Чужой жетон. Мент из Южного Централа

Глава 24

После этой безумной погони Касселс отвез меня к складу, и я забрал оттуда свой «Шеветт». После спортивной машины моя развалюха чувствовалась совершенно иначе, а я ведь даже не был за рулем.

Добравшись до своего трейлера, я выгулял Рэмбо, покормил его, рухнул на диван и провалился в такой глубокий сон, что проспал почти сутки. И даже не слышал, как пес скулил у двери, просясь на улицу.

Так что, проснувшись в шесть утра следующего дня, обнаружил у холодильника лужу и Рэмбо, который смотрел на меня одновременно виновато и осуждающе. Сердиться на него я не стал, сам виноват.

Вытер лужу, выгулял пса, покормил и дал таблетки. Сделал зарядку, позавтракал овсянкой на воде с уже почерневшим бананом, оделся и поехал в участок.

По дороге вспомнилось — я ведь пропустил прием у психолога. И, может быть, это и к лучшему. Потому что черт знает, что я наговорил бы после того, как мчался по Пятому шоссе со скоростью в сто сорок миль в час и стрелял из чужого револьвера по колесам мексиканской фуры. Наверное, это все-таки уважительная причина. Или нет. Вопрос спорный.

В участке я появился к восьми утра, как раз к брифингу. В кабинете детективов было оживленно, все переговаривались, и я сразу почувствовал, что отношение ко мне поменялось. Несколько человек даже кивнули мне с уважением при встрече. По-видимому, новости о погоне уже разошлись по участку.

Билл был на своем месте, пил кофе из бумажного стаканчика, как всегда, и выглядел так, будто вчера ничего особенного не случилось. Андерсен сидел через два стола и нервно перекладывал бумаги. Мы поздоровались, и тут спустился Спронг.

Брифинг оказался стандартным: ночные происшествия, сводки, распределение дел. Мне, естественно, ничего не досталось, потому что я все еще был отстранен. О вчерашней операции он не сказал ни слова, но когда закончил, проговорил:

— Соко, Филлмор, Андерсен. Ко мне через десять минут.

И ушел в свой кабинет. Я посмотрел на Билла, тот пожал плечами и залпом выпил кофе из своего стаканчика. И мы пошли наверх — делать было, в общем-то, больше нечего.

Когда прошло десять минут — я опять с удовольствием отсчитал это время на своем «Ситизене» — я постучал в дверь и, дождавшись сдержанного «войдите», открыл ее. Спронг сидел за столом и читал что-то в папке. Кивнул мне, мол, заходите.

Мы вошли, и Филлмор плотно прикрыл за нами дверь. Он, по-моему, вообще не очень любил открытые двери.

Несколько секунд Спронг молча сидел, после чего проговорил:

— Начнем с плохого. Соко, ты пропустил прием у доктора Лоуренс. Она мне позвонила вчера вечером, была очень недовольна. Майк, — я отметил, что он впервые назвал меня просто по имени, — психологи не любят, когда их игнорируют. Она может решить, что это симптом.

— Позвольте заметить, сэр, у меня была уважительная причина, — сказал я.

— Да знаю я, — ответил он. — Ты гонялся за фурой по Пятому шоссе и палил из чужого револьвера из окна чужой машины. Об этом мы тоже поговорим. Но сперва: ты запишешься снова, и пойдешь. Без заключения Лоуренс я не смогу официально восстановить тебя на службе. Это не обсуждается.

— Понял, сэр, — кивнул я.

— Хорошо, — сказал он. — Теперь дальше. Дело по факту стрельбы в той автомастерской закрыто. Отдел расследования применения силы признал ваши действия правомерными. В отчете написали, что оба застреленных были вооружены автоматическим оружием, что угроза жизни офицеров была непосредственной и реальной. Обвинений не будет, как и никаких дисциплинарных последствий. Так что табельное свое можешь забрать сегодня, зайди к дежурному сразу же, как договорим.

Я выдохнул. Уже это неплохо, ствол мне вернут, и я буду чувствовать себя гораздо увереннее. А то мало ли, вдруг Ла Эме решат поквитаться с тем, кто сорвал их планы. А с моими новыми навыками стрелка… Ну пусть попробуют. А разбогатею, я вообще себе автомат куплю — да, даже если в магазине приобрести его по текущим законам было нельзя, то с рук автоматическое оружие ранних годов выпуска все еще продавалось.

