Чужой жетон. Мент из Южного Централа

Глава 19

События остатка ночи слились воедино. Прибыла следственная группа, двое детективов из отдела убийств и еще один из отдела убийств. За ними коронер с помощником и фургоном. И криминалисты со своими чемоданами и фотоаппаратами.

Меня отвели в сторону и попросили не покидать места происшествия. Я сидел на бордюре у своего «Шеветта» и смотрел, как люди в перчатках работают внутри мастерской. В темноте мерцали вспышки фотоаппарата.

Наверняка они там сейчас соберут гильзы в пронумерованные пакетики, обведут мелом контуры тел, да и вообще, сделают все, что нужно. Я видел это сотни раз в прошлой жизни, только с другой стороны. Тогда я был тем, кто приезжал на место и задавал вопросы. Теперь я был тем, кому их задавали.

А потом меня подозвал детектив из следственной группы, немолодой мужик с усталым лицом.

— Детектив Пейн, — сказал он. — Отдел убийств.

— Детектив Соко, — представился я в ответ. — Отдел угонов.

— Я знаю, — кивнул он. — Расскажите все по порядку. Что тут было.

Я вдохнул. Самый скользкий момент во всей этой картине — это то, что мы ворвались туда без ордера. И сообщили по рации о стрельбе. Проблемы могут возникнуть, конечно, но Андерсен, которого допросят сразу после меня, и Билл, которого чуть позже, должны подтвердить.

— Я находился в оперативном наблюдении, — ответил я. — У меня были подозрения о том, что здесь действует незаконная разборка. Я приехал и ждал.

— И что потом? — спросил Пейн.

— Потом в мастерскую вошли люди. Я услышал шум работ. Я вызвал двоих коллег — детективов Андерсена и Филлмора. Мы собирались продолжить наблюдение, проследить за тем, какая машина выедет из мастерской. И если это наша, то узнать, куда она поедет дальше. Может быть, взять ее по дороге.

— Но вы вошли внутрь, — сказал он.

— Да, вошли, — кивнул я. — Я услышал звук, похожий на выстрел…

— Вы говорите, внутри стреляли? — посмотрел на меня Пейн.

— Я говорю, что слышал звук, похожий на выстрел, — ответил я. — Я подумал, что это выстрел, мои товарищи со мной согласились. Я вызвал подкрепление, и мы пошли внутрь.

— А дальше?

— А дальше мы вошли и увидели, как четверо рабочих работали над угнанной машиной. С ними было еще трое, я не могу сказать наверняка, но судя по татуировке, они принадлежали к банде Суреньос. Мы действовали согласно протоколу, попытались задержать их. Один из них что-то крикнул, второй выхватил оружие.

— И вы открыли огонь? — спросил он.

— Да, — кивнул я. — У него было оружие, подозреваю, что автоматическое, хотя я не уверен. Оно было похоже на автоматическое, и я выстрелил. Второй тоже схватился за ствол, и я пристрелил его. Третий предпочел сдаться, я его не тронул.

— На какой дистанции вы были?

— Около семи ярдов, — ответил я.

— Судя по количеству гильз, вы произвели четыре выстрела, так?

— Так, — кивнул я.

— И всеми попали, это впечатляет. Две пули в грудь, а потом по пуле в голову каждому. — У него в руках было оружие, детектив, — сказал я. — Моей жизни, жизни моих коллег и гражданских угрожала опасность. Я ее ликвидировал. Это чистая стрельба, детектив.

— Это решит уже разбирательство, — ответил он. — Хорошо. Подпишите протокол.

Я прочитал внимательно, убедившись, что не он понаписал там ничего от себя, зачеркнул кусок чистого листа, чтобы не мог вписать ничего позже, и поставил подпись. И мне снова пришлось ждать.

Он уже ушел к Андерсену. Нас, естественно, допрашивали отдельно, чтобы показания не пересекались. Это нормально, стандартная процедура, но тут нужно было говорить только правду, и то, о чем мы еще раньше договорились.

К четырем утра все было закончено. Тела увезли, «Вектор» тоже, уже эвакуатором. Мастерскую закрыли и опломбировали. Задержанных увезли еще раньше, Билл поехал за ними, чтобы задать вопросы, пока эти ублюдки не пришли в себя и не потребовали адвокатов.

