Первая. На задворках Империи

Глава 16

После блинов и угроз Славик признается, что да, у него есть некоторые подозрения насчет велосипедиста. Потому что с пару месяцев назад в гимназии прошел слух про некий элитный клуб для избранных, куда принимают только с самым мощным даром. И только по приглашениям, для пущей элитности.

Славика туда, конечно, никто не звал. Зато позвали Костю, приятеля Боровицкого из параллельного потока. Допустив при этом, как понимаю, стратегическую ошибку, потому что Костик тут же это всем растрепал.

Без имен и фамилий, без традиций «тайного клуба», без подробностей насчет того, чем они там заняты – но сам факт!

Неудивительно, что его пустили в расход первым. Думаю, если бы не визит светлости, болтливый бомбист все равно долго бы не прожил. С ним бы точно случился какой-нибудь несчастный случай, вроде падения с местной скалы.

Итак, два месяца Костя ходил гоголем, бахвалясь перед всеми участием в тайном клубе, а вчера появился на занятиях каким-то задумчивым. Просил отметить его в журнале. Сказал, что может опоздать, потому что завтра его собираются проверить в реальном деле. На какой-то приехавшей в город шишке.

И что главное – не нервничать и вымыть велосипед. Три раза про велосипед повторил.

– Сегодня Костя не пришел на занятия. А потом появляешься ты и рассказываешь про этот кошмар.

Ну, ясно. Есть вероятность, что брательник ошибся, но пока все сходится. Юного гимназиста Костю завербовали в кружок, а потом предложили «проверить себя в деле». Навешали, наверно, лапши про какой-нибудь ритуал посвящения – и привет. Ему могли даже наврать насчет бомбы – сказали, например, что это просто муляж. Или безобидная светошумовая «пугалка».

А насчет того, что самого Славика не взяли в бомбисты, я совершенно не удивлена. Я бы тоже его не взяла.

Вот только…

– Друг Боровицкого, говоришь? И что, он тоже в этом «элитном кружке»?

Брат мотает головой и рассказывает, что Боровицкий расфыркался и заявил, что и не собирается никуда вступать. Его, мол, звали, но он отказался. Как понял брательник, его заело, что Костю с каким-то хилым поисковым даром позвали первым, и только потом снизошли до приглашения сильнейшего в гимназии огненного мага.

– А что за дар? – спрашиваю я, в качестве поощрения накладывая Славику малиновое варенье.

Марфа смотрит недовольно: она считает, что мужчины не должны любить сладкое, или, того хуже, быть вегетарианцами. Так что Славику она предложила блин с мясом, а варенье только для меня.

– Людей ищет, – чавкает Славик. – Но плохо. Дар слабый, говорю же. Нормально только по крови работает.

– А что для этого нужно? Пустить жертве кровь?

– Набрать, – кивает брат.

И рассказывает, как на прошлую практику Костя искал его, Славика, и крови для этого выкачали целый шприц. Пока бегали по полигону, приятель воткнул этот шприц себе в ногу, так что Славика все равно не нашли. Ну, и еще немного потому, что сам он свалился в болото, и Боровицкий его чуть не поджарил, пока вытаскивал.

– Очень любопытно, – говорю я.

Ну и где у нас можно взять целый шприц с кровью светлости, чтобы тот ничего не заподозрил? В лечебнице, конечно. Это даже не обязательно делать при нем – залез в лабораторию и набрал из пробирок. Степанов же явно сдавал анализы, прежде чем лечиться.

– Костя хвастал, что теперь ему нужно даже меньше шприца, – вспоминает Славик. – Говорил, что родня из Румынии может им гордиться.

Да кто ж у него там в Румынии, граф Дракула?

– Славик, если тебя опять позовут в этот кружок, сразу иди ко мне. Или хотя бы к Елисею Ивановичу, – серьезно говорю я. – Я не хочу соскребать тебя с асфальта и упаковывать в гробик после того, как ты попытаешься в покушение и нарвешься на охранников его светлости. Или еще чьих-нибудь.

Брательник бухтит что-то неопределенное. Вроде как «больно надо». Я вспоминаю, как мило он беседовал со светлостью, жалуясь на старшую мегеру-сестру, и решаю, что он точно не смог бы изобразить подобное, если бы знал про далеко идущие планы революционного кружка. С другой стороны, Косте, или как зовут этого велосипедиста-бомбиста, могли сказать, кто жертва, только в последний момент.

Не знаю, как воспитывать Славика. Пока мы соревнуемся в этом с Боровицким по принципу «кто сильнее стукнет». Надо придумать что-нибудь более эффективное.

– Ты тоже будь осторожнее, Оленька, – жалобно говорит Марфа. – Дела-то страшные творятся!

Все это время она слушает нас в состоянии перманентного ужаса – с небольшим перерывом на возмущение по поводу того, что Славик неправильно ест блины.

– Не могу так, Марфуша, – вздыхаю я. – Я двадцать лет была осторожной, и за это время мы едва все не продолбали. Спасибо за блины, я пойду. Мне нужно в полицию, а потом еще проверить мои, кхм, дары.