Чужой жетон. Мент из Южного Централа

Глава 15

Добравшись до своего трейлера, я планировал сразу лечь спать — эмоций на сегодня мне было достаточно. Однако, припарковав машину и выбравшись наружу, невольно остановился и прислушался.

В ночной тишине были слышны только трели цикад, да мотор одинокого грузовика, проехавшего мимо по шоссе вдалеке. Вдохнул прохладный ночной воздух, посмотрел на небо — тут даже звезды немного проглядывались, в отличие от самого Лос-Анджелеса.

Контраст с шумом светского мероприятия был разительным. И что-то было в этой ночной тишине и спокойствии. Зашел в трейлер, переоделся в домашнее, и все-таки вышел на вечернюю тренировку.

Рука после укуса питбуля еще болела, но раны не гноились — я их регулярно обрабатывал. Так что прогресса сегодня не было — все те же шесть подтягиваний и девять отжиманий — но меня это ничуть не расстроило. С чувством выполненного долга принял душ и завалился на диван. Ужинать не стал — неплохо подкрепился закусками во время охраны.

Закрыл глаза, прислушался к тишине и вдруг понял, что за неясное чувство ощущал последние пару дней, засыпая дома. В трейлере было чудовищно пусто.

Говорят, к хорошему быстро привыкаешь. Вот и я буквально за одну ночь ощутил, насколько спокойнее было засыпать в компании Рэмбо. Он, конечно, немилосердно храпел, но зато заполнял собой то давящее ощущение пустоты и одиночества, которое буквально въелось в стены и пол этой холостяцкой берлоги.

Завтра прямо с утра поеду в клинику, адрес которой мне дал Билл, и заберу своего раненого товарища. Он там наверняка меня ждет. Да, прямо с утра…

Проснулся я от того, что рассветное солнце светило мне в глаза через окно. Быстро собрался, перекусил бананами, которые уже начали чернеть, выпил стакан молока. Отметил, что мне снова нужно купить средство для мытья посуды — прошлую бутылку я так и не нашел. Сделал разминку, собрался и прыгнул за руль «Шеветта» — сегодняшний выходной я посвящу собаке.

Перед тем, как ехать в клинику, заехал на Уилшир, сдал костюм и вернул свой залог. Не хотелось глупо потерять половину всех оставшихся денег, пропустив сроки.

Я ожидал, что клиника будет где-то недалеко от участка, но на бумажке, которую мне дал Билл, значилась Южная улица. Это рядом с местом, где мы накрыли бои. В принципе, логично — Филлмор завез пса в ближайшую известную ему клинику. Или решил не полагаться на квалификацию ветеринаров в Южном Централе.

Сегодня из-за утренних пробок и благодаря тому, что я не пытался прикончить двигатель автомобиля постоянными предельными оборотами, путь до нужного района занял аж полчаса. В день, когда мы накрывали собачьи бои, я долетел до места меньше, чем за пятнадцать минут. Надеюсь, больше мне такого повторять не придется — вряд ли мотор выдержит еще хотя бы пару таких надругательств.

Где точно располагается клиника, я не знал. Вернее, не знал Соко — со мной-то все и так было понятно, я хорошо ориентировался только в Москве. И это был чуть ли не первый адрес с момента моего появления в этом теле, маршрут к которому не удалось достаточно точно построить с помощью памяти Михаила.

Нет, Южную улицу он знал, однако она была достаточно длинной, проходила через несколько районов и городков. И где находилось строение 10701 — одному Богу было известно. Я решил не начинать поиски с конца улицы, а просто съехать с фривея недалеко от места боев, доехать до Южной и на месте сориентироваться, в какую сторону мне следует двигаться дальше.

Так что я свернул с шоссе и углубился в классическую одноэтажную застройку Лос-Анджелеса наугад. Двигаться решил по своему внутреннему навигатору и, естественно, заехал в тупик.

Улица была перегорожена аварийными лентами, в асфальте виднелся провал, в котором копошились люди в светоотражающих жилетах.

Я примерно понимал, в каком направлении двигаться, поэтому свернул в совсем уж узкий переулок, решив проложить по нему параллельный маршрут в обход тупика. Выезжая из переулка на пересечение с узкой улочкой, я мельком глянул по сторонам, но сквозь мутный пакет на месте водительского стекла обзор все же был так себе.

Это я понял по удару, который почувствовал, как только морда машины высунулась на перекресток. Не сильному, но неприятному.