И даже несмотря на то, что я был отстранен, я не мог просто поехать домой, мне надо было двигать в участок и написать рапорт. Ей-Богу, так десять раз подумаешь, прежде чем пустить какому-нибудь уголовнику пулю в башку. Бумажной морокой просто завалят, замучаешься отписываться. Я-то по боевикам старым думал, что в Америке все вообще не так.

Так что я сел в свой «Шеветт» и поехал в участок. Лучше разобраться с этим побыстрее, а потом уже двигать домой. Мало ли, забуду какие мелочи или еще что-то.

В участке было пусто, только дежурная смена. Офицер, сидевший за стойкой, кивнул мне. Я двинулся в наш отдел, сел за свой стол, заправил в печатную машинку чистый лист и принялся печатать.

Дата, время, место, все обстоятельства. Детальное описание обстановки, подозреваемых, потом последовательность действий. Сколько раз я стрелял, куда, и вообще. Тип оружия у подозреваемых. Ну и, естественно, о том, что в мастерской обнаружился тот самый «Вектор Дабл-ю Восемь», предсерийный образец, числящийся в угоне.

Я сильно устал, давала о себе знать и бессонная ночь, а еще большой кусок текста пришлось перепечатывать. Но к шести утра рапорт был готов.

А потом я уронил голову на руки прямо на столе и провалился в сон. Не помню, снилось ли мне что-нибудь, потому что, по ощущениям, только я вырубился, как меня сразу же затрясли за плечо.

Это был Билл. Он поставил передо мной бумажный стаканчик с кофе — у него в руках их было два, и сказал:

— Брифинг через десять минут. Умойся, выглядишь как ходячий мертвец.

— Ты узнал что-нибудь? — вместо ответа спросил я.

— Потом, — он махнул рукой. — Сейчас брифинг, потом меня будут допрашивать упыри из отдела убийств. Езжай домой, выспись, я приеду к тебе сразу, как смогу вырваться.

Я поднялся. Зря я спал за столом на самом деле: шея затекла, спина не разгибалась. Сходил в туалет, умылся холодной водой, пригладил волосы. Выглядел я действительно не лучшим образом, еще и щетиной зарос. И мне нужна новая бритва, потому что старая, которая лежала в трейлере, уже затупилась. Нужен какой-нибудь «Жилетт». Опять расходы, мать его.

Вернулся в кабинет, взял кофе и стал ждать брифинга, отхлебывая теплую горькую жижу. Но, стоит сказать, он был лучше, чем тот, что можно было взять в дежурке, в участке. Похоже, что Билл поэтому и берет его в какой-то забегаловке — он там получше.

На брифинг пришли все, кто был на смене. Когда часы показали ровно восемь, спустился Спронг, как обычно, с папкой в руках. Он оглядел кабинет, задержал взгляд на мне, но ничего не сказал. Начал с текучки: ночные происшествия, патрульные сводки, распределение дел. Новых угонов по моему профилю не было.

Когда прошел брифинг, Спронг посмотрел на меня и коротко кивнул в сторону лестницы. Я поднялся и пошел за ним.

Он вошел в свой кабинет, сел за стол, после чего открыл папку, и я увидел сверху свой рапорт. Странно, я-то думал, что я его на столе оставил, перед тем как уснуть. Неужели Билл отнес? Вот спасибо ему.

— Сэр… — начал я.

— Садись, — ответил он, кивнув на стул напротив.

Я сел. Он посмотрел на меня, вдохнул, выдохнул, после чего проговорил:

— Рассказывай. Рапорт твой я уже прочитал, и я понимаю, что там не все, что случилось той ночью на самом деле. Рассказывай правду.

Я посмотрел ему в глаза и понял, что врать бессмысленно. Спронг не тот человек, с которым можно играть в недомолвки, к тому же сейчас мне как никогда раньше нужна его помощь. Может быть, получится договориться с ним о том, чтобы меня не отстранили?

Ну я и принялся рассказывать. Про серию угонов дорогих машин, которые мне удалось связать воедино, про татуировку Суреньос на руке угонщика «Ягуара», про допрос Моралеса после собачьих боев и адрес мастерской. Про то, как я съездил туда под видом клиента и поменял лампочку. Про то, как мы с Биллом и Андерсеном договорились о ночном наблюдении.