— Теперь по вчерашней операции, — продолжил Спронг. — Штурм ангара. Задержано четырнадцать человек, изъято двадцать три единицы огнестрельного оружия, в том числе и автоматического. Среди задержанных есть члены банды Суреньос, аффилированной с Мексиканской мафией. Несколько имеют мексиканское же гражданство, и находятся в стране нелегально.

Он сделал паузу и посмотрел на нас троих по очереди.

— Дело передано в ФБР для дальнейшей разработки. Потому что вы, парни, накрыли международный канал контрабанды. Дальше, что там в рапорте…

Он снова углубился в чтение, водя пальцем по странице, и проговорил:

— Благодаря информации, переданной детективом Соко по рации во время преследования… Не совсем, кстати, это я их вызвал через экстренный протокол, когда Филлмор мне рассказал, куда вы сорвались. А ты их вызывал по чужому позывному, кстати говоря, но не суть… Агентами ФБР из Сан-Диего была перехвачена рефрижераторная фура. Внутри обнаружены шесть угнанных автомобилей на общую сумму свыше девятисот тысяч долларов.

Да уж, девятьсот тысяч. Я знал, что машины дорогие, но когда слышишь конкретную цифру, это все равно впечатляет.

— Водитель и пассажир задержаны, — продолжал он читать. — Ну и дальше про то, что по вам стреляли. Но этим тоже займется ФБР.

Он закрыл папку и откинулся на стуле, посмотрел на нас.

— Итого за эти две недели вы трое раскрыли организованную сеть угонов дорогих автомобилей, которая действовала в Лос-Анджелесе и окрестностях. Обнаружили и ликвидировали подпольную мастерскую. И помогли перехватить партию. По вашим разработкам задержали кучу народа. И это, вероятно, самая крупная операция по раскрытию автоугонов в истории Семьдесят седьмого участка. По крайней мере, самая крупная за последние десять лет.

Билл чуть заметно усмехнулся в усы, на лице Андерсена же было выражение гордости. Я же просто ждал «но», потому что у Спронга на каждую похвалу было по десятку «но». Это подсказывала мне память Соко, хотя его-то он особенно не хвалил.

— В общем, парни, командир дивизиона утвердил денежные премии для вас и Касселса. Сколько точно не знаю, выплатят их вместе со следующим чеком, но рассчитывайте тысячи на две долларов. Может быть больше, но не могу обещать.

Две тысячи… Это больше, чем моя месячная зарплата после вычета алиментов. Это новая машина, подержанная, но нормальная, а не моя развалюха. Это несколько месяцев оплаты места для трейлера и корма для Рэмбо.

Только вот у меня есть идея, как приумножить эти деньги. Скоро, уже в следующем месяце. Придется немного поработать, но если все сложится, то выхлоп будет очень хороший.

Спронг посмотрел на меня и его лицо слегка смягчилось:

— Соко, я скажу тебе еще кое-что, и ты послушаешь. Я скажу это один раз, и повторять не буду.

Я только кивнул — перебивать его мне не хотелось.

— То, что ты сделал за эти две недели, впечатляет. Связал дела в серию, вычислил мастерскую, организовал наблюдение… И довел все до конца, хотя был отстранен, и вообще не имел права этим заниматься. Методов таких я не одобряю, но результат говорит сам за себя.

Он сделал паузу, и я понял, что пришло время этого самого «но».

— Но до этого полтора года ты не делал вообще ничего. Ты приходил на работу пьяный, проспал несколько брифингов, не раскрыл ни одного серьезного дела. И вообще ты был худшим детективом в моем подразделении. Дважды я собирался отправить тебя на улицу клеить штрафы, и дважды меня останавливало только то, что ты служил этой стране, словил осколок и даже какие-то железки получил на грудь. И мне не хотелось добивать человека, который и так на дне.

Я сидел, продолжая молчать. Меня это не касалось, это ведь был Соко, а не я. Но это была правда, и спорить с ней было невозможно.

— Две недели хорошей работы не перекрывают то, что ты полтора года ничего не делал. Так это не работает. И дальше тебе придется работать только лучше, чтобы доказать, что ты действительно изменился, а не просто протрезвел на пару недель перед тем, как снова уйти в запой.