Я открыл дверь и сперва обомлел, потому что в переднее левое крыло мне въехал роскошный «Кадиллак Эльдорадо» семидесятых годов. Огромный, с хромированными бамперами и без крыши.

Что в аварии виноват я — к гадалке не ходи, это же я высунул капот на дорогу с прилегающей территории. Однако чем больше я всматривался в автомобиль, тем быстрее уменьшалась в голове сумма, на которую я попал. Потому что «Кадиллак», хоть и был в свое время люксовым автомобилем, сейчас находился в состоянии «лохмотья» и, в целом, мог уверенно соперничать за этот титул с моей машиной.

Кузов был покрыт множеством плохо выправленных вмятин, пороги и нижняя часть дверей отсутствовали как явление, как будто их сожрали бобры. Все хромированные элементы были покрыты колоссальным количеством ржавых пятен, на лобовом стекле змеилось множество трещин, левая фара была разбита, даже несмотря на то, что ударился он в меня правой стороной. Правое зеркало отсутствовало, а посреди капота виднелась глубокая вмятина, как будто на нем то ли человека сбили, то ли хорошенько попрыгали сверху.

Вишенкой на торте была покраска в ярко-алый цвет, от которого резало глаза, причем покраска прямо из баллончика поверх ржавчины. На некоторых хромированных деталях, а в одном месте даже на покрышке, виднелись красные пятна — машину красили прямо как есть, ни то что не разбирая, а даже не заклеивая хром скотчем.

При этом из машины раздавалась достаточно громкая музыка — странно, что я ее не услышал, когда выезжал из проулка. То ли за звуком мотора и хрустом передачи не расслышал, то ли просто задумался и не обратил внимания. Какой-то черный рэп.

Я хотел было обратиться к водителю, но дальше начал происходить какой-то сюр. Изнутри, не открывая дверей, а перепрыгнув через них, выскочили два чернокожих парня лет восемнадцати.

И выглядели они… колоритно. Широкие серые штаны, судя по всему, приспущенные, и поэтому волочащиеся по полу. Огромного размера длинные белые футболки, доходящие парням до коленей. У пассажира — темные очки, длинные черные дреды под повернутой набок кепкой, и желтая цепь толщиной с мой мизинец с огромным золотистым кулоном в виде револьвера, покрытого блестящими камнями. Это просто не могло быть золото, потому что иначе это украшение бы стоило, как двадцать их машин.

А водитель… Его внешность была перебором даже для повидавшего виды меня. Руки покрывали десятки татуировок, выглядевших, как будто их рисовал то ли ребенок, полгода отходивший на уроки в художественную школу, то ли он сам левой рукой. Сложная прическа, состоящая из хаотично сплетенных вместе дредов и тонких косичек, была перетянута резинкой над макушкой, из-за чего его голова походила на ананас курильщика.

На шее у водителя висели украшения. У меня проскочила ассоциация с репортажами с фестиваля Марди-Гра, где в толпу бросают яркие пластиковые бусы, и некоторые женщины обвешиваются ими, как новогодние елки.

С этим парнем была похожая история. Казалось, что он навесил на себя все желтое и блестящее, до чего смог дотянуться. Для полноты картины не хватало только повесить ему на шею шланг от душа — столько на нем было цепей.

И тут водитель открыл рот — и все стало еще хуже.

— Эй йоу, снежок, ты хоть понимаешь, на кого наехал, мэ-эн⁈

Я поморгал — двое из ларца не пропали. Тайком ущипнул себя через карман джинсов — нет, не сплю. Тогда какого черта передо мной сейчас стоят чернокожие рэперы, которые выглядят так, будто их в начале нулевых пародирует русская команда КВН из очень глухой деревни? Для полного набора им не хватало только золотых пистолетов «Дезерт Игл».

Пока я пытался поверить в происходящее, задачу мне усложнил второй, заговоривший в том же дебильном стиле, растягивая слова:

— Эй, ниггер, ты че застыл, камон? Ты че не видишь, в кого ты врезался? Доставай деньги и плати по счетам, пока наш гэнг не закинул тебя в багажник и не прострелил тебе колени!

У меня аж рот открылся. Ну не бывает в мире таких дебилов. Они же собрали в себе все глупые стереотипы про черных рэперов. Может, они мне сейчас еще куплет зачитают?

Но оказалось, что я переоценил их умственные способности — на деле все оказалось намного хуже. Водитель внезапно поднял край своей безразмерной футболки и продемонстрировал засунутый за ремень действительно слегка приспущенных штанов Глок.