Спронг слушал молча, не перебивая. Лицо у него не менялось, но я видел, как он периодически сжимает челюсть.

— Ну а дальше все как в рапорте, — закончил я, пожав плечами.

Он помолчал немного, после чего спросил:

— Сколько времени ты вел это расследование?

— Почти неделю, — ответил я.

— Почти неделю, — повторил он. — Без санкции, без ордеров, без оперативного сопровождения. Ты привлек двух детективов к неофициальному наблюдению, ворвался в мастерскую без ордера и застрелил двух человек. И за все это время ты ни разу не счел нужным поставить меня в известность.

Мне оставалось только молчать. Что тут еще скажешь?

— Соко, ты ведь понимаешь, что я должен сейчас сделать?

— Передать дело в CRASH, — ответил я.

— Передать дело в CRASH, — передразнил он меня. — Если бы, с ними можно было бы договориться. Соко, это Суреньос, мексиканская мафия, а значит, что это организованная сеть угонов с выходом на международный канал. Я должен был передать это дело федералам сразу, как только о нем узнал. И ты это прекрасно знал с самого начала, и именно поэтому намеренно скрывал информацию. Так?

— Так, — ответил я. Отпираться смысла не было.

— Ну и зачем? — спросил он.

— Потому что если я передам это дело, мне скажут «спасибо» и отправят обратно расследовать угоны подержанных «Хонд». Сэр, я все это вычислил. И я знаю, что эта мастерская — не конец цепочки. Машины забирают оттуда и перевозят куда-то. Мне нужно еще совсем немного времени, чтобы выяснить, куда именно.

Спронг смотрел на меня и молчал. Я видел, что он взвешивает. С одной стороны, я грубо нарушил субординацию и скрыл от него расследование.

Но с другой… Я нашел «Вектор», который ему приказали найти «очень важные люди в Департаменте», как он сам сказал. И нашел эту чертову мастерскую.

— Мне нужно время, сэр, — повторил я. — Только я знаю эту цепочку, только я смогу докопаться до сути.

— Три дня, — ответил он.

— Что? — спросил я.

— У меня уйдет минимум два-три дня, чтобы оформить все рапорты по вашей вчерашней… Операции. Пока я не подпишу все, дело формально не может быть передано. Но через три дня я передам все это федералам, и если у тебя не будет адреса склада, это уже твоя проблема.

— Понял, — сказал я. — Сэр, а можно меня не отстранять?

— Ты ничего не понял, — он покачал головой. — Если ты сейчас продолжишь бегать с пушкой и жетоном, отдел внутренних расследований залезет нам очень глубоко в задницы. Так что ты отстранен от активной службы. Жетон я у тебя не отберу, и даже зарплату мы будем платить, но ты не ведешь никаких дел. Официально. Ты меня понял?

Я кивнул.

— И еще одно. Тебе нужно посетить психолога Департамента. Все согласны с тем, что стрельба была правомерной, и ты чист. Но даже когда проверка закончится, я не смогу вернуть тебя к работе, пока ты не поговоришь с психологом.

Чего? А это еще зачем? Какой смысл мне ходить к мозгоправу, тратить на него время, пока тут такие дела крутятся? Какого черта вообще?

— С психологом? — спросил я.

— Да, Соко, с психологом. Ты прострелил ноги одному человеку, а потом убил двоих. Я-то уверен, что у тебя с головой все в порядке, хотя… — он вдруг улыбнулся. — Меня напрягает то, как рьяно ты вдруг взялся за работу. Но психолог будет решать, в порядке ты или нет. Запишись у секретаря на втором этаже, доктор Лоуренс. Лучше будет, если сходишь сегодня.

— Спасибо, сэр, — я поднялся.

— За что? — спросил он.

— За три дня, — ответил я.

— Не благодари. И учти, что ты рискуешь своей карьерой. Я ничего не знаю, и буду все отрицать. Да… — он посмотрел на меня еще раз и спросил. — Ты выстрелил четыре раза и попал всеми четырьмя выстрелами? Да еще и двумя в голову?

— Так, — кивнул я.

— Ты же воевал? — спросил он.

— Гренада, сэр, — ответил я.

