Первая. На задворках Империи

Глава 41

Славик не хочет, чтобы я поднимала вопрос наших семейных бразильских сериалов с Реметовым. Он заявляет, что должен сначала сам свыкнуться с этой мыслью, и только потом устраивать разборки.

– Как скажешь, – говорю я. – А если Реметова действительно шантажируют? И что тогда, Славик? Мы будет делать вид, что ничего не знаем, а наш дядя будет платить шантажисту?

Брат хлюпает и вытирает нос. К риторическим вопросам он не готов.

– Значит, так. Ждем до конца недели и выясняем, кому платит Реметов. Исходя из этого, смотрим, поднимать этот вопрос или нет. Лично я пока склонна поднять. И да, не вздумай ляпнуть Боровицкому.

– Даже не и собирался! – задирает нос брат. – Плевал я на него!

– Смотри, неделю сидеть не сможешь, – предупреждаю я.

Просто мне прекрасно известно, какое Славик трепло. И стресса от ситуации с родителями, на мой взгляд, недостаточно для мгновенного перевоспитания.

Я, может, и обошлась бы без угроз, только Реметов платит энную сумму фамилии на «Б», и Боровицкие у нас тоже внезапно на «Б». И есть небольшая вероятность, что дядя влез в историю с Ольгиной помолвкой не потому, что ему заплатили, а потому, что его шантажировали – и делают это до сих пор.

Мы допиваем чай, я отправляю Славика спать, а сама иду к Марфуше. Кормилица уже заснула, так что я тщательно переписываю в блокнот фамилии из свидетельства о рождении и усыновлении, возвращаю документы в дядюшкин секретер и тоже ложусь – чтобы прицепиться к Марфуше утром. Когда она только встала, собирается варить кашу на завтрак и совершенно не готова к нападению.

И вот я сижу на кухне, смотрю, как Марфа – в длинном платье, с улыбкой на морщинистом лице – суетится по хозяйству и прикидываю, как бы получше сформулировать-то. Желательно, без бразильских сериалов и индийского кино.

– Марфуша, я тут внезапно выяснила, что Славик – мой родной брат. Что тебе об этом известно? Меня особенно интересует, кто его матери. Маргарита Ильинская и Анна Реметова.

Кормилица роняет миску с овсянкой. Все-таки аккуратность – не мой конек. Надо было как-то подготовить… не представляю, как. Мой максимум – не упрекать Марфу во вранье. А то тоже, навешала лапши, когда я спрашивала про родительскую ссору!

– Оля, ты… ты… надеюсь, Славик не знает?!

Да знает он, знает, и Марфуша прекрасно понимает это по моему лицу. Я вздыхаю, прошу ее рассказать подробности – и погружаюсь в семейную сагу.

Итак.

То, что княгиня Черкасская, дерзкая, характерная и избалованная собственным отцом донельзя, меняет любовников как перчатки, вроде бы не было ни для кого новостью. Но то, что Николай Черкасский-Реметов тоже оказался способен на интрижку, поразило и княгиню, и Марфу. Да еще и с кем! С графиней Маргаритой Ильинской, особой из рода, приближенного к дому Романовых! У них была страшная, невероятная и трагическая любовь еще до знакомства Николая с княгиней Черкасской – а потом они расстались, Марго Ильинская выскочила замуж за какого-то барона из ближнего зарубежья, а Николай увел княгиню у Шереметевых. Но их наследник тоже долго не горевал и женился на какой-то другой богатой, знатной и благородной девице.

И все было хорошо, пока графиня Ильинская не собралась помирать от чахотки, как в «Травиате». Барон ее бросил, и графиня вызвала к себе Николая Реметова-Черкасского, чтобы попрощаться. Чахотка отступила перед силой любви, и через девять месяцев родился Славик. Только из-за беременности и родов здоровье графини оказалось подорвано, и туберкулез таки взял верх. Маргарита Ильинская скончалась, и ее последней просьбой к Николаю Реметову стало записать ребенка на себя и позаботиться о нем.

– И как они это проделали, учитывая, что он уже был женат на княгине Черкасской?

– Не знаю, Оленька. Взятки, наверно, раздали!

Марфуша рассказывает, что они с княгиней об этом и знать не знали. Внебрачного ребенка усыновил брат, Борис Реметов. Его жене диагностировали бесплодие, поэтому усыновление показалось им выходом. Борис Реметов и Анна тогда жили отдельно и смогли взять Славика так, чтобы не вызвать подозрений у княгини. Потом и документы оформили.

Но ребенок так и не смог спасти их трещавший по швам брак, и Реметов с Анной развелись. А незадолго до смерти Николая Реметова-Черкасского про эту историю как-то прознала княгиня, и они страшно поругались. Правда, потом помирились, незадолго до той роковой автокатастрофы.

– Когда твоя мама с Борей Реметовым решили пожениться, она настояла, чтобы Славик жил отдельно, – рассказывает Марфуша, – вот его и отправили к Анне. А потом Боря забрал его к себе. Анна не дворянка, так не делается…

Марфа возвращается к овсянке, и я провожаю ее взглядом. Вот как кормилица ухитряется рассказывать истории про внебрачных детей и семейные интрижки как мыльный сериал?

И все это, конечно же, любопытно, но мне хотелось бы знать, можно ли из этого наскрести на повод для убийства Николая Реметова и княгини. И духовники? Их-то за что? Пока основная версия – они что-то знали. Возможно, из исповеди. Ну, или кто-то считал, что знают, и решил их убрать.

И этот «кто-то» явно был знаком с отцом Михаилом, иначе батюшка не стал бы выгораживать его на смертном одре.

А что насчет отца Никона? Духовника Николая Реметова-Черкасского? Про него я знаю до обидного мало. Пожалуй, только про то, что он погиб, задохнувшись в сероводородном источнике.

Ну что ж, пора узнать подробности.