— Эй, снежок, йоу, ты оглох? Мы сейчас прочистим тебе уши! Ты видишь, что это, хонки? Это ство-ол! Ты помял нашу тачку, выкладывай бабки, или моя пушка будет говорить с тобой за меня!

Я, конечно, обалдел от их внешнего вида, но на демонстрацию оружия и мой, и Соко многолетний опыт реагировали всегда совершенно одинаково.

Через долю мгновения Беретта была извлечена из кобуры и направлена на двух «рэперов», щелкнул предохранитель. Губы сами выкрикнули произносимую многие сотни раз фразу:

— Департамент полиции Лос-Анджелеса! Держать руки на виду!

Парни мгновенно побледнели, подняли руки, а водитель вдруг проговорил резко изменившимся голосом:

— Господин полицейский, не стреляйте! Мы не хотели ничего плохого!

Так они что, нормально разговаривать умеют?

— Повернулись! Руки на капот! — идиоты или нет, а обезопасить себя необходимо. Да и идиоты, порой, еще опаснее умных преступников — потому что непредсказуемы.

Парни подчинились, я подошел, вытащил у водителя пистолет из-за пояса, посмотрел на него — состояние чуть получше, чем у Кадиллака, на котором они приехали. Быстро охлопал обоих — больше оружия при них не было, только маленький перочинный ножик у пассажира. Без кнопки даже, такой, который надо ногтем подковыривать, чтобы открыть. На всякий случай забрал и его тоже.

После чего отошел на четыре шага, оперся спиной на дверь своей машины. Пистолет опустил, но в кобуру не убирал.

— Поворачивайтесь, — кажется, мне нужно многое выяснить у них.

— Господин полицейский, — вдруг заговорил пассажир, — пожалуйста, не арестовывайте нас! Мы не хотели никому зла! Мы просто хотели быть крутыми!

Мой лимит удивления их уровнем интеллекта на сегодня был исчерпан. Поэтому я просто спросил:

— И для этого таскали с собой пушку? Дайте угадаю, разрешения на ее ношение у вас нет?

— Да! — пассажир вдруг стушевался, осмыслив второй вопрос. — Нет… Но она даже не заряжена!

Ладно, я соврал. Оказывается, я еще мог удивляться. Сперва подумал, что это был хитрый ход, чтобы отвлечь меня и наброситься, когда я полезу проверять. Потом взглянул в их испуганные лица и понял: нет, для них это слишком хитрый ход.

Сунул Беретту в кобуру. Достал из кармана Глок, весь покрытый какими-то царапинами и сколами на вороненом покрытии, в которых явственно проглядывала ржавчина. Рукоятка в одном месте была слегка оплавлена, как будто он еще и горел. Вытащил противно заскрипевший магазин, никогда не видевший смазки, и увидел, что в нем действительно нет патронов. Передернул затвор — пусто.

Я поморгал еще раз. Ладно.

— А зачем тогда вы таскаете его с собой? — я задал вопрос, который вертелся на языке.

— Чтобы выглядеть круто… — стыдливо ответил водитель.

— Так, хорошо. А где вы его взяли?

— На мусорке.

И тут я понял, что никакой лимит удивления у меня не исчерпан.

— На какой, блин, мусорке⁈

Они виновато переглянулись, и водитель начал рассказ:

— Мы катались по Комптону, решили остановиться, чтобы, ну, вы знаете…пописать. Зашли в подворотню между домов и решили покурить.

Ага, и покурить, очевидно, не сигареты. Но озвучивать свою мысль я не стал, и парень продолжил:

— Там стоял мусорный бак, высокий такой, полный мусора. Ну я и бросил в него окурок. А пока мы писали, он загорелся, — он захлопал глазами. — Мы не хотели его поджигать, честно! Мы просто испугались, и я пнул его ногой, он упал, а мы стали прыгать на горящем мусоре, чтобы потушить его.

Ага, тупые, но ответственные — это уже полбеды. Хотя, возможно, что и сразу две беды — смотря за что они ответственно возьмутся.

А парень все продолжал:

— И когда все потушили, в одном из сгоревших пакетов в рассыпавшемся мусоре мы нашли вот это, — он кивнул на пистолет в моих руках.

Я про себя присвистнул — это ж сколько всего может висеть на этом стволе. Он баксов пятьсот стоит, такие просто так не выкидывают. Двум идиотам за него сидеть не пересидеть, ни один суд не поверит в версию с горящей мусоркой. Но я смотрел на этих двоих и отчетливо видел по их лицам — они не врут. Они слишком тупы и слишком напуганы, чтобы врать. Да и оплавленная рукоять пистолета подтверждает их версию. Мдаа…

Но оставался один вопрос:

— Так, а на хрена вам это надо?

