу врагов как здесь, так и в Европе. Мы должны знать буквально всё, что происходит вокруг. Плюс, кроме разведки, потребуется охрана. Сейчас в Вешняках я готовлю людей для себя и заводов. Как только мы закончим, пришлю людей в столицу обучать выбранные кадры. Или, наоборот, отправим их в Вешняки или Ясенково. Так будет лучше, проверим их на месте.

Генрих перестал держать маску и уже откровенно наслаждался услышанным. Ведь ему предлагали создать столь мощную структуру, аналогов которой в мире попросту нет.

У меня пересохло в горле, поэтому самостоятельно наливаю себе морсу из графина. При таком разговоре лишние уши не нужны. Будь здесь дядька не проблема. Но такие дела я не доверяю даже Антипу. Генрих сегодня подтвердил, насколько легко завербовать слугу или лакея. Это помещики считают дворню чем-то вроде говорящей мебели. Они очень ошибаются.

— Кроме всего прочего, нам нужен боевой отряд, располагающийся в столице. Назовём его группой быстрого реагирования, — снова молчаливый вопрос и моя расшифровка. — Сражения в обороне не выигрываются. Мы должны уметь предвосхищать действия противника и бить на опережение. Судя по количеству болтунов в окружении вельмож, они не смогут скрыть подготовку к пакостям. Скорее всего, это будет нападение на обоз, поджог склада или судов, а также давление на наших людей. Поэтому ответ должен быть молниеносным и максимально жестоким. Тут мы будем подбирать людей вместе и очень аккуратно. Готовить их будем там же, в Вешняках.

Надеюсь, я не сильно загрузил собеседника. Он недавно закончил работу и вдруг такие дополнения. Один только штат придётся увеличивать раза в три. А кадров, как всегда, нет. Тот же караван-сарай, если получится его раскрутить, станет просто монументальным местом, где будет несколько гостиниц, трактиров, конюшен и складов. Купцы должны прикипеть к этому месту, оценив безопасность и удобство. Поэтому лучше прикупить побольше земли с перспективой расширения. В России нет сервиса подобного размаха и класса, значит, мы сможем. А ещё иностранный проект. Курляндец его потянет. Однако снова всё упирается в кадры. Где гарантия, что Тайная экспедиция или Сенат не подсунут нам шпионов? Или кто поручится, что людей не купят или не заставят работать на противника? Я ведь хочу построить частную структуру. На патриотизм надежды нет, как и на достойных дворян в качестве работников. Придётся выкручиваться или готовить своих людей. Та ещё задачка! Зато как интересно!

— Завтра я структурирую свои мысли и передам вам черновой вариант проекта. Подумаем вместе, заодно определим бюджет на первое время и количество необходимых людей. Пока будет создаваться компания, строится караван-сарай и корабли, мы должны успеть подготовить кадры. Думаю, два года у нас есть, но лучше начать обкатку людей раньше. Идея с использованием заводов и шахт нравится мне всё больше, — резюмирую немного сумбурный разговор и, немного подумав, добавляю. — Генрих Иоаннович, у меня будет ещё одно пожелание. Не торопитесь и обдумайте его позже. Мне нужен представитель в испанских колониях, на Кубе и в Мексике. Это должен быть человек, живший и работавший в тех местах. Желательно купец или чиновник, у которого остались связи. Лучше всего обсудить эту тему с Голицыным. Но вдруг вам подвернётся необходимый человек — всякое бывает. Не обязательно, чтобы он был испанцем. Я готов принять на работу голландца, ирландца или француза. Главное — не англичанина.

Фон Бер задумчиво кивнул, хотя наверняка ничего не понял. Пусть думает, что мне нужен торговый агент на Карибах. Но я решил всё-таки прощупать вариант переезда за океан.