Первая. На задворках Империи

Глава 38

К сожалению, я не могу просто подойти к Реметову и спросить, с кем там ссорился мой отец. Уже проверено, что дядя на подобные вопросы принципиально не отвечает.

Приходится расспрашивать на эту тему Марфушу, но и она тоже ничего не рассказывает. Реметовы, мол, жили совсем тихо, никуда не лезли, и это, можно сказать, был один из критериев выбора у княгини.

По правде говоря, я этих критериев уже достаточно услышала, и каждый раз они разные. То Николай Реметов был готов вступить в род Черкасских (он, кстати, и вступил), то родство с Шереметевыми, то теперь вот отсутствие привычки лезть в чужие дела и заводить врагов. Зато под это дело я выясняю о финансовом положении Бориса Реметова и Славика, и выглядит оно, если честно, не очень: имение Реметовых заложено-перезаложено, стоит, ветшает, потому что денег ремонтировать его у них нет. Поэтому, собственно, они и живут у меня. Сам Реметов работает приказчиком, и мне это, увы, мало о чем говорит, и Марфуша тоже не знает подробности. Содержание кормилицы оплачивается из состояния княгини, так что трудовая деятельность Реметова Марфу не особо волнует. Кстати, со временем мне тоже придется погружаться в родовые финансовые дела, но пока состояние княгини на доверительном управлении, и проблема не стоит так остро.

В результате у меня остаются две версии насчет Реметовых. Первая: это все-таки Шереметевы, а насчет того, что не имеют к Реметовым особых претензий и «только рады», они мне наврали. Единственное, дотягиваться из Москвы им как-то неудобно, нужно либо иметь агентов, либо… либо вообще этим не заниматься. Уплыло состояние и уплыло, не последнее же в Российский Империи.

Вторая версия: нужно попробовать поискать злоумышленника по линии деда-народовольца. Может, у него там были какие-то дружки, которым тихое поведение Реметовых как раз и не нравилось. Что, если рассчитывали на помощь в деле цареубийства – отдельный вопрос, что забыл император в Горячем Ключе – но обломали зубы и решили мстить? Но причем тогда княгиня? Ладно, допустим, ее могли зачистить как свидетеля (что довольно странно делать спустя пять лет). А священники? Тоже свидетели? В общем, сомнительно.

И волей-неволей приходится возвращаться к показаниям Прошки. Строго говоря, это неудачный свидетель, потому что его показания можно разделить на две части: собственно факты (примерно одна десятая часть) и зловещие знамения (девять десятых).

Это, например, жуткий туман в тот день, когда Николай Реметов-Черкасский погиб в автокатастрофе, и еще в день смерти отца Никона. Собственно, Прошка и запомнил про туман со слов отца Никона, тот сокрушался, зачем вообще ехать по горной дороге в такую непогоду – а потом такой же жуткий туман лег на землю в тот день, когда отца Никона обнаружили мертвым, задохнувшимся в сероводородном источнике. Потом еще кровавая луна и мечта Кунсткамеры – родившийся незадолго до гибели отца Михаила теленок с двумя головами. Сам отец Михаил, кстати, отчитал Прошку за приверженность глупым суевериям по поводу этого теленка, но потом умер, так что наука впрок не пошла.

Если перейти от знамений к фактам, получается, прямо скажем, негусто. Из интересного только то, что, когда отца Михаила вытащили из реки Псекупс, он был в сознании и дважды повторил, что упал со скалы Петушок сам и никто его не скидывал. Это слышал и оказавшийся на месте происшествия Прохор, и представители полиции. Отец Михаил умер уже в больнице, но до последнего стоял на своем: он сорвался сам, оступился и упал. Почему, интересно, он так говорил? Действительно упал сам? Или хотел выгородить убийцу? Поди разбери.

На всякий случай я спрашиваю Прошку, не говорили ли что-то отец Никон и отец Гавриил перед смертью, и служка отвечает, что нет: обоих он нашел уже мертвыми. Отец Никон лежал в источнике, отравленный сероводородом, и сам Прохор едва не надышался, пока вытаскивал тело. Отец Гавриил тоже был мертв – единственное, Прохора удивила кровь, служка-то думал, батюшка задохнулся в дыму.

В общем, пользы от этих рассказов немного, зато после беседы с церковным служкой у меня появляется еще одна версия, свеженькая. На закусочку. Просто потому, что уши ее фигуранта торчат отовсюду. Что, если и моих родных, и священников убивал сам Прошка? Но я не представляю, зачем.