— Я в завязке, сэр, — ответил я.

И это правда, потому что пил не я, а Соколов. А его больше не было.

— Надеюсь, — сказал Спронг. — Мне понравилось, как ты отработал по этому делу. И я так понял, что тебе надоело искать угнанные «Хонды». Так что…

Я замер. Неужели повышение? Неужели меня повысят, и я больше не буду на дне в иерархии детективов, а смогу заниматься настоящими делами?

— Если ты продолжишь работать так, как работал сейчас, я подам рекомендацию на твое повышение, — сказал он.

Да твою ж мать! А я уже поверил.

Но я постарался сдержать разочарованную мину. На самом деле он прав, и, чтобы пойти выше, мне надо еще много работать. Репутация за один день не восстанавливается.

— Но одна сорванная смена, один пропущенный брифинг, один запах перегара, и рекомендации не будет. Мы поняли друг друга, Майк?

— Так точно, сэр, — кивнул я.

Спронг кивнул, потом повернулся к Биллу.

— Филлмор, с тобой проще, — сказал он. — Ты получишь премию и благодарность в личное дело. Если захочешь пойти на повышение, я поддержу.

— Спасибо, сэр, — лицо у Билла было такое, будто ему предложили бесплатный стаканчик кофе в кафе. — Я подумаю.

— Ты уже пятый год на одной должности, Билл, — сказал Спронг, прищурившись. — Что тут думать?

— Мне нравится моя должность, сэр, — он ухмыльнулся. — На ней тебя редко отстраняют, и не нужно ходить к психологу.

Спронг несколько секунд помолчал, после чего повернулся к Андерсену:

— Ты действовал грамотно, обеспечивал поддержку. Премия и благодарность, как у остальных. Продолжай в том же духе.

— Спасибо, сэр, — Андерсен выпрямился.

— Тогда все, свободны. Соко, не забудь зайти к дежурному за оружием. И не забудь записаться к Лоуренс еще раз.

Мы вышли из кабинета и двинулись вниз. На лестнице Андерсен не выдержал и улыбнулся широко и открыто:

— Две тысячи, парни. Две тысячи долларов!

— Мы их еще не получили, не дели шкуру неубитого медведя, — сказал Билл, но в уголках его рта подрагивало что-то, отдаленно похожее на улыбку.

— Да все равно, Билл. Это много.

Я только улыбался. Да, это много, точно. Уж на сковородку точно хватит.

Они двинулись в кабинет, а я пошел к дежурному и забрал свою «Беретту». Проверил магазин, передернул затвор, поставил на предохранитель. Кобуры я с собой не взял, так что просто сунул ее за пояс сзади. Ощущение было такое, будто у меня оторванная нога внезапно приросла. Да уж, привык я к своему оружию.

Я вернулся в кабинет. Билл сидел за столом, Андерсен что-то быстро писал в блокноте. И вдруг меня словно стукнуло в голову — способ, которым я собирался заработать, ведь был не очень легальным. С учетом законов штата Калифорния, так и совсем. Чтобы все было легально, это надо ехать в Вегас.

И это в общем-то недалеко, но… Не доедем. На моем «Шеветте» так точно.

— Ну что, как потратишь премию? — спросил я у Билла.

— Никак, — ответил он. — Положу в банк на сберегательный счет.

— Серьезно? — спросил Андерсен. — В банк?

— Да, — ответил Билл. — У меня все есть. И я, в общем-то, не хочу ничего покупать. Хотя… Куплю себе абонемент на кофе в местечке тут, за углом. Буду пить столько, сколько захочу.

Я расхохотался, не выдержал. Да, это было очень в его стиле.

— Я куплю себе новые ботинки, — выдохнул Андерсен. — Итальянские, две пары. Мои уже разваливаются, а в тех, что выдает Департамент, ноги как деревянные к вечеру.

— У меня есть идея, парни, — сказал я. — Я знаю, как сделать из этих двух тысяч шесть. Или восемь, как повезет.

— И как? — сразу же повернулся ко мне Андерсен. Ему явно были нужны деньги. Может быть, у него какие-нибудь проблемы, может, тоже алименты. Или он просто не умел довольствоваться малым, как Билл.