Он посмотрел куда-то на полку, я проследил за его взглядом и увидел, что там выставлено несколько медалей. Я узнал только три — «Медаль за службу в Вьетнаме», «Бронзовую звезду» и «Пурпурное сердце». Но их было целых семь штук. Значит, он прошел через Вьетнам. История Соко в Гренаде по сравнению с этим — всего лишь детская прогулка, да уж.

— Все, иди, сынок, — сказал он, причем его голос как-то потеплел даже.

Я вышел из кабинета. Ну все, вроде поговорили. И у меня есть три дня, чтобы узнать, куда они вывозят тачки, где их складируют. Что-нибудь придумаем, Билл явно что-то узнал, просто пока не может мне об этом сказать.

А мне надо записаться к психологу. На втором этаже.

Туда я и двинул.

Секретарь на втором этаже оказалась миниатюрной женщиной лет сорока пяти с короткой стрижкой и строгими очками, даже с цепочкой.

— Мне нужно записаться к доктору Лоуренс, — сказал я. — Направление от лейтенанта Спронга.

Она посмотрела на меня поверх очков, и я увидел, как ее взгляд скользнул по моему помятому лицу, щетине и мятой одежде. Потом она открыла толстый ежедневник и провела пальцем по странице.

— Завтра в два часа дня. Подойдет?

Завтра. Ну ладно, днем так днем, ничего страшного, это вряд ли займет больше пары часов.

— Подойдет, — сказал я.

— Ваше имя и жетон?

— Детектив Майкл Соко, двенадцать сорок семь.

Она аккуратно вписала мои данные, потом оторвала от блокнота маленький кусочек листка и протянула мне. Я посмотрел. Двести четвертый кабинет.

— Не опаздывайте, доктор Лоуренс очень пунктуальна.

— Спасибо, — кивнул я и двинул на выход.

Не хотелось мне, чтобы кто-то копался у меня в голове. Мало ли, вдруг вычислят, что я на самом деле живу в чужом теле, играю роль детектива, а на самом деле мне под пятьдесят, я из России, и вообще никакого отношения к Майку не имею?

Да и не знал я, что там за психологи, я никогда сам с ними не общался. А уж про американских знал только то, что они всем подряд прописывают «Прозак». Смотрел «Семью Сопрано», оттуда знания и почерпнул. Правда он там мафиозный босс, а я — совсем наоборот.

Ладно, разберусь с этим завтра, буду играть свою роль. Надо показать, что я переживаю, но не слишком сильно. Чтобы нестабильным не показаться. Но и не слишком слабо, чтобы не подумали, что я социопат.

Я спустился на первый этаж и на выходе из участка столкнулся с Касселсом. Он шел по коридору и выглядел, как обычно, безупречно: свежая рубашка, уложенные волосы, белозубая улыбка, даже солнечные очки какие-то модные. Я рядом с ним выглядел, будто бомж, откровенно говоря.

— Соко! — он остановился. — Я слышал, что ты вчера натворил, все только об этом и говорят. Двоих наповал? Да ты настоящий ковбой, оказывается.

— Мне пришлось, — ответил я. — Я не по своей воле стрелял в них.

— Ну да, конечно, — он усмехнулся. — Слушай, я так понял, тебя отстранили. Мало ли, если вдруг понадобится какая-то помощь, то обращайся.

Я посмотрел на его приветливое лицо, на «Ролекс» на запястье, и вспомнил слова Билла о нем. И о том, как он удержал мою руку, когда я собирался прижать Аурелио. А ведь он определенно был завязан с этими угонами, знал про «Порше».

И наверняка этот «Порше» прошел через ту же самую мастерскую.

Так что предложение о помощи от него звучало подозрительно. Очень подозрительно.

— Спасибо, Ник, — сказал я, улыбнувшись. — Я запомню это.

И вышел на улицу. Добрался до машины, сел, завел и поехал по улице на юг в сторону Карсона. И примерно на полпути увидел на углу ломбард — самый обычный, таких тут много. Большая вывеска «Fast Cash Pawn Loan», ниже более мелкими буквами — «оружие, драгоценности, заем, наличные». Все окна закрыты тяжелыми металлическими решетками, и дверь такая же крепкая, металлическая.

Сперва проехал мимо, а потом вдруг развернулся в неположенном месте и двинул обратно. Черт с ним, куплю я уже наконец-то себе часы, а то без них вообще никакой жизни нет.