Чужой жетон. Мент из Южного Централа

Глава 12

Доехал до дома я быстро, насколько позволяли возможности моего «Шеви» — ночью дороги были свободными, на них встречались лишь редкие случайные машины. Ехать было бы совсем здорово, если бы у «Шеветта» горели обе фары, и я хоть что-то нормально видел.

Припарковавшись возле дома, я внезапно ощутил усталость, что накопилась во мне весь день. Тот рывок во время боев выжал меня досуха, допрашивал бандита и ехал домой я уже скорее на автомате. Но только сейчас я в полной мере осознал, насколько на самом деле вымотан. Надо бы вытащить и разложить постиранное белье, но, кажется, это подождет.

Вышел наружу, закрыл машину. Достал ключ от трейлера, подошел к двери и понял, что ключ мне, в общем-то, не нужен — замок ведь отжали, а я побежал на поиски соседа-мексиканца так стремительно, что даже не подумал запереть дверь. Твою ж мать, сколько часов мое жилище простояло открытым?

Зашел, включил свет, осмотрелся. Проверил ящики, полки — надо же, ничего не украли. Ха, потому что тут ничего и нет. Заглянул в холодильник — еда на месте. Самое ценное, тут — это три банки тунца по девяносто центов, но и они тоже оказались на месте.

На мгновение задумался: а так ли нужна дверь тому, у кого ничего нет? Может и бог с ней, пускай всегда открыта? Нет, так не пойдет — у меня же теперь собака есть. Как показывает практика, ее-то как раз могут и украсть. Усмехнулся: украсть взрослого питбуля. Кому расскажешь — не поверят.

Залез под диван, вытянул оттуда металлический чемоданчик, когда-то бывший кейсом от набора инструментов. Он был настолько ржавый и грязный, что его, если что, тоже красть побрезгуют. Открыл.

Ну, не все так плохо, на самом деле, все же Соко был не совсем безрукий. Хотя набор инструментов странный: молоток, шлицевая отвертка, пассатижи и гаечный ключ с нечитаемыми под слоем ржавчины маркировками размеров. Зачем вообще шлицевая отвертка в Америке? Мне всегда казалось, что тут и винтов-то под нее не бывает. И где крестовая? Мда…

Состояние инструментов было… Близким к состоянию чемодана, в котором они хранились. Пассатижи удалось разжать лишь двумя руками, но в итоге получилось их немного разработать, хотя они и скрипели при каждом движении. Ладно.

Подошел к двери, оценил масштаб трагедии. Да ерунда, на самом-то деле. Достал ключ, сунул в скважину, повернул — замок работает. Дверь просто отжали, повредив металлическую накладку на косяке, из-за чего сейчас не получается закрыть ее полностью — она упирается в согнутый металл. Хорошо, что у меня трейлер допотопный — в мое время их делали из пластика, отливая чуть ли не одним куском. Что-то подобное, кстати, было у моего соседа-мексиканца. Иначе я бы вряд ли смог так легко вломиться внутрь.

Такое я чинить умею. Взял молоток, включил глазомер, и нанес два ювелирных удара со всей дури. Хотел нанести три, но на последнем замахе металлическая часть молотка слетела с ручки и, сделав радостный кульбит, исчезла в ближайших кустах. Я просто проводил ее усталым взглядом. Низко пошла, к дождю.

Посмотрел на результат своего труда — краску с косяка я сбил окончательно, но теперь он выглядел сравнительно ровным. Попробовал прикрыть дверь — получилось. Ключ в замке провернулся с небольшим заеданием — паз, в который входил язычок, немного погнулся и последний теперь за него цеплялся при движении. Ну и бог с ним — притрется. Работает и ладно.

Закрыв заметно полегчавший без лишней детали чемоданчик, я занес его в дом и сунул на место. Хотелось есть, я ведь опять с самого утра толком не ел. Но сил что-то готовить и даже разогревать не было. Взял из холодильника яблоко, наскоро помыл и прикончил его в пять больших укусов. Выбросил огрызок, переоделся в домашние шорты, выставил будильник на настольных часах на шесть утра. Взглянул на время, понял, что спать мне осталось неприлично мало, упал на диван и мгновенно отрубился.

Проснулся я от звуков разверзшейся преисподней, мгновенно вскочил, хватая с тумбочки Беретту и целясь перед собой. Кто? Что?