— Через месяц Тайсон будет драться с Уильямсом, — сказал я. — Тайсон вырубит его в первом же раунде. Как думаете, какие ставки будут принимать на это?

— Азартные игры вне закона, Соко, — тут же сказал Андерсен.

— Кто-то собрался делать ставки? — послышался знакомый голос.

Я повернул голову и увидел Касселса. Он тоже выспался, был одет в свежую белую рубашку, брюки, на руке у него, как обычно, был «Ролекс», и он улыбался.

— Это по моей специальности дело, — сказал он. — Так что берите меня в долю, иначе я вас привлеку. Да и мне нужно фару на «Порше» поменять, а она стоит, как крыло самолета.

Он шутил. Или не шутил. Но на самом деле, кто еще мог знать о нелегальной букмекерской конторе, как не детектив отдела нравов? А нам нужно было такое место, тем более что с улицы нас туда не пустят, это точно.

— А почему бы нет? — повернулся я к нему. — Я знаю результат боя. Сто процентов, все так и будет. Мы можем поставить и неплохо подняться.

— Я подумаю, — кивнул он. — Знаю я одну конторку, ее крышуют люди из Семьи Драгна.

Что? Семья? Мафия? Здесь в это время была итальянская мафия? Однако, а я никогда не слышал.

У него что, не только с картелем есть связи, но еще и с итальянцами? Хотя, если учесть, что вчера было… Это ведь на его машине мы ехали, это из его револьвера я стрелял по мексиканцам. Да уж, странный он парень, как ни крути.

— А что? — посмотрел он на остальных, которые, похоже, тоже удивились. — У меня фара на «Порше» разбита. И Департамент мне ремонт не оплатит.

— Да ничего, — сказал я, увидев, что в помещение вошли еще несколько детективов. — Я пойду, я ведь отстранен, пока не переговорю с психологом.

Тепло попрощавшись с коллегами, я двинулся наверх, перезаписался к врачу уже на послезавтра, а потом спустился вниз, сел в машину.

За окном светило калифорнийское солнце, рация на приборной панели о чем-то говорила разными голосами, но сейчас меня это не касается. Сейчас я могу поехать домой и до завтрашнего дня ничего не делать.

И я вдруг понял, как все это необычно.

Теперь в участке ко мне относятся иначе, уважают. У меня есть работа, которую я люблю и умею делать. У меня, очевидно, есть люди, на которых я могу положиться, ведь парни рискнули своими карьерами, когда послушались меня. И не прогорели.

У меня есть пес, который ждет меня дома. И у меня есть молодость, потому что мне нет еще и тридцати.

Две недели назад я очнулся среди мусора в чужом теле, в чужой стране. Без денег, без памяти и без особых надежд. А теперь у меня есть вариант даже заслужить повышение.

И есть вариант спасти себя в будущем. Дожить, добраться до Москвы, и не дать похитить себя. Интересно, как тогда поменяется история? Ладно, до этого еще ведь тридцать с лишним лет.

А еще…

Я достал из кармана визитку Сары Мендес, покрутил ее между пальцами. Может быть, позвонить? Хотя, с другой стороны, куда я ее смогу сводить-то? Денег ведь у меня нет. Может, позже, когда с ними получше будет.

Убрал обратно, завел двигатель, привычно покрутив перед этим ключ зажигания, и тронул машину с места. Поеду в трейлер, позанимаюсь, посмотрю телевизор. Отдохну, короче говоря.

А вот с премии ее можно будет куда-нибудь позвать. А еще починить стекло на «Шеветте» и купить сковородку, чтобы жарить на ней оладьи и мясо. И радио домой, чтобы в FM-диапазоне ловило, и можно было слушать музыку, а не тупо пялиться в ситкомы.

Премия, премия.

Жаль, конечно, что мне не дали повышения, но я на него особо и не рассчитывал. Но с другой стороны, он ведь прямо сказал — будешь хорошо работать, будет и повышение. Я бы, наверное, в CRASH хотел. Или в отдел убийств. Их расследовать у меня всегда хорошо получалось.

Но только вот меня никто не спросит — вопрос только в том, где будут вакансии.

Ладно. А теперь надо ехать домой, отдохнуть, а потом раскрыть еще что-нибудь, желательно громкое.

Если бы я только знал, как скоро мне подвернется такое дело, и каким оно будет…