— Ну… — почесал затылок водитель. — Хотели быть крутыми, как Крипс.

— А чего не вступили в Крипс?

Парни потупили глаза и замолчали. Я уж хотел повторить вопрос, когда пассажир все же тихо, почти шепотом ответил:

— Так это… страшно.

Водитель кивнул:

— Ну. Они стреляют друг в друга, убивают, грабят. А нам это все не нужно, мы просто хотели быть крутыми, чтобы парни на районе нас уважали.

Я не выдержал и ударил себя ладонью по лицу. И вдруг отчетливо понял, что передо мной стоят дети. Высокие, глупо выглядящие и натворившие фигни подростки, которые сейчас обделались от страха перед перспективой отвечать за свои проступки. И мне следовало их к ответственности привлечь, вот только…

Я посмотрел на пистолет в своей руке. Ну не выбрасывают в Комптоне рабочий Глок в мусорку, это не настолько богатый район. А значит, с этим пистолетом что-то не так. И если я сейчас оформлю этих двоих детей за его ношение, а на нем окажется десять трупов… То по меньшей мере один из них отправится в тюрьму до конца жизни, если не в газовую камеру. Никто не поверит, что у двух молодых негров этот пистолет оказался случайно.

Мда, ситуация. Я задумался, и задумался крепко. В процессе размышлений повернулся и оценил ущерб от аварии: у моей машины было слегка замято крыло, у их — выступающий на углу «клык» хромированного бампера. Даже фары у обеих тачек целы. Просто ржавчину стряхнули. Ну еще бы — скорость у обеих машин была меньше десяти километров в час.

В итоге я пришел к выводу, что не хочу ни портить жизнь двум идиотам, ни разбираться с последствиями аварии. Но просто сделать вид, что ничего не произошло, нельзя — следующий коп уже не будет к ним так милосерден. Поэтому я потряс в воздухе Глоком и сказал:

— А вы понимаете, придурки, что если я сейчас оформлю вас, пробью этот пистолет по базе, а на нем гора трупов, то вы оба отправитесь в тюрьму на пожизненное? Это если высшую меру не одобрят из-за молодого возраста.

«Рэперы» побледнели еще сильнее, их глаза полезли на лоб. Кажется, они об этом вообще не задумывались.

— Но мы… мы же ничего не сделали… — пробубнил себе под нос пассажир.

— Господин полицейский, клянусь, мы даже не стреляли из него ни разу — в нем с самого начала патронов не было! Не надо пожизненное! Мы больше так не будем! — вдруг закричал водитель, и мне показалось, что он сейчас расплачется. — Пощадите!

Я убрал Глок в карман и потер лицо рукой.

— Значит так, малолетние придурки. Чтобы завтра же поснимали с себя эту хрень, оделись и постриглись как нормальные люди, и нашли работу! Если еще раз встречу вас в таком виде, или просто шатающихся по району без дела — оформлю по полной, и еще пару своих висяков в придачу добавлю. Вам ясно?

— Да, господин полицейский! — удивительно синхронно ответили придурки.

— А теперь забрали свое корыто, — я кивнул в сторону «Кадиллака», — и свалили на хрен с моих глаз. И забыли о том, что мы когда-то виделись. Но не забыли о том, что я сказал. Потому что я вас запомнил.

Я по очереди пристально посмотрел в их испуганные глаза для закрепления эффекта.

— Ну, чего застыли? Быстро, вашу мать! — я хлопнул в ладоши, и парни, как по команде, запрыгнули в «Кадиллак», резко сдали назад, развернулись и умчались обратно по улице, по которой приехали.

Я подумал, достал Глок из кармана и затолкал его поглубже под водительское сиденье. Потом придумаю, что с ним делать. В конце концов, прежде чем от него избавиться, надо хорошенько стереть собственные отпечатки и потожировые следы.

Посмотрел на машину — ну, в принципе, эта вмятина как тут и была, экстерьер моему «Шеветту» она точно не испортила.

На всякий случай включил фары — нет, левая как не горела, так и не горит. А я надеялся, что от удара одумается.

Почувствовал что-то тяжелое в кармане, сунул руку — ножик второго «рэпера». Забыл вернуть. Ну и ладно, зато теперь есть, чем банки открывать.

Сел в машину, тронулся, все-таки пересек злосчастную улицу, и буквально через три минуты и два поворота выехал на Южную. Совсем чуть-чуть не доехал из-за этих двух идиотов…