В темноте было ничего не видно, но даже слабого света отдаленных уличных фонарей было достаточно, чтобы понять, что в трейлере я один. Тогда кто, черт возьми, издает этот ужасный звук, как будто кота засунули в оркестровую трубу и лупят по ней железным половником?

Огляделся и наконец понял, откуда у тела Соко такая железобетонная привычка просыпаться без будильника. Я ведь до этого ни разу его не заводил.

И больше, пожалуй, не хочу. Потому что эти звуки издавали именно чертовы электронные часы на столе.

Опасаясь, что меня сейчас большой толпой придут бить соседи, которые тоже наверняка слышат этот ужас, я подошел и выключил будильник. Кто вообще сделал эту жуткую штуку? Так же можно инфаркт получить.

Я вдохнул, выдохнул, приводя в порядок дыхание. Да уж, зато проснулся с гарантией.

Вытащил из лежащих на полу джинсов ключи от машины, обулся и вышел наружу. Открыл багажник, вытащил оттуда приятно пахнущие стиральным порошком пакеты. Занес их в трейлер, вывалил содержимое на диван. Потрогал — сухо. Повезло, что я пакеты не завязал, и белье в багажнике досохло, насколько это было возможно. А то за двенадцать часов завонялось бы.

Принялся быстро сворачивать вещи и убирать их на полочки. В итоге у меня оказалось больше десятка свежих комплектов нательного белья, две простыни, три наволочки, несколько футболок, две пары шорт, еще одни джинсы, несколько полотенец и еще кое-что по мелочи. Жить можно, потому что еще раз надевать джинсы на голое тело я отказываюсь.

Надо, кстати, когда мекса, которого я ранил, отправят в колонию, пустить слух, что его подстрелил коп без трусов, от которого он пытался сбежать в кусты. Ну а что — ни слова лжи.

Честно сделал зарядку, вернулся. Посмотрел на грязную кастрюлю в раковине. Поискал глазами средство для мытья посуды и не обнаружил его в трейлере. Вышел наружу, поискал в машине — там его тоже не оказалось.

Да ну нет. Не может быть. У меня украли бутылку моющего средства? Я почесал затылок. Верить в такое не хочется. Может, просто потерял где-то? Вчера много чего произошло.

Ладно, бог с ним.

Достал из шкафчика еще одну банку тунца — как знал, что пригодится. Взял из холодильника хлеб. Многие говорят, что его там хранить нельзя, мол, он не таким мягким становится. Не знаю, правда это или нет, но портится он так точно медленнее. Это же не тот резиновый тостовый хлеб из моей прошлой жизни, который за месяц в жарком помещении вообще никак не менялся. Этот без холодильника дня за три заплесневеет.

Хлеб был уже в нарезке, поэтому я просто выкладывал на него кусочки тунца и с удовольствием завтракал, пока консервная банка не опустела. Убрал за собой, принял душ, глянул на часы. Четверть восьмого, надо поторапливаться, а то опоздаю на брифинг.

Переоделся, вышел, со скрипом запер дверь. Завел машину — с первого раза, что удивительно. Выехал на дорогу и уже через полчаса парковал «Шеветт» у участка.

Брифинг, к счастью или к сожалению, снова меня никак не касался. По моей части был еще один угон, но машина снова оказалась старой и недорогой. Спронг отдал его Филлмору. Тот не сказать, чтобы обрадовался, но за последние дни число папок на его столе сократилось всего до пяти.

Когда брифинг закончился, Спронг остановил меня и жестом показал, чтобы я шел за ним. Я сразу понял, что сейчас будет. Меня ждет головомойка за того подстреленного латиноса.

На самом деле я здесь был однозначно неправ. Память подсказывала мне, что после решения Верховного суда по делу Гарнера в восемьдесят пятом, стрелять в подозреваемого уже нельзя. Если он не представляет непосредственную угрозу жизни других людей.

А мексиканец, убегающий с нелегальных собачьих боев, такой угрозы не представлял.

Лейтенант пропустил меня внутрь, плотно закрыл дверь, после чего сел за стол. Несколько секунд он просто смотрел на меня, после чего открыл лежавшую перед ним папку и начал читать вслух:

— Детектив Майкл Соко произвел три выстрела по убегающему подозреваемому. Первая пуля попала в правую голень, вторая задела левую, третья вошла под правое колено. Подозреваемый госпитализирован, оружия при нем обнаружено не было.

Да, все верно, я угадал. Сейчас меня будут ругать и, возможно, даже накажут.

— Он убегал, Соко, — проговорил Спронг. — Он был безоружен, а ты пальнул в него три раза. Ты рехнулся?

Оправдываться смысла не было, и мы оба это знали. Оставалось только принять вину.

— Я потерял контроль, лейтенант, — сказал я. — Это была моя ошибка.

— Ты же понимаешь, что мне придется с этим разбираться? — спросил Спронг. Он не кричал, не ругался, было видно, что он просто устал. — Отдел внутренних расследований получит рапорт, и они спросят: не сошел ли ты с ума? Только вот ответ на этот вопрос пойдет уже в твое личное дело.

— Я понимаю, сэр, — кивнул я.

— И ты понимаешь, что этот мексиканец, когда выйдет из больницы, наймет адвоката? И адвокат подаст гражданский иск. Будут проверки, отдел внутренних расследований начнет копать.

— Я понимаю, сэр, — кивнул я. — Простите.

Ну а что, я в действительности был виноват. В России со мной все было бы еще хуже, а тут были шансы. Хотя я не удивлюсь, если он сейчас прикажет мне надевать форму и идти клеить штрафы на лобовые стекла. Или еще чем-то подобным заниматься.

— А теперь послушай меня, — проговорил он. — Ты вчера провел операцию, грамотно и с минимальным проявлением силы, если не считать этой истории. Вы задержали двенадцать человек, закрыли нелегальную площадку для собачьих боев. Конфисковали четырнадцать животных. И это твоя заслуга, за это ты получишь премию.

Он взял ручку и постучал ей по папке:

— И я тебя прикрою, Соко. Потому что ты наш, каким бы ты ни был. Но только один раз, ты понял?

— Я понял, сэр, — только и оставалось повторить мне.

— Тогда слушай и запоминай. Как молитву, которой тебя учила в детстве мама, запоминай. Подозреваемый оказал сопротивление при задержании, попытался скрыться в зоне с ограниченной видимостью. В темное время суток, на неосвещенной территории. Ты, имея основания полагать, запомни, мать твою, имея основания полагать, что он был вооружен, применил табельное оружие. И тебе повезло, что ты стрелял в ноги. Ты делал это специально, чтобы исключить летальный исход. Ты понял?

— Понял, сэр, — в который раз за сегодня проговорил я.

— С патрульными я поговорю, они тоже помогут. Если их рапорты будут согласованы, проверка примет их без вопросов. Отметка в личном деле все равно будет, но… Давай ты не будешь больше давать поводов для внутренних расследований, договорились?

— Спасибо, лейтенант, — кивнул я.

— Не благодари, — ответил он. — Я делаю это не для тебя, а потому что ты за последнюю неделю сделал больше полезного, чем за предыдущие полгода. Эти бои, и еще наркомана поймал, да какого. И я не собираюсь терять детектива, который наконец-то начал работать.

Он поднял ручку перед собой и проговорил:

— Но учти, если ты еще раз, еще хоть один раз выкинешь что-то подобное, я лично отвезу тебя в отдел внутренних расследований. И сдам им со всеми потрохами. Мы поняли друг друга?

— Да, сэр, — кивнул я.

— Все, тогда иди, — он махнул рукой.

Я двинулся наружу, и тут до меня дошло. Самого главного из того, что я еще натворил, Спронг не знал. О том, что я приставил пистолет к лицу своего соседа и был готов застрелить его. И выстрелил бы, если б Филлмор меня не остановил.

Я внезапно почувствовал теплоту к своему коллеге. Да уж, хороший он парень, как ни крути.

Вышел, выдохнул и двинулся в наш отдел. Буря миновала, теперь пора и поработать.

Я решил, что мне тоже необходимо избавиться хотя бы от части дел на столе. Выбор, естественно, пал на потенциальные висяки. Поэтому я напечатал по каждому итоговый отчет и сдал в архив. Это не значит, что они закрыты — если вдруг появятся новые данные, работу с этими папками можно будет возобновить. Просто сейчас в них значилось, что улик для расследования недостаточно.

Я не спихнул их, потому что не хотел работать — Соко честно объездил все места происшествий, опросил всех возможных свидетелей, изучил все улики, но ничего не нашел. Цепляться мне было действительно не за что, да и времени с момента угонов прошло в среднем более полутора месяцев.

Обычно, если одиночный угон не раскрывался по горячим следам в течение нескольких дней, машину разбирали на запчасти или перекрашивали, перебивали номера и угоняли в другой штат, где делали ей поддельные документы. Опыт Михаила говорил, что найти такую машину могли только по очень большой случайности.

Итого мой стол стал легче на пять папок. Правда, все равно оставалось еще пять из интересующей меня серии и целых пятнадцать — по другим угонам.

По некоторым из них я ждал документов сверху, еще по паре-тройке надо было опросить свидетелей. Но перспектив там тоже было мало: самому свежему делу была неделя, самому старому — почти месяц. Если из них удастся раскрыть хотя бы одно — это уже будет неплохо.

Еще раз перебрал все оставшиеся дела, дозаполнил необходимые формы и отчеты, чтобы удостовериться, что сделал всю возможную на текущий момент бумажную работу.

В четыре часа вышел из участка — сегодня у меня было еще одно важное дело. Сел в машину и буквально за пятнадцать минут по только начинающимся пробкам доехал до «Автомастерской Хуана» на Флоренс, на которую меня навел задержанный бандит с татуировкой.

Остановился за углом, убрал значок во внутренний карман, застегнул куртку, чтобы не было видно кобуры. Жарко, конечно, но что поделать. Въехал на маленькую парковку перед вполне приличным одноэтажным зданием в бежевой штукатурке и с двумя подъемными воротами. Что любопытно, ворота располагались не по центру, а были смещены влево. Получается, левая часть мастерской была примерно вдвое меньше, чем правая. Как будто планировалось делить здание на три бокса, но еще одни ворота так и не сделали.

Правые ворота были открыты, в них виднелась классическая мастерская — два массивных металлических верстака с инструментами, длинный ряд гаечных ключей на крючках на стене, в углу гудел компрессор, от которого шли шланги. В конце помещения — два подъемника, на одном из которых сейчас висел красный «Додж Аспен».

Довольно большая мастерская, кстати — при желании в нее можно было загнать четыре машины. Правда, места между ними бы осталось совсем уж немного.

Я открыл дверь, вышел на парковку. Навстречу мне сразу вышел латинос лет двадцати пяти в серых штанах и футболке с пятнами от мазута, и с белой повязкой на голове. Вытирая руки какой-то ветошью, он обратился ко мне:

— Привет, амиго! Сломался? — он доброжелательно улыбнулся, глянув на мою машину. То ли правда был таким улыбчивым по жизни, то ли подумал, что представил, сколько можно заработать, если начать ремонтировать мою развалюху всерьез.

— Немного. Подскажи, сколько у вас будет стоить поменять лампочку в фаре и заменить водительское стекло.

Парень задумался.

— Лампочка нормальная девять баксов, дешевая пять. Махну за десятку — на твоей это быстро. Стекло надо смотреть на складе, точную цену не помню, но в районе тридцатки, если надо — посмотрю. Работа… Если винты не приржавели, то долларов восемьдесят, но скорее всего девяносто — часа два по тарифу на нее уйдет.

Думать тут, в целом, было не о чем — денег на стекло у меня не было. Но повод войти и осмотреться был нужен.

— Стекло не надо пока, а лампочку поменяй, будь другом. На дешевую.

— Не вопрос, — пожал плечами механик. — Загоняй ее, ставь рядом с пустым подъемником — жарко сейчас на солнце возиться.

Я вернулся за руль, заехал в мастерскую, дернул ручку открывания капота. Мексиканец зашел следом, подошел ко мне.

— Минут пятнадцать подожди, все будет, — сказал он и ушел в дальний конец сервиса, открыл неприметную дверь.

Я сделал пару шагов в сторону для лучшего обзора и заглянул внутрь — кладовка со стеллажами, на которых лежали запчасти. Ничего необычного. Я огляделся еще раз, но ничего нового, кроме нескольких сложенных стопкой колес и оставленного то тут, то там инструмента, не увидел.

Механик тем временем вернулся с лампочкой в руке, уже без упаковки — то ли по дороге выбросил, то ли ее изначально не было. Наклонился над капотом и принялся там ковыряться.

Я облокотился на ближайшую стену и завел диалог со скучающим лицом:

— Ну как бизнес, идут клиенты?

— Да неплохо, всегда есть работа, — ответил механик, не поднимая головы. — Машины всегда будут ломаться, значит у нас всегда будет пара баксов в кармане.

Ну да, пара — с меня он возьмет пятнадцать баксов за пятнадцать минут работы. Но вслух сказал другое.

— Ну да, и машин, получается, можно сразу несколько обслуживать, места много. Там же тоже бокс? — указал я пальцем на стену, за которой находилась часть помещения, отгороженная вторыми воротами.

— Не, там покрасочный цех. Их нельзя в одном помещении с боксами для ремонта делать, чтобы краска не летела везде и чтобы пыль на свежий окрас не ложилась.

И я, в целом, охотно ему верил — угнанные машины ведь должны где-то перекрашивать. А по их цене было очевидно, что это не может быть вариант «в гараже из баллончика». Так что малярный цех вполне укладывался в мою теорию.

Другое дело, что ничего действительно подозрительного я так и не обнаружил. Хотя, чего я вообще ждал? что у них на одном подъемнике среди бела дня будет клиентская машина, а на другой — угнанная? Бред же. Скорее всего, днем они ничего противозаконного тут не делают. Надо бы проследить за мастерской ночью — вдруг получится что-нибудь важное увидеть.

Только вот одному мне это дело не потянуть, и даже вдвоем с Биллом будет очень сложно целый день работать, а потом еще и через ночь дежурить. Нужен третий человек, чтобы разделить смены.

В этот момент механик поднял голову, захлопнул капот и повернулся ко мне.

— Готово, амиго, проверяй.

С долей сомнения — не в способностях парня, а в возможностях машины, которую я еще ни разу не видел с двумя включенными фарами, я подошел к окрытой двери, повернул ключ и включил ближний свет. Два ровных желтых освещенных пятна появились на противоположной стене. Во дела.

Достал из кармана деньги, отсчитал пятнадцать долларов, отдал механику.

— Спасибо.

— Да пожалуйста, заезжай, как соберешься дальше ремонтироваться, — парень махнул рукой, развернулся и пошел к «Доджу» на подъемнике, а я сел за руль, выехал из бокса и вырулил на дорогу. Если поспешу — еще успею в участок, чтобы поговорить с другими детективами.

Без десяти пять я подходил ко входу в участок, когда навстречу мне вышел Билл. Я махнул ему рукой.

— Есть минутка?

— И кто на этот раз украл твой пистолет? — флегматично спросил Филлмор со скучающим лицом.

— Да нет, не в этом дело. Я, кажется, вышел на след «Порше», но мне нужна помощь.

— Даже так? — Билл все-таки заинтересовался.

— Да, — кивнул я. — Пойдем поговорим.

Мы отошли на стоянку, сели в его машину, и я рассказал ему все: про то, как сложил дела в серию, почему не хочу отдавать их под юрисдикцию CATS, как получил информацию о татуировке и допросил задержанного на боях. В ответ Билл покачал головой.

— За последнюю неделю ты создал больше проблем, чем за прошедшие полгода. Однако, не могу не признать, звучит это перспективно.

Он задумался, помолчал, потом продолжил:

— Сегодня ты никого из наших уже не застанешь в участке, я последним уходил. Но я завтра поговорю с Андерсеном, заеду к нему домой. Он отчаянный малый и может помочь. Если отметить его участие в расследовании, конечно.

Я кивнул.

— Хорошо, тогда давай сегодня подежурю я, а вы завтра с Андерсеном договоритесь, кто следующий, — предложил я.

— Добро, — Билл кивнул. — Тогда до завтра?

— До завтра, — я пожал Биллу руку и вышел из машины.

До ночи еще было время, поэтому я достал блокнот, сверился с адресами и по очереди объехал трех потенциальных свидетелей из папки «прочих угонов». Как и ожидалось — никто ничего не видел и не слышал. Время было потрачено зря, но не сделать этого я не мог — такая работа.

Около одиннадцати часов ночи я приехал на место, припарковал машину на парковке у небольшого магазинчика, расположенного через дорогу от автосервиса. Погасил свет в салоне и принялся ждать. Примерно в половине двенадцатого из бокса вышел знакомый мне механик, закрыл за собой ворота и ушел. Однако, до поздна он работал.

Вот только больше за всю ночь ничего не произошло.

Когда горизонт начал светлеть, я завел двигатель, неспешно выехал на дорогу. Включил фары, а через несколько секунд левая трижды моргнула и погасла. Я уже не знал, материться мне или смеяться, поэтому просто покачал головой, заехал на стоянку у какой-то заправки и откинул сиденье назад. Надо поспать пару-тройку часов — завтра, вернее уже сегодня, у меня выходной, но в участок утром все равно ехать придется, возвращаться в Карсон нет смысла.